Нашей многочисленной группе под охрану достался небольшой двухтрюмный балкер, шедший под флагом Либерии, водоизмещением десять тысяч тонн, с двумя кранами, сто тридцать метров в длину и пятнадцать в ширину.
Внешне он выглядел вполне прилично: свежевыкрашенные голубые борта, кирпичного цвета палуба, белоснежная надстройка. Капитан посетовал на тесноту и выделил две каюты с двухъярусными койками, в тесноте, да не в обиде! Но в этом размещении было одно досадное неудобство, которое бесило и раздражало: мой сосед с утра до вечера читал Библию вслух, монотонно бубня, благодаря всемогущего Бога за чудесное избавление от задержания и ареста.
– …А также спасибо товарищу Алексею. Хороший человек Яркин! Не бросил нас в беде, – не забывал Лосев и о начальстве.
– Ты явно Алексу место в раю уже намолил! Может, и для меня местечко зарезервируешь? Поспособствуешь?
– Богохульник, циник! Эх, гореть тебе…
Я усмехался наивности коллеги: попадись мы в лапы арабам, они через Интерпол могли предъявить обвинения и самому Яркину – объявить в розыск, а затем арестовать в первом же порту, а также наложить арест на счета, закрыть фирму. Так что, вероятнее всего, мистер Алекс в первую очередь переживал не столько за нас, сколько за себя. Но, в принципе, надо признать: наши боссы молодцы – не растерялись, быстро эвакуировали, спасли подчиненных от зиндана.
Шел пятый день перехода тихохода «Gloria C» к берегам Индии. За время перехода поближе познакомились с немецкими коллегами и даже немного сдружились. Бойцов звали Юрген и Клаус. Контракт был немецкой фирмы, и третьего – украинского – секьюрити они должны были получить с дрейфующего в море старого списанного тральщика «Fred» в районе Эритреи. Но теперь задача круто поменялась: сели мы, и забрать с «базы» предстояло лишь три винтовки «Braining», а хохлу не повезло – подождет следующего экипажа.
Немецкие парни оказались вполне нормальными, общительными, не заносчивыми, с чувством юмора. Старший группы – рыжий и обильно конопатый Юрген – тридцатилетний отставной капрал мотопехоты. Младший – белобрысый весельчак Клаус, в прошлом – рядовой парашютно-десантной бригады. Оба в период военной службы побывали во многих переделках: капрал воевал в Ираке и в Афгане, в районе Баграма, а рядовой полгода служил в Джелалабаде. О! «Земляки» и почти «однополчане»! Баграмская зеленка – хорошо знакомые мне места. Как говорится, до боли знакомые. В буквальном смысле! Да и в этих «краях» саксонцы были не новичками – второй год бороздили океаны и моряна судах под флагами разных стран.
Юрген Фокс по бумагам был тим-лидером, и с этим пришлось смириться, как я уже отметил выше – контракт немецкий, да и не до жиру, быть бы живу, удачно, что немецкая фирма выручила, взяла в рейс. В гражданской жизни часто случается, что бывшие майоры находятся в подчинении у капралов – наша служба в армии в далеком прошлом. Да ведь и в армиях мы служили разных.
«Хорошо хоть, младший для нас не начальник», – подумал я с легкой иронией.
Впрочем, все секьюрити несли службу и жили в равных условиях, тот же начальник Юрген свой конопатый нос не задирал. Капрал в первый день провел рекогносцировку, наметил огневые позиции на случай нападения: немецкие камрады – на крыльях под прикрытием бортов, россияне обороняются палубой ниже, возле трубы, с сектором стрельбы в сторону кормы. Пусть себе занимают крылья, я не против. Крылья на мостике балкера были небольшими, не развернешься – три на три метра, и маневра для обороны на них мало. Я предложил оборудовать бойницы из металла, но немцы посчитали это лишним – достаточно обвязать крылья концами и приставить к «баррикадам» деревянные трапы.
Конечно же, дело хозяйское, не хотите как хотите! Но я все же бывший майор – настоял на своем (как ж@опой чувствовал, что бойницы пригодятся!) и обратился к мастеру за помощью. Немецкий экс-капрал не стал возражать против русских причуд. Хотите немного поработать на свежем воздухе – работайте на здоровье.
Сварщик с нашей помощью за день обварил металлическими листами леера на углах по бокам от трубы, по два метра в каждую сторону и на полметра в высоту, с узкими щелями для ведения огня. Вышло два замечательных пуленепробиваемых дота. А вот макеты пулеметов бойцы «бундесвера» не одобрили, лишь весело посмеялись, да и мастер заявил, что необходимых для этого материалов у него нет. На нет и суда нет…
Поздним вечером «Gloria C» подошла к указанной точке за пределами территориальных вод Эритреи, и мы забрали снаряжение: три винтовки «Braining» и боеприпасы. Обделенного работой хохла так и не увидели, поэтому объясняться с ним не пришлось. И хорошо! Боекомплект достался нам вполне нормальным: по сто двадцать патронов на ствол, плюс у нас сотня патронов к нашей винтовке Мосина.
Через день после получения комплекта судно благополучно миновало пролив и вошло в Аденский залив. Чуть опоздали и не попали в караван – направились к берегам далекой Индии в одиночку. Греческий капитан повел себя довольно беспечно и странно: АИС даже в самом опасном месте не выключил, судовые огни не погасил – не положено по правилам судовождения! И курс проложил гораздо южнее зоны безопасности, чуть в стороне от установленного охраняемого коридора. На вопросы охраны толком не отвечал, видимо, считал себя умнее всех, и в итоге мы попали в переделку. При прохождении самого опасного участка, до появления на траверзе острова Сокотра, осторожничающий Юрген установил попарное дежурство, а уже за островом, через пару дней, наметил возобновить службу по одиночке.
Злополучный остров Сокотру, где в недалеком прошлом размещалась советская военная база, а ныне частенько отдыхают пираты, миновали на рассвете. Вскоре закончился и обозначенный на карте коридор безопасности – военные корабли сопровождения караванов остались далеко позади. И тут, на нашу беду, на горизонте появились скоростные лодки.
Юрген по тревоге вызвал всю боевую группу: велел надеть бронежилеты, приготовиться к отражению атаки. Увы, на всех защиты не хватало – в наличии всего три комплекта, ведь один россиянин был сверх штата. Я уступил каску и бронежилет Лосеву:
– Вольдемар, облачайся в «броню»! Я и в Афгане «броник» в рейды никогда не брал, а тебе как бывшему бойцу не привыкать носить на себе тяжести. Мне налегке удобнее – без этой ноши я гораздо маневреннее. И раз ты у нас старый охотник, снайпер, тебе и винтовка Мосина в руки…
Олень спорить не стал – быстро и с явным удовольствием экипировался, поудобнее примостился на палубе в левом углу за трубой, взял винтовку наизготовку, прицелился. Капитан объявил аврал – послал сигнал тревоги в центр по борьбе с пиратством и дал предупредительный громкий, протяжный гудок. Матросы-малайцы, штурмана-болгары и механики-турки гурьбой ринулись в цитадель и задраились изнутри. Было заметно, что капитан боролся с желанием бежать следом, но, однако, справился с нахлынувшей паникой, встал к штурвалу – взял управление судном на себя. Такова доля судоводителя, и теперь ему оставалось только полагаться на Божье провидение и свою счастливую судьбу. А группа охраны приготовилась к бою…
Наблюдая в бинокль, Юрген подсчитал силы противника и громко объявил результаты:
– Пять лодок, по шесть бойцов в каждой. Многовато, но не критично, ведь у нас преимущество: оборудованная защита и высота бортов.
Мы затаились на позициях – выжидали. Вскоре передовая лодка сблизилась до трехсот метров, раздались короткие предупредительные автоматные очереди по балкеру. Именно так пираты обычно подают экипажу команду остановиться. Пули неприятно зацокали по выхлопной трубе, впрочем, не причинив существенного ущерба судну. Но капитан окончательно запаниковал, забыв выключить громкую связь, принялся причитать и молиться. Вероятно, он был бы рад сбежать в цитадель, но кто-то же должен управлять судном!
За первым залпом последовал второй, но и эти выстрелы не причинили никакого урона обороняющимся. Но вот в судно попало в пределы досягаемости для огня остальных лодок, и пираты взяли «Gloria C» в «огненные» клещи. В одной из лодок встал темнокожий крепыш, приложил к плечу гранатомет и выстрелил. Граната разворотила радар, расположенный сверху надстройки, на пеленгаторной палубе. Подобную вопиющую наглость дольше терпеть было нельзя.
– Эй! Вольдемар, сними того, с базукой! – скомандовал я напарнику, едва ближайшая лодка оказалась в трех кабельтовых. – Сможешь попасть?
– Нет проблем, шеф! – ответил уверенно Олень, приложился поудобнее к винтовке, взял на мушку перезаряжающего оружие гранатометчика и с первой пули «снял». Пират коротко вскрикнул, выронил оружие, схватившись за колено, и – лодка как раз покачнулась на волне – не удержался и свалился за борт. Налетчики поняли, что торговое судно отнюдь не безоружно и просто так в руки эта добыча не дастся. «Скифы» сбросили ход, и на этом стычка, скорее всего, и завершилась бы, – пираты явно выходили из боя, – но, увы, Юрген для острастки бахнул вслед из своей полуавтоматической винтовки и метким выстрелом убил какого-то бандита. Черный как смоль мужик схватился за грудь и упал на дно баркаса, а до наших ушей донеслось, как налетчики дружно завопили. Преследование возобновилось: впоследствии выяснилось, что погибший был вожаком шайки и приходился кому-то отцом, кому-то братом или дядей, короче говоря, старшим родственником для большей части этих пиратов. И жажда мести возобладала над здравым смыслом и осторожностью.
Лодки чуть приотстали, пираты перегруппировались, и на уходящее судно обрушился настоящий шквал огня: пули забарабанили по трубе и надстройке, ни один из секьюрити несколько минут не мог поднять головы. Да к тому же дальность стрельбы «Braining» не позволяла вести точный прицельный огонь – теперь толк был лишь от Оленя с его винтовкой. Вольдемар тем временем продолжал вести щадящую стрельбу, лишь выводя противника из строя, но при этом никого не убивая.
– Божий человек! Ты что творишь! – заорал я. – Ты какого х@рена патроны впустую расходуешь!
– Почему впустую, товарищ майор? – огрызнулся «гуманист». – Гранатометчика и автоматчика ранил…
– Выходит, что ты у нас добряк? Плодишь в Африке инвалидов? Ну-ну…
После этих укоризненных слов Лосев задумался и вообще перестал стрелять, улегся на палубе удобнее, обратил взор в небо и зашептал бесконечную молитву.
– Слышь, ты, адвентист седьмого дня! Будь он этот твой седьмой день неладен! А ну стреляй, зар@аза! Иначе нас всех перебьют, как куропаток, и твоя жена останется вдовою, а дети сиротами!
Подействовало! Мозг сектанта прояснился – Вольдемар вновь взялся за винтовку. Однако теперь он сконцентрировался на стрельбе по моторам и в этом немного преуспел – заставил один движок захлебнуться.
А немецкая часть охраны тем временем понесла потери. Второй гранатометчик разнес сначала шлюпку, потом попал в верхнюю часть трубы и наконец влепил гранату под левое крыло. Поручни свернуло в спираль, металл на верхней палубе хаотично вздыбился, порвался, как картон, осколки посекли каюты и иллюминаторы. Острый, словно бритва, кусок железа рассек Клаусу руку чуть пониже локтя. Охранник громко взвыл и выдал в адрес сомалийцев серию нетолерантных грязных ругательств. Чуть очухавшись, немец разорвал на себе камуфляж, перетянул тряпкой рану, потому что под шквальным огнем не представлялось никакой возможности, даже ползком, добраться до аптечки на мостике. Оказав себе первую помощь, немец забился в укрытие из концов.
После попадания гранаты в рубку греческий капитан заголосил по громкой связи пуще прежнего, поставил управление на автомат и залег на полу впереди пульта управления, спрятавшись от пуль и осколков.
Вольдемар, лежащий двумя палубами ниже разбитого крыла, проорал мне о беде, приключившейся с Клаусом. Я передал эстафетой печальную весть Юргену. Увы, но оказать помощь друг другу мы не могли. Всем оставалось только дружно материться, проклинать пиратов и верить в чудо и удачу.
Сомалийцы тем временем сменили тактику – начали брать судно в клещи: два «скифа» устремились вперед, а с трех оставшихся лодок, держащихся за кормой, пираты продолжали прижимать охрану к палубе.
– Вольдемар, хватит заниматься хе@рней! Сними второго гранатометчика! – велел я своему стрелку. – Он житья нам не даст, скоро всех осколками достанет!
Лось вновь высунул ствол в прорезь бойницы, нашел второго гранатометчика, взял на мушку и вновь удачно – попал в плечо. Пусть этот противник тоже остался жив, главное дело сделано – пират свой гранатомет не удержал и уронил в воду.
Но не прошло и минуты, как досталось уже и Юргену. Правая лодка поравнялась с его крылом и, ведя массированный огонь из четырех стволов, пираты зацепили бывшего капрала: одна пуля нашла щель в сплетении канатов, перебила ногу ниже колена, вторая, рикошетом, сбоку впилась в незащищенное место, в подреберье, – и бронежилет не спас.
Бедняга Юрген взвыл от боли, подпрыгнул на здоровой ноге, беспорядочно расстрелял по пиратам магазин и упал лицом на деревянный настил. Судя по громким стонам, капрал был еще жив, но большой пользы как от боевой единицы от него уже не было.
На нашу беду, на борту одной лодки оказался еще и ПК! Странно, почему пират-пулеметчик не стрелял прежде? Возможно, патрон в ленте перекосило. Эх, мало было нам до этого печали! Чернокожий пулеметчик всю свою злость за погибших и раненых дружков вложил в шквальный огонь: выплеснул сначала очереди веером по крыльям, а потом перевел прицел на бойницы россиян, и пусть его стрельба шла не кучно, довольно разбросанно, но зато довольно интенсивно. Попасть он ни в кого из охранников не попал, но зато разнес в щепы торчащее из бойницы цевье трехлинейки Оленя. Вольдемар не удержал оружие в руках – выронил, столь неожиданным и сильным был удар.
– Ну, держись, шайтан! – пообещал Лосев пулеметчику и, расстреляв две обоймы, заставил его ненадолго замолчать. Пират спрятался на дне лодки, полежал спокойно минуту-другую, передохнул, а потом возобновил интенсивную стрельбу.
К счастью для секьюрити, лодки на волнах достаточно сильно раскачивало и подбрасывало, и пулеметчик, как и другие стрелки, не мог точно обстреливать бойницы, но рикошетившие пули заставляли охранников невольно вздрагивать и плотнее вжиматься в палубу. Бой становился все жарче, да и неутомимое яркое светило, взобравшись в самый зенит, превратило поверхность палубы в раскаленную сковородку. Солнце в этом матче играло явно не на нашей стороне. Мое тело медленно поджаривалось, словно барбекю, даже мешковина, брошенная на палубу, не спасала. В голове мелькнула грустная ироничная мысль: «Жаль, нет масла – на масле я был бы приготовлен гораздо вкуснее!».
Тем временем Олень все же сумел устранить опасность со стороны пулеметчика – четыре выстрела повредили мотор правой лодки: движок чихнул, начал троить, задымил и в конце концов окончательно заглох. Лодка отстала, а пираты в горячке погони, видимо, не сразу заметили потерю одного экипажа.
– Молодец, Вольдемар! Так держать! – завопил я в знак одобрения.
– Служу Советскому Союзу! А ты ругался…
– Сектант! Раз так, тогда уж служи России! И как на тебя не ругаться, когда ты ведешь себя, словно юродивый. Гринпис, б@лин!
– От писа слышу! – проорал в ответ мой богобоязненный напарник.
После потери экипажа с пулеметом интенсивность пиратского огня заметно стихла, и я смог выглянуть в амбразуру. Но тишина была обманчива – не прошло и минуты, как сразу раздалось несколько коротких очередей наугад: по трубе и по крыльям.
«Отвлекающий и беспокоящий огонь! Явно эти черти что-то новое задумали!»
– Воха! Ты со своего борта пиратов видишь?
Вольдемар ужом чуть отполз назад, развернулся в сторону надстройки и быстро вновь вернулся на место.
– Не вижу! Далеко высовываться не могу! Опасаюсь – зацепят. Но, мне кажется, лодки вдоль борта в сторону бака умчались!
Я коротко кивнул, замысел противника мне был вполне понятен: пока кормовые лодки не дают поднять головы, те два головных «скифа» явно пошли высаживать десантную группу. Вероятно, сейчас именно это и происходит вне зоны нашей видимости.
– Вольдемар! Прикрой меня! Я пошел!
Олень послушно выпустил обойму в сторону кормы и перезарядил винтовку. Вжимаясь в раскаленный металл, я уполз за трубу и уже в невидимом пиратами секторе привстал на колени – огляделся. Прикинул дальнейший маршрут: короткая перебежка к разбитой шлюпке, дальше по мере возможности попытаться разобраться с десантом на правом борту, а потом переместиться на левый фланг.
Так и сделал, и почти все задуманное удалось осуществить. Мой напарник Вольдемар, как мог, помогал в совершении маневра, расстреливал обойму за обоймой и наконец вывел из строя еще одного пирата – дикие вопли несчастного донеслись до меня даже сквозь шум работы двигателя. А вот бедняга Юрген, лежащий палубой выше меня, почему-то уже и не стонал – затих. Умер?
– Юрген! Камрад! – окликнул я боевого товарища, но ответа так не получил.
«Отмучился? Ладно, потом разберемся, что там с ним…»
Чуть выглянув из-за остова шлюпки, я заметил тощего пирата, судорожно и энергично карабкающегося сквозь «колючку», опутывающую леера. Колючая проволока хоть и ненадежная защита, но все же некоторое препятствие.
– Эх, мала мишень! Но, авось, не промажу, – произнес я вслух, успокаивая самого себя. «Braining» был для меня новым и непривычным оружием. А что делать? Другого нет. Тщательно прицелился – выстрелил. Повезло! Не промахнулся!
Пират судорожно взмахнул несколько раз руками, как крыльями, и свалился в море. Лодка с оставшимися на борту налетчиками резко взяла правее, отошла метров на сто, и три бандита принялись поливать огнем то место, где я лежал минуту назад. Опоздали – я же старый солдат! Опыт и мастерство не пропьешь – меня там уже нет!
Пробрался к левому борту, удобно устроился, прикрывшись второй шлюпкой, осмотрелся. С этого фланга наши дела обстояли даже хуже, чем с правого: пираты из ближайшей лодки непрерывно стреляли по рубке и крылу, не давая Клаусу высунуться. Один сомалиец смог даже взобраться на борт и спешил по палубе к надстройке, стреляя на бегу, другой пират, стоя на леере, пытался втащить третьего подельника через преграду из колючей проволоки.
Вовремя я подоспел! Несколько секунд задержки, и было бы поздно!
«За Родину! За…С-с-с… а вот за этого упыря – ни за что!» – буркнул я злобно, взял на мушку бегущего налетчика и выстрелил несколько раз. Целился в живот – один раз явно попал. Молодой пират рухнул на палубу и забился в конвульсиях, извиваясь всем телом. А теперь пришел черед остальных.
Неторопливо прицелился и опустошил магазин в парнишку, стоящего на поручнях. Может быть, и не попал, но он ведь тоже упал! Коротко всплеснул руками и – бултых в воду. Возможно, от страха, а возможно, все же чуть задел – не столь важно, главное, что оба пирата выведены из строя. После того как стоявший на леере не удержался и нырнул лицом в волну, мишенью остался лишь пират, что застрял ногой в проволоке и раскачивался вниз головой, ударяясь телом о металлический борт.
Свалившийся за борт налетчик так и не вынырнул – видимо, затянуло течением к борту и унесло к гребному винту. Висящий в воздухе запаниковал и, не сумев освободиться от колючки, попытался достать болтающийся за спиной автомат. Удалось – он даже сумел неприцельно выстрелить в мою сторону, но эта затея стоила ему жизни. Отдача опрокинула его на второй ряд проволоки, стянутой к самой воде – пират как-то неестественно кувыркнулся, сильно ободрался об «колючку» и вдобавок, видимо, крепко ударился о корпус. Несколько секунд африканец побарахтался в волнах, а затем течением и его затянуло все в ту же бурлящую пучину позади теплохода и увлекло на глубину.
Быстро перезарядив винтовку, я спустился по трапу на грузовую палубу и начал красться по трубопроводам, перемещаясь от рубки на правый борт. Высунулся на открытое пространство лишь на секунду, чтобы осмотреться, и едва не поплатился жизнью – прямо над головой пуля с визгом чиркнула о металл, рикошетом ударила в грудь, опрокинула на спину. К счастью для меня, сплющившаяся пуля на излете попала в болтающийся на цепочке личный номер – старый офицерский жетон. Металлический амулет принял удар на себя, прогнулся и вдавился в тело так, что даже дыхание сбилось, но зато грудь осталась непродырявленной.
Стреляли в этот раз не с палубы, а из отошедшей лодки. Теперь для меня дороги назад не было: в надстройку не пробраться – для пиратов я буду как на ладони, да и незачем туда лезть, там достаточно снайпера Оленя и подранков немцев-камрадов. Моя главная задача – не допустить проникновения пиратов в район трюмов.
Пришлось вспомнить курсантскую и боевую молодость и по-пластунски проползти в сторону бака, вжимаясь в грязноватую палубу. Эх, жаль, но заметно увеличившийся за эти мирные годы зад, предательски выпирал и пытался меня демаскировать. Пока полз, было время поразмыслить над удивительным и трагическим для нас фактом: пираты не отступали! Но без информации от пиратов головоломка не решалась. Взять языка и допросить? Поражало, что эта банда действовала нагло и необычно для тактики сомалийцев, – получив отпор, морские разбойники и не подумали прекратить преследование! Да и черт с ними, решать загадки с изменением тактики пиратов не наша задача – центра по антипиратству. Наша задача отбиться и выжить!
Добрался до цели. Устроившись на баке поудобнее, несколько минут передохнул – перевел дыхание и снова задумался.
«А прежде все знакомые секьюрити да и Алекс говорили, что пираты не вступают в бой! Коллеги, как вы ошибались!»
Но долго размышлять было некогда – надо действовать. Сначала предстояло пополнить боезапас, оставался лишь один полный магазин. Ну а потом будет видно, как дальше жить…
Осторожно высунувшись из своего убежища, оценил пути возвращения к надстройке, и сразу вокруг укрытия дикими шмелями взвизгнули пули, жаля металл. Значит, и правый борт простреливается, выходит, где-то затаился подстреленный, но не добитый пират. Можно попытаться быстро перебежать сверху по крышкам трюма, но эта авантюрная попытка будет и подавно равносильна самоубийству – снимут очередями с двигающейся рядом лодки.
Попробовал проскочить обратно вдоль трюма – при первых же шагах опять раздалась короткая очередь, пущенная чьей-то нетвердой рукой, опять послышалось смертоносное жужжание.
Услышал – хорошо, значит, не попали! Свою пуля не слышишь, ее ощущаешь пробитым телом. Или уже ничего не ощутишь…
Залег, выждал, прополз несколько метров, перекатился, и снова длинная очередь. Замер. Лежал и внимательно вслушивался – раненый пират вроде бы затих, но стоило мне чуть высунуться из-за кнехта, как раздавались выстрелы. Минут десять отлеживался, уткнувшись носом в спасительный кнехт и нюхая ржавчину, ждал, пока противник истечет кровью. Теперь особо можно не спешить – ведь бой на корме заметно стих. Хотя численно наши силы по-прежнему неравны, но и подавляющего преимущества у пиратов больше не было: ни внезапности, ни тяжелого вооружения, да и волны явно мешали сомалийцам вести точный огонь.
Однако эта игра в кошки-мышки с раненым пиратом мне основательно поднадоела. Высунув ствол, я несколько раз выстрелил на звуки стонов и всхлипов, в ответ вновь услышал вскрик, стоны, перешедшие в медленно затихающее повизгивание. Снова раздалась длинная неприцельная очередь, и после нее стрельба прекратилась.
Вслушивался, соображая, что к чему.
«Предсмертный вопль и конвульсивная стрельба?»
Сделал несколько коротких бросков-перебежек и перекатов вдоль борта, ободрав колени и локти, и наконец отыскал убежище стрелка: между трюмами из-под трубопроводов вытекла струйка крови, замерев на палубе небольшой лужицей.
«Эх, бросить бы туда гранату! Да где ж ее взять…» – подумал я с сожалением и последние десять метров пополз максимально осторожно. Молодой африканец лежал на спине, застыв в неудобной позе, запрокинув голову, держась ладонями за грудь и живот, с неестественно заломленной под себя правой ногой и открытыми остекленевшими глазами. Ржавый, но вполне боевой «калаш» валялся рядом на палубе, выпав из обессилевших рук.
Отшвырнул оружие ногой в сторону и слегка ткнул потенциального покойника ногой в живот – никакой реакции. Ни всхлипа, ни стона.
«Помер! – с облегчением подумал я.– И слава Богу, что отмучался – не придется добивать». Ну в самом деле – не перевязывать же раны бандиту, который хотел меня убить!
Проверил наличие боеприпасов: пристегнутый к автомату магазин – пуст, валявшийся рядом запасной рожок тоже. Некоторое время посидел рядом с трупом, но так и не смог пересилить себя и пошарить по окровавленным карманам.
Эх, у меня после перестрелки осталось всего три патрона. Срочно нужны боеприпасы!
– Жаль! – произнес громко вслух, разговаривая сам с собой для успокоения нервов. – Ох, как пригодился бы мне сейчас твой а-ка...
Вроде бы на палубе больше не осталось ни одного постороннего, и теперь можно безбоязненно поспешить к надстройке за пополнением боезапаса – главное, докричаться до немецких товарищей. Несколько раз окликнул Клауса, наконец тот услыхал и осторожно высунулся.
– Вас ис дас?
– Клаус, гив ми картридж! Плиз! Шнеллер!
Немец то ли меня понял, то ли догадался – бросил вниз снаряженный магазин. Ну вот, теперь можно будет жизнь продать подороже и, в случае чего, застрелиться…
Несколько минут передохнул и пополз дальше. Бой со стороны кормы почти стих, видимо, лодки держались на безопасном расстоянии, но и уходить на базу пираты пока не собирались. Солнце начало клониться к горизонту, близился вечер.
Чего ждут? Неужели хотят пойти на штурм судна в темноте?
Быстро взобрался по трапу на вторую палубу и предусмотрительно погромче крикнул:
– Вольдемар! Не стреляй! Свои!
Лосев искренне обрадовался моему возвращению живым.
– Тамбовский волк тебе… Товарищ майор! Я думал, уже не вернешься, и помолился за упокой твоей грешной души…
– Типун тебе на язык, ск@отина!
– А что я должен был думать – тебя целую вечность не было! Где пропадал почти час?
– Воевал… – ухмыльнулся я. – А как твои успехи?
– Как видишь, – ответил снайпер и указал рукой на корму в сторону моря.
Позади за кормой, примерно в миле, на волнах болтались всего две лодки, а третья шла намного правее, приотстав, приблизительно в двух милях.
– Я сумел еще на одной лодке мотор расстрелять, – похвалился Лосев и добавил с сожалением: – Но теперь я пуст – патроны кончились. Хотя, как мне кажется, в коробке на мосту осталось россыпью штук десять, но я пока не рискнул высовываться и подниматься за ними.
– Не страшно! Пираты-то ведь об этом не знают – на рожон не лезут!
– Ага! Приотстали, выжидают.
Я осторожно ткнул пальцем в окровавленную и посеченную окалиной щеку товарища:
– Чем это тебя?
– Пустяки. Чуток зацепило осколками и по плечу чиркнуло. Нашим немцам досталось гораздо сильнее.
– Юрген жив?
Олень неуверенно пожал плечами:
– Кто его знает. Молчит, давно не откликается. Сходи, проверь…
Прячась от пиратов за кормой, я осторожно вскарабкался по левому трапу на мостик – легкораненый Клаус колдовал в рубке над телом Юргена: на ногу и грудь были наложены бинты, рядом валялись пустые ампулы от обезболивающих лекарств и использованные шприцы.
– Жив? – спросил я по-русски. – Держится?
По щекам Клауса текли слезы. Немец что-то пробормотал и утвердительно кивнул. Понял меня без и переводчика. Взъерошенный и растрепанный мастер-грек, так и не справившийся со страхом, лежал под пультом управления и беспрерывно вызывал по связи военных, молил выслать подмогу. Нам несказанно повезло: ни пули, ни осколки не повредили радиостанцию и антенну!
Рубашка и брюки мастера были тоже испачканы кровью, но, к счастью для него, не своей – кровью охранника, когда он помогал накладывать жгуты и бинты. Убедившись, что оба немца живы, я вернулся в бойницу продолжать следить за пиратами. А вдруг пойдут в последнюю атаку…
Наконец сигнал бедствия услышали с индийского фрегата – пообещали выслать вертолет и спасателей. Через два часа, когда индусы прилетели, Юрген был еще жив, но очень плох: еле слышно постанывал, хрипло и прерывисто дышал. Вертолет покружил над районом боя, обстрелял уцелевшие пиратские лодки, те окончательно прекратили преследование балкера и сменили курс.
Мастер скомандовал отбой тревоги. Выбравшийся из цитадели экипаж оказался цел и невредим, только слегка угорели от жары и духоты. Матросы, глотнув свежего воздуха, радостно загомонили и принялись наводить порядок на палубах, устранять повреждения. Дурно пахнущие трупы сомалийцев вышвырнули за борт, предварительно сфотографировав на память, осколки от гранат, гильзы разобрали на сувениры, трофейное оружие и амуницию снесли в рубку. Скоро «Стрекоза» вернулась к балкеру, зависла над первым трюмом: на тросе спустился спасатель с носилками, тяжело раненного немца быстро уложили, закрепили, подняли.
Клаус обнял меня здоровой рукой, бережно отстранив перебинтованную, и жалобно пробормотал:
– Думаю, пираты больше не сунутся – мы их основательно потрепали! Судно практически в безопасности – ходу до территориальных вод Индии осталась всего пара дней, и к вам на подмогу скоро прибудет фрегат. Мне бы тоже не мешало показаться хирургу…
– Конечно-конечно! Само собой – лети. Мы справимся! – Я не стал спорить и лишь уточнил: – Один «Braining» нам оставишь?
Клаус вновь виновато улыбнулся и отрицательно замотал головой:
– Извини – не могу! Оружие принадлежит фирме. Я не вправе решать этот вопрос без приказа. Где я вас потом буду искать? Вы ведь не безоружны – у вас винтовка на двоих и автоматы пиратов. Поищите патроны – в подсумках убитых должны остаться…
Беззлобно поругивая Клауса, мы упаковали в мешки амуницию немцев, посигналили пилотам. С вертолета спустили трос, и второго пострадавшего вместе с вещами подняли в вертолет.
– Смотри-ка, каков педант, – хмыкнул Вольдемар. – Даже мой броник не забыл забрать…
– А то! Немецкий порядок! – согласился я. – Умирать будет, а вещички аккуратно уложит и тщательно упакует.
Вертолет набрал высоту и умчался, унося наших раненых коллег, а мы с Вольдемаром помахали вслед и загрустили – остались одни и почти безоружны: древняя винтовка с полудюжиной патронов и раздолбанный ржавый автомат с половиной магазина. Но… авось не пропадем! Как-нибудь прорвемся!..
Багровое солнце медленно садилось за горизонт – вскоре после захода резко стемнело. Я поднялся в рубку, следовало доложить боссу о происшедшем боевом столкновении – посоветоваться, как быть дальше, что говорить индийской полиции.
Связь по-прежнему работала устойчиво, и телефон Яркина хоть и не сразу, но ответил. Алекс выслушал сбивчивый доклад, грязно выматерился, потом надолго замолчал. Вспомнил, что связь стоит денег, велел перезвонить через десять минут и дал отбой. Я подождал, попил чаю – после боя жажда замучила, а напитка покрепче на судне не было. Перезвонил.
– Ну! Что скажешь хорошего?
– Х@рен знает, что и сказать… Снимать вас надо с балкера… А как? Думаю. Ни вам, ни мне расследование не нужно! Пусть немцы отчитываются, это их контракт! Валить оттуда надо…
– Согласен! А нам-то что делать? Пароход не стоит – идет! И приходит в ближайший порт примерно через двое суток. Предлагаешь прыгнуть за борт и обратно к Египту или к Шри-Ланке вплавь?
Трубка вновь замолчала, в ухе отдавался лишь треск радиопомех.
– Ну, что молчишь?
– Я не молчу, я думаю! Не зуди! Перезвони через час…
Этот час тянулся вечность. Встреча с индийской полицией не предвещала приятных минут, я наслышан о нравах и быте тамошней пенитенциарной системы. Брр! Сидеть в туземной тюрьме даже один день в мои планы не входило. Орденов за вчерашний бой не дадут, а всю душу вытрясут на допросах, и в сопоставлении объяснительных экипажа и охраны станешь без вины виноватым. Найдется какой-нибудь пацифист-гуманист из Интерпола, присте@бется: почему стреляли по несчастным мирным рыбакам из голодающей страны? почему не в воздух? кто разрешил? Доказывай потом, что ты не верблюд. И не ровен час, помучают да передадут по этапу на Родину, а там и вовсе затаскают по инстанциям – душу вытрясут.
После ужина босс перезвонил. Алексу и нам вновь повезло – на завтра наметился новый контракт, на Саудовскую Аравию.
– Пересядете в открытом море на танкер! С вами будет ланкиец. Он погрузится со стволами в Галле, а вас подберут у берегов Индии, точку капитаны согласуют. Заметайте следы и готовьтесь! Переход примерно послезавтра утром.
Заметать следы… Что это в понимании Яркина? Стирать отпечатки пальцев? Сжечь каюту, уничтожая ДНК? Перебить экипаж? Впрочем, некоторые меры предосторожности были действительно не лишними, и я заставил матросов тщательно протереть рубку и крылья – все, чего мы с Оленем касались. Мастер настоял на фото- и видеосъемке последствий нападения, а потом матросы-азиаты замыли кровь, собрали последние стреляные гильзы, демонтировали и унесли разбитое оборудование в подшкиперскую.
По моей просьбе, на всякий случай, Вольдемар прошелся тряпкой и по нашей каюте – все подтер. Из предосторожности я вынес мусор в бак и лично сжег, чтобы никакой бумажки с русскими записями не завалялось.
Утром практически бесполезную винтовку Мосина Лосев разобрал на части и выбросил за борт, через минуту следом полетели ржавые автоматы. Итак, вещдоки мы ликвидировали. Следовало устранить еще и документальное подтверждение нашего пребывания на судне.
Я пошарил в папках с судовой документацией, порвал крюй-листы с нашими фамилиями, лист арм-амунишен и, пока штурман занимался своими делами, колдуя над картами, осторожно влез в компьютер и удалил все данные. Итак, нас тут никогда не было, и теперь можно спокойно отчаливать. В результате бой в сводки антипиратства так и не попал…
Хроника пиратства
«4 ноября 2011 г пропала связь с кораблем “Чинь И Вэнь”. На его борту находились 28 человек – девять китайцев, восемь филиппинцев, шесть индонезийцев и пять вьетнамцев. Позже выяснилось, что на сейнер напали пираты, однако через некоторое время захваченным в плен морякам удалось вернуть контроль над судном. Как сообщается, они вступили в схватку с шестью вооруженными пиратами, в результате чего последние оказались за бортом. В ходе столкновения трое рыбаков получили легкие ранения, судьба бандитов пока неизвестна. По данным тайваньских властей, это первый случай, когда экипаж захваченного сомалийскими пиратами судна освобождает его своими силами…»
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================