Глава 15. Рудовоз «Father».
Без особых приключений «Tor Admiral» добрался до долгожданного берега Шри-Ланки. И как же нас вымотал этот скандальный и неуютный балкер! Питание – др@янь! Бытовые условия – отстой! Скорее прочь отсюда!
Но, увы, сказочной страны мы так и не увидели. На полном ходу перегрузили в прибывший катер береговой охраны оружие и вещи, а затем, придерживая приобретенные в Карваре ковбойские шляпы, спустились и сами. Дружно помахали на прощанье провожающим нас морякам и, не заходя в порт, устремились выполнять следующую задачу.
Плоскодонный пограничный бот крепко побросало на мелкой волне – несколько раз посетили мысли, что перевернемся и утонем. Однако через час мы все же подошли к какому-то неимоверных размеров гиганту (не то танкеру, не то газовозу), дрейфующему в балласте. Этот покрытый многолетней ржавчиной и побитый временем мастодонт мрачной железной скалой возвышался над нашим корабликом-скорлупкой. Нижняя часть борта, та, которая находится под водой, когда судно с грузом, густо поросла ракушками и водорослями. Невольно возникли неприятные ассоциации: легендарный «Титаник» поднялся из морской пучины. А этот гигант, случаем, не так же «удачлив»?
С борта до самой воды свисал шторм-трап, а примерно на середине группу секьюрити поджидал парадный, но до него надо было как-то доползти под тяжестью вещей.
Я прикинул сложность задачи: общая высота борта метров восемнадцать, и по всему выходило, что нам предстояло карабкаться, словно макакам, по раскачивающейся веревочной лестнице метров десять.
Настоящее испытание для неопытного моряка, да и для опытного, вероятно, тоже! Куда деваться – полезли. Винтовки за спину, патроны и самые ценные вещи – в рюкзаки. К счастью, не сорвались – взобрались.
На палубе встретили малорослые матросы-азиаты и один «бледнолицый». Этот двухметрового роста европеец оказался старпомом, который, ехидно улыбаясь, чинно представился:
– Степан Боженко! Привет, хлопцы! Здоровеньки булы! Будьте как дома, но не забывайте, шо в гостях... Никак москали?
– Мы из Питера.
– Я ж говорю – кацапы.
– Привет… А остальные хохлы чего так прищурились? – ухмыльнулся я в ответ.
– А, эти… Матросы – мьянманцы.
– Кто?
– На колониальный манер, как нас в школе учили, – бирманцы. Теперь их страна Мьянмой называется.
Экипаж судна оказался смешанным: русско-украинско-бирманским. И, как пояснил чиф, это судно было вовсе не танкером, а пожилым, почти тридцати лет от спуска на воду гигантским рудовозом – одним из сотни судов этой серии (вот это масштабы судостроения в Корее!), водоизмещением двести тысяч тонн, длиною без десяти сантиметров триста метров и шириной сорок пять. Ходит судно на линии Китай – порт Южный (Украина), сейчас в балласте, возвращается из порта Циндао на родину, а через полтора месяца – обратно в Азию.
Обо всем этом и многом другом старпом скороговоркой поведал по пути к каюте. Я заметил, что этот двухметровый и слегка грузноватый богатырь Степан при быстрой ходьбе сильно припадал и прихрамывал на левую ногу.
– Ногу натер? – посочувствовал гуманист Лосев.
– Да нет, едва-едва ее совсем не лишился – сломана дважды! – весело ответил Боженко. – Хромота сильно заметна? Несколько лет назад конец при швартовке оборвался, и на его пути оказался я и матрос. Реакция у меня, слава Богу, хорошая, того бедолагу-то успел оттолкнуть, а не то матросика переломило бы пополам. Сам упал в сторону, но ногу убрать не успел – слегка подставился, и вот результат – травма на всю жизнь…
Степан задрал брючину и показал изуродованную голень темно-коричневого цвета, слегка увеличенную и деформированную да вдобавок испещренную шрамами и рубцами.
– Перенес несколько операций – хирург оказался настоящим волшебником! Не оттяпал – сохранил. Я его умолял постараться на совесть: одноногих в море не берут. Время Маресьевых давно прошло. Затем целый год пролежал на диване – все крюинги отказывались от моих услуг. И что с того, что слегка хромаю? Зато свое дело знаю! И вообще здоровья хоть отбавляй. Но кто захочет взять колченого старпома, чтобы в трюм с палочкой или костылем лазил? С большим трудом, по знакомству, удалось устроиться на суденышко «река – море», под флагом Мальты. Принял должность: работаю без замечаний, старательно вахты несу и, стиснув зубы, сползаю в трюма. Мастер-немец неделю присматривался, а потом и спрашивает: «Степан, что у вас с ногой? Почему хромаешь?».
Ну, думаю, все – приплыли! Сейчас спишет… Рассказываю свою грустную историю. А немец головой кивает, сочувствует, задирает штанину и показывает свои шрамы – тоже ногу ломал. В итоге не списал, наоборот, написал замечательную аттестацию и в новый контракт на балкер с собой позвал. Мы с ним замечательно сдружились. А я страсть как люблю пошутить. Ворвусь в кают-компанию, вскину правую руку в приветствии и с диким воплем: «Хайль! Майн фюрер, русиш панцер у ворот Берлина…». Немец ухмылялся примерно неделю, слушал мои вопли, цокал языком, а однажды говорит: «Степа, а чего это твои танки у ворот все стоят? Пора брать на х@рен этот Берлин…».
Услышав вопль «хайль» из уст Степана при вскинутой правой руке, демократ Марио насторожился, выпучил глаза на чифа и недоумевающее посмотрел на меня.
– Это шутка, Марио, – пояснил я смысл жеста и вопля. – Старпом кино рассказывает.
Боженко громко расхохотался:
– Мне повезло? Опять в море с немцем иду?
– Он австриец.
– Какая разница. Все равно немецкоговорящий.
– Как и мы для него: русский, украинец, киргиз – все одно русские.
– А он по-английски спикает?
– Йес! – ответил я утвердительно.
Степан несказанно обрадовался представившейся возможности попрактиковаться в английском и пояснил смысл тех давних шуток со своим капитаном-немцем на английском языке. Марио вежливо улыбнулся, но явно недоумевал – чему тут смеяться?
Мы в ответ переглянулись и пожали плечами – разные понятия о юморе и темпераменты у наших народов.
Вошли в лифт (лифт на судне!), поднялись в рубку.
– Мне с судном повезло! – произнес с заметной теплотой в голосе Боженко, поглаживая дверцу кабины. – Порой набегаешься по палубе, ноги еле волочишь: двести пятьдесят метров на бак и столько же обратно да на мостик раз десять к Мастеру поднимешься – это пять палуб! Лифт – спаситель моих больных ног.
Накоротке познакомились с капитаном, вернулись вниз. Разместились втроем в просторной четырехместной каюте. Наконец-то не в тесноте. Бросив сумки, сразу поспешили пообедать в офицерскую кают-компанию. Шикарнейшее помещение. По периметру огромного квадратного зала раскинулась целая оранжерея: в горшках и кадках десятка два огромных фикусов, пальм, драцен, диффенбахий, в центре – четыре круглых стола, каждый на восемь персон. На каждом сервированном столе прохладительные напитки, в изобилии специи и приправы, примерно по десятку. На первый раз, для знакомства, блюда подавал лично повар Семен Остапенко. Кок выглядел настоящим былинным богатырем, без всяких прикрас: косая сажень в плечах, в дверном проеме приходится низко нагибаться, чтобы не снести голову, а ладонь – лапа гориллы: трехлитровую банку легко удерживал, словно стакан! В помощниках у него суетилась пара коротышек бирманцев-мессбоев: один накрывает столы для славян, второй готовит и подает для бирманцев. Стоило Семену ласково потрепать рукой по плечу одного из своих своего подчиненных, как у того подгибались ноги в коленях, а от легкого хлопка по спине он едва не валился на пол.
На вид злодей, но на самом деле добряк, да и готовил Остапенко замечательно!
Этот рейс прошел без происшествий. Охраняемый рудовоз под названием, возможно, в честь чьего-то папы «Father» за милей мощными винтами переминал, перемалывал океан. По моей заявке сварщик сварил макеты пулеметов на оба крыла, наварил из листового железа две бойницы возле трубы в сторону кормы, для стрельбы лежа, и две ростовых бойницы на концах крыльев. Капитаном рудовоза был нервный и мечущийся субъект по фамилии Шилов (шило в одном месте). Первые два дня, наблюдая, как я озадачиваю сварщика, то и дело бубнил, мол, охрана отрывает людей от дела. Благо, старпом и стармех поддерживали организацию обороны – желали живыми и здоровыми вовремя прибыть домой. На третий день Шилов не выдержал:
– Хватит играть в войну! Мне необходимо все судно покрасить до прихода в порт Южный – не успеваем. Я даже вам выдал бы по кисточке, если согласитесь…
Вот молодец! Оптимист, бл@ин. Ну какие могут быть кисти? У каждого своя работа.
– Наша задача довести вас целыми и невредимыми в Суэц,– увильнул я от крайне «заманчивого». – Нам за малярные работы не платят.
– Тогда не отвлекайте сварщика устройством баррикад и штурманов от дел разговорами. У них много работы,– пробубнил мастер.
– Да кто им мешает? – обиделся я в ответ. – Сами пристают…
А ведь и действительно – пристают. Боженко то и дело поднимался с палубы лифтом на мостик и делился рассказами о море, постоянно порывался читать стишки собственного сочинения и пересказывал фантастические рассказы. Я в стихах не силен – но, на мой взгляд, слабые, а фантастические рассказы вполне сносные, но помочь их издать я, увы, не мог. Когда прочитал все свои рассказы, принялся за анекдоты и байки из морской жизни. Весельчак! А третий помощник, наоборот, зануда, словно комар, каждую вахту ноет о неудавшейся жизни в свои сорок лет, плачется о постоянных разлуках с любимой женой. Хотя, чего жаловаться? Выбился из матросов в штурмана, хорошо зарабатывает.
–Да разве это деньги? Эти деньги и на берегу можно получать. Надо лишь хорошо устроиться.
– Так устройся! А есть куда?
– Наверняка есть. Нужно только найти. Я вообще море не люблю!
– А зачем пошел в матросы?
– По глупости. Друг поманил морской романтикой – у него папаша был капитаном. Вместе в «бурсу» поступили, но он ее бросил, а я, чтобы в армию не загреметь, доучился и двадцатый год работаю на судах. И теперь он на берегу дома, с женой и детьми, а я по морям и океанам шастаю. Хорошо хоть, позже я заочно окончил среднее училище, ушел из матросни. Хватит! Сколько я за пятнадцать лет выкрасил палуб – наверное, добрую тысячу квадратных километров. И вообще – домой хочу, к жене и дочери. Не люблю море…
А второй помощник оказался компанейским и веселым парнем, несмотря на нелегкую жизнь. Родом из Тамбова – тамбовский волк.
– Серега, а как ты оказался в Одессе? Тамбовские обычно либо вояки, либо бандиты, – ухмыльнулся я, узнав о корнях штурмана.
– Да, наши такие! И Питер и Москву держат! А с моей жизнью и карьерой вышло все просто – жена одесситка была. После службы в армии поехал на море отдыхать, познакомились, она поманила к себе, окончил училище и прижился в Одессе.
– Была? Разошлись? Бросила?
– Тут другая история. Я ее очень любил! Оксанка была хорошей женщиной, но мы толком и не пожили – умерла вскоре после родов. Десять лет как сам воспитываю дочь. С деньгами постоянные проблемы, сейчас еще в Академии морского флота учусь – надо высшее образование получить, пора старпомом становиться.
Да, разные по характеру штурмана и разные судьбы…
Глава 16. Ветеран гражданской войны в Сьерра-Леоне
Мордатый двухметроворостый лупоглазый Боженко был самым интересным рассказчиком и неутомимым говоруном на судне: байки, истории, анекдоты – на все случаи жизни. Не переговорить! На лицо чубатый Степан – вылитый кузнец Вакула из кинофильма по гоголевской повести «Вечера на хуторе близ Диканьки».
– Эх, Костя! Какая же жизнь моряка непредсказуемая. Чего только не случается. Однажды я вляпался в ужаснейшую переделку в Африке. Хочешь, расскажу?
Кивнул – отчего бы не послушать? Авось история пригодится для новой повести.
– Вообще, когда контракт на Африку – никогда не знаешь, чем может окончиться поначалу вполне спокойный рейс. В тот год международные гуманитарные организации на денежки ООН зафрахтовали несколько судов для доставки продовольствия – риса и муки в голодающую африканскую страну под названием Сьерра-Леоне. Слышал про такую? Ну вот! Загрузили под завязку балкер-десятитысячник рисом в Португалии и в путь. Пока не спеша чапали через океан, в стране произошла череда государственных переворотов: один, потом другой, а затем началась гражданская война и наступило полное безвластие. Африка – это ведь континент сплошных проблем. В Африке бывал? Не в той, типа курортов Египта или Туниса, а настоящей, трущобной? Не был? То-то же! Сьерра-Леоне – это как раз такая страна: дома – убогие лачуги, всюду мусор, летают мириады мух, москитов и комаров. Грязь, вонь, антисанитария, бесконечные эпидемии: дизентерия, гепатит, малярия, желтая лихорадка, СПИД. Нищее население по помойкам бродит – еду ищут.
И вся страна ждет гуманитарную помощь. Мы и привезли гуманитарку на свою голову. Входим в территориальные воды, узнаем про перевороты и путчи, пытаемся уйти, но нас догоняют два сторожевых катера – обстреливают, разворачивают. Высаживают с катеров на борт вооруженную шайку, принуждают войти в порт Фритаун, пришвартоваться и встать на якорь. В порту объявляется какой-то «комиссар» в камуфляже – на бритой черной голове берет со звездой, с пулеметом, увешанный лентами и гранатами. «Комиссар» изымает документацию и паспорта, грабит судовой сейф, вместе со своими подручными ворует с камбуза провизию. Чтобы мы судно не увели, выставляет вооруженные посты: в рубке возле средств связи и возле трапа. Реквизировав целую машину продуктов, революционеры уезжают. Подо@нки! В стране голод, у нас трюмы под завязку забиты спасительным рисом, а эти попутно воруют курятину, сахар, соль и макароны.
Неделю сидим на судне, мучаемся от жары и жажды, ждем, что будет дальше. В городе идет стрельба, кто-то кого-то постоянно с переменным успехом истребляет, и время от времени в порт врываются босоногие вооруженные шайки подростков – пытаются захватить и пограбить. В ходе второго штурма бритоголового «комиссара» убивают, порт захватывают эти грязные босоногие оборванцы, уничтожают весь обслуживающий персонал и рабочих, палят в воздух и по зданиям, все ломают и жгут – торжествуют победу. Врываются на судно, тыкают в нас автоматными стволами и мачете, пинками и затрещинами сгоняют на берег и спускают экипажи в зиндан – в тюрьму. Как говорится, из огня да в полымя. Тюрьма – это просторная и глубокая яма в центре площади в районе пакгауза. Сидим два дня буквально в собственном дерьме: голодаем, изнываем от жары и жажды, медленно умираем. И тут нам несказанно повезло – в стране новый переворот. Вернувшаяся с подкреплением шайка «революционеров» наших мучителей-подростков перестреляла, снова в порту появились комиссары в беретах со звездами. Нас милостиво извлекли из ямы, разрешили умыться, накормили и посадили в наземную тюрьму – в заброшенный пакгауз. Пока экипаж конвоировали, я рассматривал недавнее поле боя: всюду валяются мертвые чернокожие мальчишки, простреленные пулями или изрубленные мачете, – насчитал примерно сотню трупов. Некоторые были еще живы и стонали, протягивая руки, моля о помощи. То один, то другой из наших революционных вертухаев делал шаг в сторону и без лишних слов добивал раненых короткими очередями.
Утром «комсомольско-молодежная» шайка садистов-оборванцев попыталась отбить порт, но атака захлебнулась – кончились патроны. Бои в городе прекратились, а мертвые мальчишки с автоматами долгое время валялись повсюду – трупы убирать некому, все революционеры либо командиры, либо «комиссары».
Так вот мы и выживали, ожидая смерти каждый день. А потом появились наемники: южноафриканцы, нигерийцы, европейцы. Среди европейцев оказалось много бывших военнослужащих Советской Армии: вертолетчики, летчики, зенитчики, артиллеристы. Специалистов ПВО местные вояки завербовали из Казахстана, вертолетчиков – из Белоруссии, самолетами управляли наши земляки – хохлы! Наемники из ЮАР взяли порт и авиабазу под контроль, и война пошла еще безжалостней по отношению к местным жителям. Экипажи освободили из тюрьмы, но оставили под домашним арестом, на судне. Мы, моряки, получили относительную свободу передвижения, но в город предпочитали без крайней необходимости не выходить: ограбят, покалечат, похитят или даже убьют.
Решили добыть оружие, чтоб защищаться – хватит быть беззащитным и притесняемым каждым чернокожим сопляком. Прошерстили всю территорию, насобирали винтовок и автоматов, ноне отыскали ни одного патрона – несчастные пацанята отстреливались до последнего, прежде чем погибнуть. Эх, но без патронов автомат не автомат, в лучшем случае тяжелая дубинка.
Мы с мастером зачастили на авиабазу – попить водочки с летчиками-земляками. Забавнейшие истории происходили на этой войне! Взлетает штурмовик бомбить джунгли и по связи предупреждает землю: лечу бомбить! В джунглях замаскированы зенитные установки, которыми казахи и киргизы управляют, и соблюдается негласный уговор: по своим не стрелять – иначе хуже будет! Штурмовик крошит «зеленку», но все по пустым площадям или только по черным отморозкам, ПВО не трогают, а зенитчики делают пуск с запозданием, чтоб не зацепить ненароком своих. Летит вертушка повстанцев – тоже предупреждает и не трогает авиабазу и порт, опять стреляет только по черным воякам… Уж не знаю, сколько и кто заплатил наемникам, но договорились, и как-то ночью мы снялись с якоря и тихонечко учапали в море. Повезло! Катера африканцев нас прошляпили, догонять не стали.
Рейс в целом проходил спокойно: пиратские и рыбацкие лодки мелькали где-то вдали, и никто не рисковал даже попытаться взять на абордаж нашего гиганта – кусок-то лакомый, да слишком высокий борт в балласте.
С суетящимся мастером контакт так и не удалось наладить, тому было не до общения – покраска всей палубы, трюмов, надстройки шла полным ходом, что ни день – аврал!
Мощный «Father» разрезал морской простор со средним ходом одиннадцать узлов, не спеша, но поторапливаясь, и даже довольно крепкий шторм не мог поколебать и раскачать эту махину. Хоть и в балласте, а остойчивость замечательная!
Вошли в Красное море – пора было решать, как нам быть дальше. Следовало получить указания начальства: пересаживаться с борта на другой борт или топить стволы, а самим возвращаться на землю. За сход с судна и возвращение домой отвечала австрийская сторона, но венский офис как-то подозрительно помалкивал. Марио засуетился, принялся названивать своему боссу в Вену, однако трубка Хайнца не отвечала, как по-прежнему не отвечал и телефон офиса. Тогда австриец перелистал записную книжку и нашел мобильный телефон секретарши Хайнца.
– Грета, мы в Суэце! Где герр Хайнц?
Встревоженная девушка ответила, что это не телефонный разговор, но затем, слегка помявшись, пояснила причину молчания начальства и молчание офиса:
– Доктор Хайнц утром арестован! В Каире. Прямо у трапа самолета в аэропорту. Я отсиживаюсь дома. В офис приходили офицеры Интерпола…
– Как так арестован? За что?
– Задержали как террориста и международного торговца оружием.
Девица несколько раз в целях конспирации отключалась и перезванивала с других номеров, и в результате разговоров Марио выяснил, что босс-австрияк договорился с какими-то египетскими полицейскими, гостившими в Вене, о ввозе в страну фараонов десяти винтовок Мосина и тысячи патронов. Естественно, договор был негласным, неофициальным – скорее всего, произошла обычная арабская подстава. В стране продолжалась отголоски революции – «арабская весна», бунтующие улицы выступали против президента Мубарака, и нужен был международный скандал о вмешательстве во внутренние дела сил извне. Хайнца и его багаж в аэропорту встречали не те знакомые арабы, а тайная полиция и военная разведка. Заковали руки в наручники, показали по всем телевизионным каналам – террорист.
Марио выслушал новости и пояснил мне проблему, как смог, на русско-англо-немецком.
– Грета сказала, что телеканал «Аль-Джазира» каждый час транслирует в новостях арест Хайнца. Подлые провокаторы! Египтяне заявляют, что у них в стране действует целая шайка и вот-вот схватят соучастников арестованного: мол, со дня на день прибудет вторая группа международных террористов, состоящая как минимум из еще одного австрийца и двух бывших военных из Восточной Европы.
– Так это же о нас! – воскликнул Лосев, тараща глаза.
– Да ну! И как ты догадался? – съязвил я. – Поздравляю!
– Надо что-то предпринимать! Пересесть на другое судно до Галле… – засуетился Олень. – Нас ведь могут арестовать ни за что!
– Может, всех и не арестуют, – поделился я мыслями вслух. – У меня есть командировочные документы, что я тут материал для книги собираю. А вот Марио у них точно на крючке…
– Меня в порту сразу возьмут, – упавшим голосом продолжил австриец. – У Хайнца при себе был компьютер, а в нем вся документация нашей фирмы и мое полное досье: подводный пловец, парашютист, подрывник, телохранитель… Я несколько лет охранял младшего сына, дочь Каддафи и какую-то из его жен в поездке по Европе. Охранял и нескольких русских олигархов типа Слуцкерцка. Без меня Хайнцу большого срока не навесить, а со мной (исполнитель, группа) и под смертную казнь можно подвести!
Да, дела…
До Суэца было уже рукой подать, и, как рудовоз бросит лучше встанет на якорь встанет на якорь, того и гляди, заявятся на борт незваные гости с наручниками и ордерами на арест. Я рванул на мостик, звонить российскому начальству, но, как назло, оба телефона полковника Алекса были недоступны. Проклятье! Однако со второй попытки удалось дозвониться до Москвы, до Сержа.
– Привет!
– Привет, Константин.
– Стоп, давай без имен. У нас проблемы, а Алекс недоступен!
– Алекс в Риме, по делам.
– Знаете новости про Хайнца?
– Какие? Он купил вам билеты? Все в порядке?
– Нет, не в порядке! Хайнц арестован, он в Каире в тюрьме.
– Как в тюрьме?..
Быстро пересказав суть дела, я выжидающе замолчал. Серж тоже напряженно сопел – переваривал информацию.
Я повторился: мол, мы крепко влипли и, похоже, зависли – есть угроза ареста. Москвич после долгой паузы ожил – пообещал помочь и отключился.
– Похоже, нас посадят! – запаниковал Вольдемар.
Я почесал «репу» и принял решение:
– Надо заметать следы, избавиться от улик! Ждем полчаса, и, как только кинут якорь, если не появится наш агент, – амуницию, камуфляж, ящики, винтовки и патроны за борт!
Собрали все, что могло нас выдать как секьюрити, и снесли на левое крыло – выбрасывать надо аккуратно и незаметно, и вообще в Суэцком заливе выброс чего-либо грозил штрафом в несколько тысяч долларов. Но что там штраф, когда тюрьмой пахнет!
Я вновь попытался связаться с Москвой, но телефон Сержа был постоянно занят. Зато вдруг включилась трубка Яркина.
– В чем дело? Что за паника на борту?
– Мля! Почему до тебя не дозвониться?!
– Потому! Батарейка в одной трубе села, а на второй деньги кончились…
– В самый неподходящий момент!
– Ну и? Что за пожар?
– Хайнц арестован…
– Как арестован?.. – охнул босс и громко выругался. – Я же позавчера с ним в Риме водку пил!
– Позавчера пил, а сегодня он уже в зиндане! Теперь разыскивают всех его собутыльников…
– Демагог! Без паники! Сейчас я вас вытащу!
– Что нам делать? Стволы топить?
– Ни в коем случае! Рассадим вас по разным пароходам, пусть даже за копейки или в убыток себе. Ждать полчаса!
Разговор прервался, и ближайшие полчаса прошли в страшном напряжении. Потом по очереди зазвонили трубки: и моя, и Марио. Из Москвы и Рима оба наших босса давали экстренные указания.
– Слушай меня внимательно! – тараторил Яркин.
– Слухаю. Говори быстрее, пока у меня деньги не кончились…
– Мл@ять! Говорю – не перебивай! Сейчас к вам идет катер с Халидом – ты его знаешь. Он вас снимет. Если первым прибудет другой катер, стволы моментально в воду! Марио садится на танкер к итальянцам, а вы – на балкер к немцам. Название танкера «Элефант В», заменим на английское «Elephant B», а ваше судно – «Gloria С». Все запомнил?
– Запомнил!
– Точно?
– Точно. Стволы делим поровну?
– Возьми один! Вообще-то это улики, ненужные нашей фирме, но одна винтовка вам нужна для комплекта, у немцев на двоих – три ствола. Всего вас на переход будет четверо. Сбей со своей винтовки номер, остальные австрияк пусть забирает себе. Как пересядешь – сразу отзвонись!
Вечерело, сумерки быстро сгущались. Гигантский рудовоз малым ходом все еще медленно полз по заливу к назначенной якорной стоянке. На радаре заметили точки – к судну устремилось несколько катеров: один был в миле, два других – в трех милях. Ближайшей точкой на радаре с погашенными огнями оказался долгожданный – с Халидом на борту. С катера прокричал знакомый голос нашего араба:
– Костя! Костя! Квикли! Гоу! Зиз мистер Халид, френд мистер Алекс!
– Йес, май френд! Салам алейкум, мистер Халид!
Уф-ф,повезло! Могло быть хуже. Но это еще не конец проблем. Главное дело, чтобы араб не продал и на катере невольных «беглецов» и «террористов» не поджидала засада. Вначале мы быстро подали обвязанные веревками личные вещи, затем спустились сами – проверили катер, и лишь потом подали команду на спуск винтовки. Вроде бы все в порядке. Теперь ходу и быстрее!
Шкипер выжал из мотора максимум – катер скрылся во тьме, быстро уходя прочь от «Father». Похоже, что пронесла нелегкая!.. Вошел в мобильный Интернет посмотреть новости.
Хроника пиратства
«31 октября 2011 в 11.52 Гринвич сомалийские пираты захватили греческий танкер “Liquid Velvet” в точке 1200N 04533E, Международный Транзитный Коридор в Аденском заливе. Судно следовало из Суэца в Мормугао, Гоа, Индия, на борту экипаж – 21 филиппинец и 1 грек, невооруженный специалист по охране. В полном соответствии с требованиями инструкций ВМР4 танкер следовал Коридором без вооруженной охраны, а после того как пираты сумели подняться на борт, экипаж, следуя дальнейшим инструкциям, перешел в цитадель. Цитадель не помогла, пираты добрались до экипажа, а военные на помощь не успели, если вообще направлялись. В это же время три судна были атакованы в опасных водах, но все три легко ушли от пиратов, так как на борту была вооруженная охрана…»
…А на х@рена брать невооруженную охрану? Для увеличения числа пленных и суммы выкупа?
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================