Путь через океан до берегов Индии был коротким, всего четверо суток. Первые три вахты Львович травил бесконечные морские байки, а потом выдохся: на старости лет у него развилась бессонница, и он почти не мог спать ночью – смотрел бесконечные сериалы по видеомагнитофону. Очередной анахронизм! Кто сейчас смотрит видеокассеты? Давно все на цифре. Еле-еле встав поутру и заступив на вахту, Львович быстро заполнял документы, отсылал телеграммы в контору, и, уютно устроившись на диванчике, позевывая, поручал мне наблюдать за морем.
– Костя, ты побачь за морем трошки, я спать хочу – сил нет, глаза слипаются. Если что, разбуди….
Наблюдать так наблюдать. Дело нетрудное, благо океан не автострада с плотным движением – часами, днями и даже неделями порой не попадается на горизонте ни встречных, ни попутных.
Итак, наше судно благополучно прошло пиратскую зону и охрана завершила несение службы. Далее «Tor Admiral» двое суток шел вдоль берега в двенадцатимильной зоне до самого порта Карвар. Некоторое время судно проболталось на рейде, ожидая, когда освободится причал, – порт маленький. Прибыл лоцманский катер, высадил лоцмана. Важный пожилой индус в белоснежном кителе и темной чалме аккуратно завел балкер, минуя гряду скал и россыпи рифов, в широкий залив.
Карварский порт оказался довольно захолустным: один пирс, к которому могли примоститься всего два небольших судна; старые и ветшающие, еще начала прошлого века технические сооружения, – спасибо британским колонизаторам и на том.
Появились два тупоносых буксира, затолкали «Tor Admiral» в узкую бухту и втиснули к стенке на мелководье – под килем лишь три метра. Где было поглубже, догружалось второе судно, под флагом Мальты.
По распоряжению капитана заперли оружие в кладовую «bondstory» вместе с другим «бондовым» товаром: сигаретами и спиртным, опечатали судовой печатью и печатью порта, затем местные власти оформили документы и взяли традиционную мзду сигаретами и прохладительными напитками.
О, сказочная Индия! Не думал, не гадал, что смогу когда-нибудь побывать в этой далекой экзотической стране. Слушая рассказы состоятельных знакомых, я, конечно, мечтал отдохнуть с семьей на курорте Гоа, но где взять такие деньги бедному военному пенсионеру? И вот я тут!
Капитан оформил шур-пассы на экипаж – документы на выход в город (ксерокс паспорта с судовой и портовой печатями плюс заверенная выписка из судовой роли), не забыл и про секьюрити. Молодец! За это Аркадию Львовичу наше отдельное спасибо.
Все, кто был свободен от вахты, рванули в город, и охрана отправилась следом. До Карвара было недалече, всего два километра – прогулялись пешком, сэкономили. Мимо бледнолицых пешеходов мчались грузовики, груженные каменными глыбами, переполненные старые автобусы с висящими на подножках пассажирами, призывно сигналили попутные «тук-туки», приглашая прокатиться, но мы упорно шли «на своих двоих», желая спокойно осмотреть местные красоты природы. На кабинах и лобовых стеклах мчащихся грузовиков красовались надписи: «Круппа», «Гуру Круппа».
– О, Марио! Да ты богат – владелец целой автоколонны! – усмехнулся Лосев.
Мы подошли к стоящему на обочине грузовику и сфотографировали Супер-Марио на фоне вывески «Круппа».
– Дома друзьям покажешь свое имущество – капиталист! – весело хохотнул я, указывая на грузовик.
То и дело на пути нам попадались низкорослые, тощие наглые коровы. Эти меланхоличные животные либо неторопливо брели вдоль обочин навстречу путникам, пожевывая траву и лопухи, даже не думая сделать шаг в сторону, либо лежали прямо на дороге, преграждая путь чужеземцам.
Особо поразило нас в три обхвата дерево со свисающими ветками, постепенно превращающимися в корни. Веселясь, по очереди покачались на «корнях».
Через час добралась до ближайшего пляжа: россияне разделись и бросились в море, австриец предпочел загорать на берегу, сославшись на грязную бухту. Какая грязь? Где он ее углядел? Вроде бы вода вполне чистая!
– Найн! Дрек! – покачал головой Марио, уселся на песок и закурил. Мы проверили его версию дерь@меца, пару раз окунувшись. Море, действительно, чем-то подозрительно пованивало и было мутным. Ну, муть явно не от фекалий, а от серого прибрежного песка. Удивительное дело, но на всем пляже не было ни одного местного жителя. И это в замечательный солнечный денек.
– Вероятно, они не умеют плавать, – сделал предположение спортсмен Вольдемар. – Я где-то читал, что они в воду раз в год заходят, на омовение…
Окунулись мы раз, другой, проплыли метров пятьдесят и на берег. Марио к нам так и не присоединился. Оделись, сфотографировались на фоне пляжа и отправились на рынок менять деньги. По пути, под неодобрительные возгласы детворы, австрийский миротворец отпустил привязанного за клешню к палочке краба. Краб рванул в воду, а рыбацкие детишки выразили бурно возмущение. Ну, Европа! Гуманист! «Гринпис», бл@ин! Так ведь нас и камнями могут побить.
Шли, фотографировались на фоне интересных видов и достопримечательностей: дома, растения, цветы, забавные люди. В ближайшем банке Марио под присмотром бородатого охранника с большим помповым ружьем поменял евро и доллары на рупии, и мы потопали дальше. Сфотографировались у памятников Рабиндранату Тагору, Джавахарлалу Неру, Махатме Ганди и у бюстов каким-то иным, неизвестным нам государственным деятелям. На одном из домов австриец увидел свастику и опешил и остановился как вкопанный.
– Шайзе! Наци – плохо! У нас за нацистские символы дают пять лет! Гитлер – шайзе!
– Я-я! Зер гут! Гитлер капут! – похлопал я одобрительно Марио по плечу.
– Я-я! Хитля капут! – радостно закивал австрияк, удивив меня познаниями истории. – Русские войска освободили Австрию и Вену от наци! Но почему в Индии нацисты? – не унимался отставной капрал.
– Это не символ гитлеровских нацистов – это рунический знак вечности или бесконечности, что-то типа того, – заверил я австрийского антифашиста. – И вообще, свастика эта повернута в обратную сторону. Присмотрись…
– Все равно нехорошо! Плохие ассоциации…
Я присмотрелся к вывескам внимательнее – самое забавное, что руническая «свастика» соседствовала с рекламной эмблемой российской телекоммуникационной компании МТС. Как-то странно и, по их мнению, символично? Компания МТС вечна и бесконечна?
Марио накупил ящик местного пива в бутылках объемом в пинту, и, попивая прямо из горлышек, мы побрели в порт. Трезвенник Вольдемар демонстративно пил колу. Уже на судне выяснилось, что из кармана моих шортов выпал ключ от каюты. И как в нее теперь попасть? Чиф был вне себя от восторга – появился повод орать! Накинулся на секьюрити, мол, разбазариваете имущество, побежал жаловаться мастеру. Ладно, ругань старпома – плевать, но как теперь, в самом деле, попасть в каюту овнера?
– Ищите ключ! Оштрафую!
Капитан порылся в огромных связках запасных ключей, подобрал другой и велел не обращать внимания.
– Он ведь иди@от скаженный, приду@рок!
Я с мнением мастера был полностью согласен. К слову сказать, помимо служебных разногласий, на судне кипели еще и политические страсти – осенью предстояли выборы в парламент страны. Аркадий Львович был сторонником блока Тимошенко, или, как он ее по-свойски называл, пани Юльки, а дед и чиф – за Януковича.
– Не, ну ты побачь на них! Дэ@билы! Разве нормальный человек може в здравом уме голосовать за этого зэка-рецидивиста? – недоумевал кэп. – Та оны ж усе мозги пропили! Шо з них узять…
Матросы в политику не лезли, своих симпатий особо не высказывали, явного предпочтения никому не отдавали, мол, все политиканы жу@лье. Но их личные симпатии были на стороне капитана, так как деда и чифа не любили за гнусность.
В каюту попали, но что делать с потерей? Перед мастером неудобно за утрату имущества, пришлось вновь топать на тот же пляж. Пришли к отливу – вода ушла далеко от того места, где сидели днем, берег оголился метров на двадцать. Но теперь мы были на берегу не одни: казалось, тут собралось все население города. Женщины и мужчины, молодые и старые, стояли по пояс в воде полностью одетыми, омывали руки, лица морской водой. А дети и молодые парни купались и играли в мяч, и в случае потери за ним с громким лаем и визгом носились по воде бродячие собаки. И городские коровы собрались тут же, словно на пастбище, и, стоя по брюхо в морской воде, устроили водопой. Возможно, им не хватало соли?
При самом активном участии австрийского камрада обшарили песок и траву, где загорали днем, – ключ бесследно пропал.
«Эх, вот досада! – с огорчением подумал я. – Теперь у зануды-чифа надолго появился повод для придирок и бурчания…»
Вернулись по дороге в центр Карвара и снова купили понравившегося холодного пива. Действительно, неплохое на вкус. Стиральный порошок в него явно не подмешивают, воду очищают, технологию изготовления выдерживают, хмель, ячмень – отборные. Но как выпили – сразу влага вышла потом. Эх, надо было дотерпеть до прохладной каюты.
Возвращались неспешно, глазея на прилавки и на толпы народа, и как только мы вышли на центральную площадь, во всем городе внезапно погас свет. Видимо, в Карваре случилась какая-то коммунальная авария. Люди в расстроенных чувствах громко возмущались, что-то кричали, «тук-туки» стали сигналить еще громче и яростнее, опасаясь сбить зазевавшихся пешеходов.
И в ту же минуту, едва свет погас, я вступил на этой самой главной городской площади в коровьи экскременты. Это надо же умудриться! Не везет так не везет. В центре города, на асфальте, вляпаться в огромную кучу – по самую щиколотку.
– Фу, б@ин! Твою мать! – завопил я брезгливо. – Бежим скорее к морю мыть ногу!
Австриец восторженно и заразительно хохотал, уверяя, что «шайзе» – к счастью! К деньгам!
Я пошарил по карманам – денег не прибавилось ни цента, ни рупии. Го@вно на ноге есть – денег нет! Главное дело, чтобы последнее в кромешной тьме местные карманники не утянули. Поспешили мыться, раз примета не сработала и денег не появилось. Брели впотьмах, спотыкаясь о камни и бордюры, минут пятнадцать мрачными улицами и переулками. Идти было мерзко, нога чавкала налипшим коровьим навозом, и жутко воняла. Бррр!
И Вольдемар, и захмелевший от пива австриец дружно посмеивались над моей неудачей. Рядом не шли – чуть забегали вперед, громко ржали, морщились, зажимали носы и вопили: фу, «шайзе»!
Наконец добрались до воды. Минут пятнадцать я брезгливо пытался отмыть ногу и тапок. Получалось плохо, до чего же коровье го@вно оказалось липкое и несмываемое – как глина. Бр-р-р!..
Австриец продолжал насмешливо морщиться:
– Фу-фу! Костя, ты швайне!
– И как мне теперь с тобой каюту делить, командир? Наверное, кому-то придется перебираться на палубу, – острил Вольдемар.
– И я даже знаю кому! – парировал я с угрозой, устав от насмешек.
Но и далее по пути в порт эти два негодяя продолжали издеваться, весело смеясь и фуфукая.
Глава 14. Бунт на судне
Добравшись до каюты, сразу кинулся в душ. Изведя почти флакон моющего средства, измылив кусок мыла и потратив примерно полчаса, в конце концов мне удалось устранить дискредитирующий запах.
– Пойдем на корму, покидаем кости? – предложил я соседу по каюте.
– Ладно, все равно делать нечего, – согласился Лосев, отложив зачитанную до дыр Библию. – Действительно, лучше на свежем воздухе поиграем в шеш-беш, заодно и ногу проветришь перед сном… – Злорадствующий Вольдемар вновь скорчил брезгливую гримасу, зажал нос пальцами и фукнул.
– Мерзавец! Опять! – рассердился я на товарища и швырнул в него подвернувшейся под руку подушкой.
Отправились к излюбленному месту отдыха экипажа – на корме между надстройкой и поднятой аппарелью стоял длинный стол с лавками, к лееру третьей палубы было прикручено баскетбольное кольцо, так что образовалась своеобразная зона отдыха. Здесь в перерывах на утренний и дневной чай и после ужина экипаж рубился в карты, домино, нарды, шахматы, кидал мяч.
Решили пригласить для компании шустрого Супер-Марио, но того и след простыл – госпиталь был пуст. Не нашлось его ни в кают-компании, ни на камбузе, ни на мостике. Необъяснимо! Ушел с судна и потерялся?
Но нет, вахтенный матрос сказал, что австрияк на берег не сходил, штурман его тоже не видел. Обошли пароход по периметру, рискуя попасть под груз – каменные глыбы, опускаемые в трюмы мощными судовыми кранами. Но и на палубе камрада не нашли. Я был несколько растерян. Ну да ладно, Марио ведь большой мальчик – найдется, если не утонул, свалившись за борт. По очереди проиграли боцману в кости. Но на душе все же было неспокойно – куда мог наш иностранный товарищ подеваться? Он ведь очень любопытен. Не свалился ли, глазея, в глубокий трюм?
Я вернулся в надстройку и на самой нижней палубе услышал подозрительно веселый гомон. Пьянка? Похоже на то…
Прислушался: из сдвоенной каюты мотористов доносились пьяный гогот и несвязная речь. Эх, не хотелось мне попасть в лапы подгулявших приднестровцев, гордо называющих себя россиянами, но делать нечего – была не была!
Постучался и вошел. За столом в первой комнате сидела тепленькая компания, вернее сказать, уже полулежала: оба моториста, толстый и тонкий, старик-электрик и молодой третий механик. В самый угол каюты, между койкой и покосившимся шкафчиком, раскрасневшимися собутыльниками был зажат бедняга Марио, которого морячки уже успели основательно накачать.
– О! Соотечественник! Заходи, россиянин! – завопил Серега-приднестровец. – Садись! Выпьем, мы же русские! В жо@пу хохлов!..
– Да какие вы русские… – усмехнулся чернявый парнишка-механик. – Молдаване…
– Нет – русские! У нас с Гришей русские паспорта, и мы вас, хохлов, будем скоро ставить на место! Верно?!
– Верно! – согласился толстяк моторист и пьяненько икнул. – И за газ пусть платят твердой валютой, а не салом!
– Какое еще сало, – возмутился электрик. – Украина платит России долларами! Но скоро мы в Одессе начнем добывать свой и обойдемся без вашего газа – засунете его себе в…
– И засунем, если понадобится, туда, куда надо! – хлопнул по столу кулаком Гриша. – Дышать им будем! И есть будем и пить наш газ!
– Да вы в своем Приднестровье двадцать лет за газ России не платите! – перебил мотористов механик. – Какие вы россияне, одно название. Вот Константин настоящий русский, но не выеживается – сидит спокойно, как приличный человек, и не кобенится! Давай, я тебя поцалую! Костя, выпьем?
Я поморщился и отстранился – нет, спасибо! Без сантиментов и нежностей телячьих.
– Что пьем и по какому случаю? Что за праздник? Я вообще-то, наоборот, пришел забрать своего Марио.
Австрияк вытаращил глаза в обрамлении белых ресниц и радостно закивал головой.
– Карашо! Пошли на воздух! Натюрлих!
– Сидеть, фриц! Э-э, нет. Немца мы тебе не отдадим, – начал куражиться крепыш Гриша. – Гляди, какой умный нашелся! Сам не пьет с земляками, так еще и немца забрать вздумал.
– Он австриец! – поправил я мазутчика.
Услышав название родины, Марио вновь закивал и улыбнулся обезоруживающей наивно-беззащитной улыбкой.
– Один х@рен немец! – хлопнул охранника по плечу россиянин Серега. – Верно, камрад? Молодчага ты, хоть и фриц! А пьем мы, Костя, от тоски по нашей Родине! Хотим домой, в Россию! Заколе@бало нас все. Хохлы издеваются, га@ды! Сейчас выпьем и пойдем пин@дючить деда!
– А за что?
– За все! Гни@да он! Сво@лочь! Выпьем – и отпи…им!
– Ладно, хр@ен с вами… – пододвинул я табурет, устраиваясь поудобнее. Быть свидетелем дебоша и разнимать дерущихся мне вовсе не хотелось. Требовалось возглавить национально-освободительное движение и направить его в другое, более мирное русло. – Так что мы пьем?
– Все подряд! Напитки местного производства: ром, джин, виски, пиво. Пей, что душа пожелает!
– Тогда – виски, – выбрал я более привычный напиток и подставил стакан. Получалось так, что отказаться и тихо уйти нельзя – Марио пропадет! Эти радушные и хлебосольные моряки до смерти накачают безотказного «импортного» хлопчика.
Гриша плеснул в стаканы виски, рявкнул «будем здоровы», выпил до дна и через считанные секунды рухнул лицом в тарелку с остатками закуси.
– Первый пошел! – хохотнул Серега.
– И второй тоже!
Механик закатил глаза, откинулся к переборке и уснул со стаканом в руке.
– Пора заканчивать. Я – спать… – прохрипел электрик и покинул каюту, придерживаясь за переборку.
– Слабаки! – рявкнул Серега. – А вот мы, россияне… Ладно, что я хотел сказать… забыл… Давай Гришу упакуем в койку?
Взяв моториста под руки, мы с трудом отволокли дюжего приднестровца весом более центнера.
– Остались одни россияне! Я ж говорю, мы народ крепкий, не то что хохлы! Верно? – не унимался Серега, обнимая за плечи Марио и подливая ему в стакан суррогатного виски.
Австриец пьяно поддакивал:
– Я-я! Рос-с-с-сияне! Гут!
– Давай по последней, и шабаш, – нехотя пошел я на уступки.
– По крайней! – поправил меня Серега и залил сто граммов в бездонную глотку, произнеся свой любимый тост: – Шоб стоял, и гроши не переводились! А потом пойдем выписывать звездюлей Деду.
Ну никак не желал он угомониться – душа требовала скандала.
Закусили остатками салата и жареной картошки. Марио почти ничего не ел, поэтому косел все быстрее, но по-прежнему улыбался широкой, искренней, почти детской улыбкой мне и моряку, лениво ковыряя в тарелке вилкой. И курение делало свое дело – смолил сигарету за сигаретой.
– Закусывай, хватит курить! – прикрикнул я как старший по званию на австрийца. Как-никак, он капрал – я майор, хотя и разных армий.
– Я-я! – ответил Марио заторможено, зацепил чуток салата и продолжил мусолить сигарету.
За переборкой послышался подозрительный грохот. Насторожились – поспешили на помощь. Гриша лежал возле шконки на палубе, широко разбросав в стороны крепкие руки, и протяжно стонал. Подхватили безвольное тело – уложили на место. Моторист внезапно открыл глаза и сказал довольно отчетливо: «Штормит!». Потом вдруг с надрывом запел: «Раскинулось море широко…».
Допев первый куплет, успокоился. Вернулись к столу, но не успели выпить и по рюмке, как вновь послышался грохот. Снова подняли, уложили, но в этот раз моторист принялся сопротивляться. Серега двинул напарнику кулаком по печени – затих. Справились! Накрыли одеялом, разули. Только мы за рюмки – бесчувственное тело опять упало.
– А ну его! Пусть валяется,– беспечно махнул рукой Серега. – С ним всегда так: выпьет – и падает, неваляшка. Путь спит на палубе, а не то все ребра переломает…
После недолгого препирательства я согласился еще на одну рюмку, а потом силой вырвал Марио из цепких рук моториста и увел в госпиталь.
Утром Круппа к завтраку не появился – заболел. Я застал иностранного коллегу лежащим в одежде поверх одеяла, протяжно стонущими ругающимся на четырех языках (немецком, английском, русском и фарси).
– Я тебя предупреждал, венский каброн, – обругал я беззлобно австрийца. – Это тебе не разведенный шнапс и не корн по двадцать восемь градусов. Это же джин и виски! Даже самопальные, а все равно сорокаградусные!
С трудом, но заставил Марио выйти на корму: подышать, покурить на воздухе, попить кофе, хлебнуть компота и чая – больше живительной жидкости. Очутившись на палубе, Супер-Марио первым делом закурил, а потом зашагал вокруг стола как робот-автомат. Предложил рассолу, безуспешно пытаясь объяснить ему, что такое и для чего он. Австриец долго соображал, а затем записал в блокнотик новое слово «рас-с-соль» и пояснение.
Из каюты капитана до нас донеслись обрывки громкого разговора – объяснялись на повышенных тонах. Опасаясь, что на нас тоже могли пожаловаться за вчерашнее, я прошмыгнул в свою каюту – отлежаться. Лосев, лениво посапывая, дремал в углу, на матрацах. Приоткрыл дверь, оттопырил ухо пальцем и прислушался – вроде, разговор шел не о нас. Ругались дед и мастер. Вскоре стармех громко хлопнул дверью и удалился в машинное отделение. Путь свободен – можно разведать обстановку. Осторожно постучался и протиснулся в каюту капитана.
Львович сидел за письменным столом, обхватив большую бритую голову ладонями – грустил.
– Заколебали! Влип на старости лет. Нет бы дома на печи лежать да внуков растить – ввязался в авантюру. Решил машину обновить, деньжат по-легкому заработать. Эх, доплыть бы скорее до Китая! Сразу спишусь на берег.
– Что случилось?
– Читай! Знакомься – эпистолярный жанр из серии «нарочно не придумаешь». «Машина» бунтует против деда – на вахту не вышли, рапо́рты написали на списание: оба моториста, электрик и третий механик.
Я пробежал глазами по нескольким мятым, в масляных пятнах листкам, разбирая каракули «мятежников». В первом заявлении, от третьего механика, был хоть какой-то смысл и соблюдалась грамматика: «Старший механик нехороший человек – притесняет, нецензурно выражается, хамит! Требую увольнения по собственному желанию!».
Во втором рапорте смысла было поменьше, как и грамотности: «Надаел! Нихачу! Дамой! Дата, подпись…».
В третьей писульке, бунтаря моториста Сереги, смысл терялся совсем: «Устал под гнетом! Требую вернуть меня на историческую Родину – Россию, город Тирасполь! Долой их!».
– А этот ду@рень в ответ на их бумажки тоже «телегу» накатал, требует всех подчиненных уволить в Индии – списать на берег. Орали тут друг на друга целых полчаса, претензии обоюдные предъявляли, слюной брызгались. Народишко подобрался го@венный – сброд, а не команда. Ну да на перегон для продажи судна только таких и набирают. Я-то списать могу всех хоть сейчас, а в море с кем идти? Какой нормальный начальник на оставшиеся две-три недели замену вместо них будет искать? Дед гн@ус! Я ему объяснил, что работать будет в одиночку – никто замену списанным не пришлет. Но и мятежники эти – идиоты – последние мозги пропили… Кто им домой билеты оплатит? Полетят за свой счет. Высказал доводы – задумались. Ушли кумекать. Дотянуть бы до Китая, а там уже будет полегче.
Я равнодушно пожал плечами, мне было все равно, как они дойдут до Гонконга. Наша Шри-Ланка гораздо ближе, как-нибудь да доплывем.
– Я вам не нужен? Могу быть свободным?
– Да погоди ты, Костя! Сейчас увидишь окончание циркового представления – я им дал полчаса на размышление, время на исходе.
В каюту, тактично стучась, входили моряки: толстый и тонкий мотористы, смурной дед, старик-электрик, пацан-механик.
– Ну! Что надумали? – сурово вопрошал их Мастер.
– Надумали… – вяло произнес от лица всего бунтарского коллектива моторист Серега. – Больше не будем! Готовы идти на Китай…
Мастер обрадовался, выкатился колобком из своего просторного кресла и начал процесс официального примирения:
– Вот и славненько! Замечательно! Что скажешь, стармех?
– Х@рен с ними… Пусть послужат…
– Но только не надо про хр@ен!
– И верно, Алексан Михалыч! Давай поделикатнее!
– Пусть остаются и работают…
– Правильное решение! Пожали друг другу руки в знак мира!
Обе противоборствующие стороны, отвернувшись, брезгливо протянули руки.
– Скажите, что впредь больше не будете!
– Не будем…– простонали моряки недружно.
– А теперь обнялись и поцеловались!
– Что?!
– Я пошутил! Лобызаться не обязательно. Свободны!
Обе противоборствующие стороны, сталкиваясь в тесном проходе, ринулись прочь из каюты.
– Уф! Видишь, Костя, с кем приходится работать? Я же говорю – дэ@билы! – выругался капитан. – Какое с ними надо иметь здоровье и терпение? А какие нервы! Виски будешь? – внезапно без всякого плавного перехода сменил тему Аркадий Львович.
– Виски… буду! Отчего же не испить, – согласился я с удовольствием. – Но только по одной рюмке на дорожку – мы собрались прогуляться в горы.
До обеда команда секьюрити дружно брела по горному дорожному серпантину, поднимаясь все выше и любуясь открывающимися видами живописной природой. Мы с Оленем по очереди без устали фотографировали экзотических птиц, траву, тропические деревья, красивые цветы.
Один раз я так увлекся, целясь объективом в приглянувшуюся пальму, что сделал два шага на проезжую часть и меня чуть не сбил переполненный аборигенами старенький автобус – едва-едва разминулся с мощным бампером. Непривычно ходить по местным дорогам: в Индии, как и во всех бывших английских колониях, правостороннее движение.
Стадо диких черных свиней с визгом и шумом сигануло вдоль по высохшему руслу ручья вниз по холму, заслышав наши шаги. Вольдемар все же успел запечатлеть на фотоаппарат их тощие зады. На обратном пути мы увидели очередной бытовой контраст: низенькая хибара из ящиков возле дороги с крышей покрытой брезентом и какими-то рогожами, а на крыше торчит спутниковая тарелка – как аборигенам жить без «Болливуда».
К нашему возвращению с прогулки бунт на судне окончательно утих: моряки протрезвели, написали повторные объяснительные более разумного содержания, повинились, помирились, вернее сказать, примирились мыслью о продолжении подчиняться этому ненавистному деду.
Благоразумный и предусмотрительный Аркадий Львович подшил листочки и спрятал дело в сейф. Мало ли, вдруг пригодятся…
Постепенно судно загрузилось до возможного предела огромными четырех-пятитонными глыбами и почти село днищем на грунт. Чиф сделал замеры, тщательно подсчитал параметры: больше брать нельзя – утонем. Шабаш!
Утром подошли два буксира, взяли пароход «на усы» и потянули к выходу из бухты. Прощай, Индия, прощай, Карвар!
Вскоре, выйдя на глубины, «Tor Admiral» самостоятельно набрал ход. Осторожничающий мастер тотчас велел, чтобы охрана вновь заступила на вахту. Старый перестраховщик! Но наше дело маленькое – надо так надо, тем более что нам за это платят (а австрийцу, несмотря на то что я старший, – в два раза больше и в евро).
Я вскрыл кладовую, вооружился винтовкой и нехотя побрел на вахту. На мостике было душно, по распоряжению стармеха электромеханик выключил кондиционер для проведения профилактических работ. Львович открыл настежь двери на крылья справа и слева, но это слабо помогало. Обильно обливаясь потом, широко расставив короткие полные ноги и упершись руками в рабочий стол, капитан меланхолично, почти в полудреме, смотрел на раскинутую карту. Затем мастер задумчиво кинул взгляд вверх и вдруг встрепенулся:
– А где же паспорта?
– В смысле? – не понял я смысла этого внезапного всплеска беспокойства.
– Вот тут, прямо над рабочим столом, обычно находится шкатулка с паспортами! Я третьего дня их сдавал на оформление в порт – неужели агент забыл вернуть?
Меня словно током прошибло: максимум через три дня нам предстоит пересаживаться на другое судно, а получается, у нас нет никаких документов! И как нам быть? Ни на берег, ни домой – никуда!
– Так скорее разворачивайтесь!
– Зачем? – уже спокойным тоном, полным меланхолии, рассуждал сам с собою капитан. – Мы уже далеко ушли, гонять катер к нам на рейд – больших денег стоит. Если что, агент почтой пришлет в Сингапур…
– А как же мы? Нам в Галле сходить!
– Пришлют в Галле…
– Кто пришлет! Ваш агент? Он бесплатно займется поисками нашего агента? Оно ему надо? Да и не успеют они списаться между собой за три дня и организовать доставку! А нам предстоит или на берег сходить, или пересаживаться в океане и далее идти на Египет! Агенты будут разыскивать нас в Египте? Что за бред!
Я был вне себя от этого поразительно невозмутимого спокойствия капитана. Непостижимо! Так лохануться и быть столь хладнокровным!
– Ну и ладно, не переживай, какие проблемы? – Аркадий Львович надул пухлые губы и беспечно выдохнул воздух в свои пышные усы. – Если пересядете в море на другое судно, обещаю – я перешлю из Сингапура документы вам в Египет. Успокойся, не рви на себе рубаху, не нервничай! И потом… сдается мне, что их второй помощник к себе в каюту забрал…
– Давайте я схожу и узнаю…
– Он спит перед вахтой – зачем будить человека? После обеда узнаем. Потерпи часок-другой.
Капитан был по-прежнему спокоен, как удав. Эта насмешливая невозмутимость до крайности взбесила меня, и я готов был, несмотря на большую разницу в возрасте, ругаться и материться и даже дать по холеной морде. Уж лучше бы он и не рассуждал вслух о возможной пропаже, не разглагольствовал. Все мое хорошее расположение к нему враз улетучилось. Я насупился, ушел на крыло и не возвращался оттуда до конца вахты.
На обеде второй штурман успокоил меня:
– Костя, не переживай! Конечно, все документы на месте. Во время стоянки в порту я всегда кладу шкатулку в свой сейф. Наш старик совсем из ума выжил?
Хроника пиратства
«10. 10.2011 г. Сомалийские пираты захватили итальянское судно “Монтекристо”, на борту которого находились 23 человека, в том числе граждане Украины. На следующий день сотрудники спецподразделений Великобритании провели успешную операцию по освобождению судна и экипажа.
29. 10. 2011 г. сухогруз “Yasa Neslihan”, перевозивший 77 тысяч тонн руды, был захвачен пиратами в Аденском заливе, у берегов Сомали...
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================