*****
Тусклый больничный свет отбрасывал тени на стены палаты. Виола спряталась на лампе, где извивалась Ираида, привязанная ремнями к металлическому каркасу. Её крики эхом отражались от стен, заставляя дребезжать стёкла в окнах.
Главврач, грузный мужчина с седыми усами, наблюдал за происходящим с профессиональным спокойствием. Его ассистенты — два молчаливых санитара в форменных халатах — стояли у двери, готовые в любой момент броситься на помощь.
«Вот так представление», — усмехнулась про себя Виола, наблюдая, как женщина пытается вырваться. Её лицо покраснело от напряжения, волосы растрепались, а глаза горели неистовым огнём. «Чем громче ты кричишь, тем глубже твоя могила, дорогая тётушка».
План был безупречен. Виталина и Дарьяна готовили почву для решения вопроса на переговорах. Оставалось только дождаться нужного часа. Виола позволила себе лёгкую улыбку, вспоминая, как они втроём обсуждали детали.
Мысли невольно переключились на Аглаю. «Она слишком строга к ним», — подумала призрак. Да, каждая из сестёр имела своих демонов: Виталина с её походами по барам, Дарьяна, обожающая копаться в земле, чтобы не думать, и сама Ираида со своими амбициями. Но разве это делает их чудовищами?
Последние дни давались тяжело. Постоянные перемещения между городами истощали силы. Каждый раз, когда Виола пыталась телепортироваться, приходилось собирать остатки энергии, чтобы не рассыпаться на атомы. А тут ещё этот неугомонный Снежок!
—Аглая и Фёдор, Аглая и Фёдор, — зудел он, — Они созданы друг для друга!
—Глупости, — отмахивалась Виола. — Она — ведьма, набирающая силу. Он — простой полицейский. Их пути никогда не пересекутся.
Но даже она не могла отрицать, что противоположности притягиваются. Однако сейчас было не время для романтических размышлений.
Внезапно воздух вокруг начал сгущаться. Виола почувствовала, как пространство искривляется, образуя воронку. Сначала это было похоже на лёгкое головокружение, но затем...
Силы покинули её. Виола пыталась удержаться, цепляясь за реальность, но невидимая сила затягивала всё глубже. Она видела, как Ираида, заметив её, испугалась.
«Нет... только не сейчас», — успела подумать Виола, прежде чем тьма поглотила её целиком.
Последнее, что она услышала — отчаянный крик ведьмы:
— Призрак! Призрак!
Но было поздно. Воронка сомкнулась, унося призрака в неизвестность.
Темнота давила со всех сторон, словно гигантский кулак. Виола извивалась, пытаясь найти выход из этой крошечной тюрьмы, но стены сжимались вокруг неё, будто живое существо. Она билась о невидимые преграды, но они были твёрже камня.
«Не может быть», — пронеслось в сознании призрака. — «Призраком я была свободна! Всегда могла пройти сквозь любые барьеры!»
Но сейчас её силы будто испарились. То, что раньше давалось легко — телепортация, рассеивание тела, проникновение сквозь преграды — стало невозможным. Она чувствовала себя запертой в коробке размером со спичечный коробок, где даже крылья бабочки не смогли бы взмахнуть.
Паника накатила удушливой волной. Виола попыталась сделать вдох — и с ужасом осознала, что задыхается. «Глупость какая», — одернула она себя. — «Я же призрак! Мне не нужен воздух!»
Но ощущение нехватки кислорода не проходило. Оно было таким реальным, что на мгновение она забыла о своей природе. Холодный пот выступил на лбу, хотя призраки не потеют. Сердце заколотилось, хотя его давно не было.
«Успокойся», — приказала она себе. — «Нужно выйти в астрал. Снежок поможет».
Она попыталась дотянуться до знакомой нити, связывающей её с тонким миром, но там была лишь пустота. Ни следа привычных ощущений, ни намёка на связь с астральным планом.
«Ловушка», — с ужасом осознала Виола. — «Кто-то специально создал ловушку для меня».
Мысли метались, как птицы в клетке. Кто мог это сделать? Кто обладал достаточной силой? Первой в голову пришла Аглая. Но нет, невозможно! Новообретённая подруга не могла так просто расправиться с ней. Или могла?
«Снежок», — мысленно позвала она. — «Только бы он не оказался на стороне Аглаи. Только бы он нашёл меня».
Но ответа не было. Только тьма и тишина. И осознание того, что она впервые за всё время своего существования оказалась абсолютно беспомощной….
*****
Лампа бросала желтый свет на остатки ужина. Я наблюдала за Снежком, который, словно голодный воробей, поглощал еду. Вилкой он подцеплял огурцы из салата, швыряя их в рот целиком, а хлебный мякиш, обмакнутый в яичный желток, исчезал за щекой, словно монетка в копилке. Он макал куски так усердно, что капли желтка разлетались в разные стороны.
Электрический чайник надрывался, издавая звуки, похожие на недовольное ворчание дракона. Снежок, не обращая внимания на шум, продолжал свой рассказ, повысив голос до уровня пожарной сирены:
— Короче, на старом кладбище у них там своя атмосфера! Группы, склепы... Как в каком-то средневековом клубе, но только не лорды, а бомжи! — он хихикнул, забрызгав стол желтком. — И вот приходит тип... Обычный такой, ничем не примечательный, водку принёс, закуску... А один из группы заболел и лежал в склепе, даже выйти не мог… А тот им давай стелить, что с бабой расстался, а выпить не с кем…
Мои пальцы начали выбивать нервную дробь на столе. Деревянная поверхность отзывалась глухим стуком, Снежок, заметив моё нетерпение, прокашлялся и перешёл к сути:
— Когда все набрались как следует — а этот парень, между прочим, не пил ни капли, просто выливал водку за спину — он предложил поехать в баню. Ну, все и согласились, не май месяц на дворе! Косточки всегда погреть хочется!
Я не могла больше ждать:
— И что дальше? Продолжение есть?
— Есть! — оживился Снежок. — Тот больной из склепа ждал их, но они не вернулись. Через неделю он увидел, как этот же парень пришёл к другой группе. Всё по той же схеме, только в этот раз он проследил... Их посадили в микроавтобус с синим кругом и ангелом внутри на дверце, а потом всё, пропали…
Мои пальцы замерли в воздухе. Синий круг... Ангел... Где-то я уже видела этот символ. Закрыв глаза, я попыталась воссоздать картинку в памяти. Внезапно меня словно ударило током. Морг. Это же эмблема морга!
Холодный пот выступил на лбу. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед глазами замелькали кадры: здание морга, машины с тем самым символом, серые стены, запах формалина...
— Это морг... — прошептала я, не веря своим мыслям.
Снежок замер с куском хлеба в руке. Даже чайник, казалось, перестал шуметь, прислушиваясь к моим словам.
— Но... зачем? — выдохнул он, хвост начал нервно отбивать по ножке стола.
Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. В голове крутилась только одна мысль: кто-то использует морг не по назначению.
Фёдор сидел на пассажирском сиденье, жадно поглощая гамбургер. Его челюсти работали размеренно, словно механизм, а глаза не отрывались от моего лица. В их глубине читалось недоверие, смешанное с любопытством.
— И откуда же у тебя вся эта информация? — наконец спросил он, откусывая очередной кусок. Соус капнул на его куртку, но он даже не заметил этого.
Я нервно теребила брелок на ключах, стараясь не выдать своего волнения.
— Провела собственное расследование, — уклончиво ответила я. — Не могу раскрыть свои источники, прости.
Он нахмурился, но ничего не сказал. Только хрустнула булка под его зубами.
— Может, стоит позвонить Степанычу? — предложил он, вытирая губы салфеткой.
Я покачала головой:
— Лучше действовать тихо. Без лишнего шума. Ты же знаешь Степаныча, он их всех допрашивать начнёт и всё… Упустим..
Он задумался, глядя куда-то вдаль.
— Знаешь что? — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Я же могу устроиться в морг. Буду иметь постоянный доступ и смогу наблюдать изнутри.
Фёдор медленно кивнул, потирая подбородок:
— Нет, не вариант, я попробую собрать информацию о каждом сотруднике. Выявить тех, кто может быть причастен.
— Думаешь, это кто-то из молодых? — спросила я, вглядываясь в его лицо.
— Или с большой семьёй, — ответил он. — Кто-то, кому нужны деньги, но кто не может их получить легальным путём. Работает на государство, получает скромную зарплату, а хочет красивой жизни.
Мы вышли на улицу. Холодный ветер трепал мои волосы, а внутри разгорался пожар. Так хотелось прижаться к нему, обнять, почувствовать тепло его тела. Но я знала — нельзя. Наша дружба дороже любых чувств.
Мы закурили, стоя почти вплотную друг к другу. Его дыхание смешивалось с дымом, и я чувствовала, как кружится голова. Ещё немного, и я бы поддалась искушению...
Но в этот момент он хлопнул меня по плечу:
— Эх, Глаша. Проблем у нас будет с этим делом...
Я с трудом сдержала вздох разочарования.
Я металась по комнате, словно зверь в клетке. Как же я могла быть такой тупой? Все эти годы, когда Фёдор пытался проявить внимание — эти неуклюжие объятия, его привычка класть голову мне на плечо, даже те дурацкие чмоки в щёку, от которых я морщилась и отворачивалась. Теперь, когда он держится на расстоянии, я понимаю, насколько ценными были эти моменты.
—Дура, — шипела я себе под нос, сжимая кулаки. Почему именно сейчас, когда на кону человеческие жизни, когда нужно сосредоточиться на расследовании, моё сердце выбирает этот момент, чтобы проснуться? Почему я не ценила его заботу раньше?
В памяти всплывали картинки: его тёплая рука на моём плече, когда мы работали допоздна; его улыбка, когда он приносил мне кофе; даже те моменты, когда он пытался быть игривым, а я только отмахивалась, считая это неуместным.
Я опять погрузилась в свои записи по делу, где-то здесь должна быть связь. Морг. Всё ведёт к моргу. Но как соединить точки между телом известной блогерши и бездомными?
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Виола — богатая, красивая. Бомжи — люди без голоса, без защиты. Что может их объединять?
В голове крутились мысли: чёрный рынок? Эксперименты? Или что-то ещё более зловещее? Но почему именно морг? Почему тела забирают именно оттуда?
Часы тикали, отсчитывая секунды. Каждая новая мысль только запутывала картину. Я пыталась игнорировать тянущую боль в груди, пыталась не думать о Фёдоре, его прикосновениях, его взглядах. Но чем больше старалась, тем яснее понимала — моё сердце уже сделало свой выбор.
Внезапно я замерла. А что, если...
Мысль оборвалась. Не сейчас. Сначала дело. Чувства могут подождать. Но сердце упрямо твердило обратное, напоминая о каждом упущенном моменте, о каждой небрежно отпущенной шутке, о каждом неоценённом знаке внимания.
Я сжала кулаки. Позже. Всё позже. Сейчас нужно сосредоточиться на расследовании. Но как же сложно игнорировать то, что теперь кажется таким очевидным.
Когда я вошла в комнату Снежка, он сидел на полу, окружённый свечами и какими-то странными артефактами. Его маленькие ручки водили по воздуху, словно он пытался поймать невидимые нити. При моём появлении он вздрогнул и недовольно нахмурился.
— Снежок, — начала я, — мне нужна твоя помощь. Посмотри, есть ли между мной и Фёдором какая-то магическая связь.
Он скептически поднял бровь, но всё же поднялся с пола. Усадил меня в старое кресло, которое жалобно заскрипело под моим весом, и начал кружить вокруг, широко разведя руки. Его глаза стали огромными, почти как блюдца, а брови взлетели так высоко, что почти скрылись под чёлкой.
Не удержавшись, я прыснула от смеха. Снежок тут же остановился и обиженно сложил руки на груди.
— Что тут смешного?! — возмутился он. — Я пытаюсь сосредоточиться!
— Прости, — извинилась я, пытаясь сдержать улыбку. — Просто я никогда не видела тебя с таким выражением лица. Ты выглядишь... забавно.
— Если ты будешь смеяться, я ничего не увижу! — настаивал он, надувая щёки.
Я кивнула, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Минуты тянулись медленно. Снежок продолжал свои манипуляции, его губы беззвучно шевелились, а глаза то и дело закатывались.
Наконец, он остановился и устало опустился на пол.
— Ну что? — нетерпеливо спросила я.
— Никаких приворотов и привязок нет, — сообщил он. — Но есть негатив.
Я сразу поняла, о чём он говорит. Татьяна, её желчь при встрече в морге... Но решила не делиться этим с Снежком.
— А теперь другой вопрос, — произнесла я, меняя тему. — Что может связывать Виолу и бездомных, кроме морга?
Снежок почесал затылок, его маленькие рожки забавно дёрнулись.
— Думал об этом, — признался он. — Но ничего путного в голову не приходит.
Я вздохнула. Похоже, мы действительно зашли в тупик. Нужно было начинать с большего количества потерпевших — с бездомных. Узнать, что с ними делали в морге и куда они делись.
Достав телефон, я набрала номер Фёдора. Гудки тянулись бесконечно долго, пока наконец сонный голос не ответил:
— Аглая? Что случилось?
— Нам сначала нужно заняться бездомными, — сказала я. — Это может привести нас к разгадке.
В трубке раздался громкий вздох.
— Ты издеваешься? — прорычал Фёдор. — Ночь на дворе! Ложись спать, завтра поговорим.
Не дожидаясь моего ответа, он отключился. Экран телефона погас, оставив меня наедине с тишиной и нерешёнными вопросами.
Снежок приобнял меня за плечи и сказал:
— Утро вечера мудренее. Давай спать. Завтра всё станет яснее.
Я улыбнулась и повернулась к чертёнку:
—А давай…
—Я так и знал, — Снежок откинулся на кровать и закрыл лицо руками.
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната.