Я поднялась в вагон, нашла своё купе и толкнула дверь.
На нижней полке, которая по билету принадлежала мне, уютно расположилась невысокая женщина в ярком платке. У неё уже лежала подушка, одеяло и аккуратно разложенные контейнеры с едой.
— Простите, это моё место, — сказала я, показывая билет. — Двенадцатое, нижнее.
Женщина даже не пошевелилась.
— Девочка, садись наверх, — ответила она с заметным акцентом. — Мне так удобнее.
Я остолбенела.
— Но… у меня билет именно сюда!
— У меня тоже билет, — отрезала она. — Но я уже устроилась, и менять не буду.
Она повернулась к окну, демонстративно давая понять, что разговор для неё закончен.
Я стояла в дверях, с чемоданом в руках, и понимала: ночь обещает быть долгой.
Дорога домой
Этот поезд был для меня спасением. Неделя в командировке выжала все силы: совещания, отчёты, гостиничные стены и бесконечный кофе на бегу. Я мечтала только об одном — выспаться по дороге и приехать к утру домой в человеческом состоянии.
Билет я взяла заранее, специально нижнее место. Для меня это всегда принципиально: я плохо переношу высоту и душноту верхних полок, а ещё люблю сидеть днём у окна, наблюдать за тем, как мелькают поля, станции и редкие огни ночных городков.
Когда я открыла дверь купе и увидела, что моя полка занята, внутри всё оборвалось. Казалось бы, мелочь — но на самом деле это был мой маленький кусочек комфорта, за который я заплатила.
Женщина, что устроилась на моём месте, выглядела так, будто ехала не первый день: на столике — банка с вареньем, бутерброды в целлофане, яблоки, даже чай в кружке. Словно она тут хозяйка, а я — случайный гость.
— Простите, но мне важно именно это место, — повторила я, чувствуя, что голос предательски дрожит.
— Девочка, не спорь, — махнула она рукой. — Мне ноги вытянуть надо, я не полезу наверх. А ты молодая, справишься.
Я сжала чемодан так, что побелели пальцы. Это была не просто полка. Это была проверка — готова ли я проглотить наглость или всё-таки отстоять своё право.
Чужая хозяйка
Я глубоко вдохнула и постаралась говорить спокойнее, хотя внутри уже всё кипело:
— Женщина, поймите, я же не просто так прошу. Это моё место. Вот билет.
Она мельком глянула на бумажку и снова отвернулась к окну:
— И у меня билет. Только верхняя полка. Но мне там неудобно. Голова кружится. Я здесь останусь.
— Вы так не можете, — я подняла голос. — Это не честно.
— Девочка, — она отмахнулась, — честность в жизни мало кому помогает. Уступи старшим, и тебе зачтётся.
В этот момент в купе заглянула проводница — женщина лет пятидесяти, строгая, с короткой стрижкой и взглядом, от которого обычно все замолкают.
— Что у вас происходит? — спросила она.
Я тут же протянула билет:
— Моё место занято.
Проводница повернулась к соседке:
— Гражданка, показывайте ваш билет.
Та нехотя порылась в сумке, достала. И правда: верхняя полка.
— Ну так вставайте, — твёрдо сказала проводница.
— Нет, — ответила женщина и скрестила руки на груди. — Я тут уже разложилась, вещи у меня, еда. Мне там плохо будет.
Проводница нахмурилась:
— Если сейчас же не подниметесь, вызову начальника поезда.
— Вызывайте, — парировала она и даже улыбнулась. — Я всё равно здесь останусь.
В купе повисла тишина. Остальные пассажиры — мужчина лет сорока и девушка-студентка — сделали вид, что читают и ничего не слышат. Но я чувствовала: они слушают каждое слово, выбирая, на чью сторону встать.
Я поняла: просто так моя полка не вернётся.
Ночная перепалка
Поезд вошёл в ночь. За окном мелькали редкие огни станций, люди в купе пытались уснуть, но напряжение только росло.
Я лежала на верхней полке, куда меня фактически вытеснили. Снизу доносились запах варенья и шелест пакетов. Молдаванка устроилась так вольготно, словно всю жизнь ездила именно на моём месте.
Каждые пять минут она то включала свет, то открывала контейнер с едой, то начинала разговаривать по телефону на своём языке. Я ворочалась и не могла заснуть.
— Вы специально мешаете? — не выдержала я и свесилась вниз.
— Тебе что, жалко? — спокойно ответила она. — Спи наверху, как птичка. Мне внизу удобно.
— Удобно? На чужом месте? — у меня голос сорвался. — Вы наглая женщина!
Она приподнялась, посмотрела прямо на меня снизу вверх, и в её взгляде было столько вызова, что я похолодела.
— Наглая? — её голос зазвенел. — Я мать, я работаю, я везу вещи домой. А ты кто? Девочка, у которой нет сил постоять?
Мы уже не говорили шёпотом — в купе разбудили всех. Мужчина с верхней полки вздохнул и буркнул:
— Женщина, всё равно это не ваше место. Чего упираетесь?
— Не твоё дело! — огрызнулась она. — Каждый за себя.
Проводница снова пришла на шум.
— Либо занимаете своё место, либо я пишу акт, — сказала она жёстко.
Молдаванка покраснела, но вцепилась в одеяло и процедила:
— Пишите хоть десять актов. Я никуда не пойду.
Эта ночь превратилась в настоящее противостояние. Никто не спал, и каждый ждал, чем закончится наша «битва за полку».
Выселение с полки
После второй выволочки проводницы стало ясно: терпеть дальше никто не будет.
Она ушла, и через пару минут в купе появился начальник поезда — высокий мужчина в форме, с лицом, на котором не читалось ни тени сочувствия.
— Что тут у вас? — голос у него был усталый, но твёрдый.
Я быстро объяснила, показала билет. Он молча кивнул и повернулся к женщине:
— Ваш билет, пожалуйста.
Она протянула его с вызовом. Он глянул на номер и сразу убрал брови вниз.
— У вас верхнее место. Почему вы занимаете чужое?
— Мне плохо наверху, — упрямо сказала она. — Я не пойду туда.
— Тогда вы пойдёте со мной, — отрезал он. — И до утра будете сидеть в служебном купе.
— Что?! — вскрикнула она. — Я заплатила за билет!
— За верхнее место, — жёстко повторил он. — А не за чужое. Здесь либо выполняют правила, либо высаживаются на станции.
Купе замерло. Мужчина сверху даже сел, чтобы не пропустить сцену.
Молдаванка побелела, сжала губы и, наконец, резко сорвала с полки свои вещи.
— Да подавись ты своей полкой! — прошипела она в мою сторону и полезла наверх.
Начальник спокойно кивнул и ушёл, дверь за ним мягко закрылась.
Я осторожно спустилась вниз и впервые за ночь легла на своё место. Одеяло было тёплым, подушка мягкой, а полка казалась самым уютным местом на свете — просто потому, что теперь она действительно принадлежала мне.
Утро без примирения
Когда поезд подкатил к станции, солнце уже заливало окна жёлтым светом. Люди спешили собирать вещи, кто-то торопливо пил чай, кто-то вытаскивал чемоданы из-под полок.
Я спокойно свернула своё одеяло и уложила сумку — впервые за всю ночь чувствовала себя в безопасности на своём месте.
Молдаванка спустилась сверху последней. Лицо каменное, ни единой эмоции. Она демонстративно хлопнула чемоданом, пробормотала что-то себе под нос на своём языке и даже не взглянула в мою сторону.
Я, признаться, ожидала хоть какой-то реплики — извинения или, наоборот, колкость. Но её молчание оказалось красноречивее любых слов.
На перроне мы вышли почти рядом. Я двинулась к выходу из вокзала, а она резко свернула в другую сторону. Наши пути разошлись так же холодно, как и встретились.
И я подумала: в поезде за одну ночь узнаёшь о человеке больше, чем за месяц общения в жизни. И порой лучше, что такие «знакомства» заканчиваются вместе с рейсом.