Глава 11. Супер-Марио. Пропажа патронов.
В палящий сорокапятиградусный Оман мы с Лосевым попали лишь с третьей попытки, когда срок действия визы уже истекал. Босс позвонил среди ночи: экстренный вызов – контракт срывается!
– Как твой Вольдемар? Здоров? Готов в поход?
– Олень-то? Конечно, готов, куда он денется – влип в долговую кабалу, гнет спину перед двумя банками, закредитован по самые уши простофиля, – пробормотал я осуждающе.
– Почему Олень?
– Олень, лось – какая разница. Ломится по жизни, не разбирая дороги и не раздумывая, словно сохатый через чащобу, напропалую или бьется, как баран в закрытые ворота...
Босс провел короткий инструктаж: быстро собраться, самостоятельно купить страховки – вылет утром. Во время пересадки в аэропорту Дубая встретиться с австрийским секьюрити (третий член команды)! Тотчас, без промедления, переслал мэйлом приобретенные электронные билеты.
– Обязательно найдите иноземца до прибытия в Оман. Без него в рейс не выйти: оружие, с которым пойдете в море, – австрийское.
– Что за стволы? – поинтересовался Костя и хохотнул: – Немецкие? Шмайссеры? Маузеры?
– Не знаю. Вам какая разница, лишь бы стреляли! У меня в Омане нет связей, поэтому нет и склада. Сами на месте разберетесь что к чему и доложите…
Лосев, действительно, был несказанно счастлив новому контракту (надвигалась очередная ежемесячная выплата по автокредиту) и даже прокричал в телефонную трубку «ур-ра-а!». Как ребенок! Хотя, прижми меня подобные долговые проблемы, и я бы, вероятнее всего, визжал от счастья.
В Дубай прилетели в полночь. Осмотрелись, быстро нашли свой сектор транзитного вылета и принялись вычислять напарника среди пассажиров, ожидавших рейс на Маскат. По типажу подходило несколько человек: в дальнем углу в креслах отдыхали две группы и в каждой по три накачанных «бойца»: загорелые, крупные, испещренные татуировками – по англоязычному говору, явно южноафриканцы. Был ли среди них австриец? Вряд ли. Что мог забыть мирный тиролец в компании воинственных англоязычных африканеров? Но на всякий случай уточнил – получил отрицательный ответ. Тогда я перенес внимание на двух крупных молодых парней, экипированных в одежду, подходящую для наемника, но и эти оказались лишь французскими туристами, возвращающимися с сафари.
Разыскиваемый попутчик в зале так и не нашелся, да и среди припозднившихся пассажиров в самом салоне небольшого самолета на Маскат никого подходящего по предполагаемым параметрам не оказалось.
Летели, не разговаривая. Лосев в очередной раз крепко обиделся на мое шутливое заявление по поводу того, что религия – опиум для народа. Ну ладно, что поделать, раз с чувством юмора у человека проблемы. Выпил бокал бесплатного красного чилийского вина, посмотрел кинофильм, а Вольдемар в соседнем кресле сосредоточенно читал какую-то очередную религиозную брошюру.
Насупился, хмурится – да и х@рен с ним…
«Ладно, не беда, найдется наш австриец – куда он денется»,– подумал я беспечно, расслабился и, откинувшись в кресле, задремал под звуки блюза далеких шестидесятых годов.
Наш «Боинг» приземлился в столице Омана глубокой ночью, примерно в два часа, – от этих бесконечных пересадок и смещения часовых поясов в голове пошла настоящая круговерть. Получили багаж, огляделись, заметили молодого араба с названием нашего парохода на табличке: «Tor Admiral». Встречают – это уже хорошо! Я помахал кепкой агенту:
– Салам алейкум, уважаемый!
По очереди поздоровались, пожали загорелую руку встречающего, даже обнялись по восточной традиции, и лишь после набора дипломатических приветствий я поинтересовался:
– А где наш немецко-фашистский товарищ? Боец гитлерюгенда мимо не пробегал?
Шутки насчет немецкого фашиста агент не понял – вытаращил на меня свои глаза-маслины.
– Гутен таг! – послышалось за спиной покашливание. – Вас ист дас хитлерюгенд? Варум?
Откуда-то из темного закоулка к нам вырулил улыбчивый, рыжеволосый, с глубокой залысиной на макушке коренастый молодой мужчина с признаками преждевременно начинающейся полноты – понятное дело, венское пиво! На охранника типа тех татуированных юаровцев или качков-британцев вовсе не похож – типичный вечный студент. Этот голубоглазый улыбчивый парнишка был ниже среднего роста, обычного телосложения – и не подумаешь, что он спецназовец. Оказалось, австрияк прибыл совсем другим рейсом – из Мюнхена – на час раньше нас.
– Милитари? Полиция? – забросал я его как старший команды вопросами после короткого обмена именами. Надо ведь знать, с кем предстоит работать.
– Марио Круппа! Я полгода служил сапером в составе взвода австрийского спецназа в Афганистане.– Новый попутчик скромно улыбнулся, не то похваляясь, не то извиняясь. – Баграм…
Мы коротко переглянулись с Вольдемаром и перемигнулись. Ба! Однополчанин!
– И мы были в Афгане, но двадцатью годами ранее. Я – в Кабуле, Баграме, Чарикаре и так далее – в пехоте, а Вольдемар – воздушно-десантные войска и тоже Кабул, Баграм! – осклабился я и пожал руку соратнику по антипартизанской войне.
Марио улыбнулся, приложил два пальца к брови, отдавая честь.
– Яволь, герр майор! Гутен таг!
– Что за оружие нам досталось? – перешел я от лирики ближе к делу.– «Калашниковы»?
– Да нет. «Мосин-Наган», четыре ствола.
– Что это такое? – не понял Лосев, не знакомый с английским и интуитивно пытающийся уловить суть разговора. Я же сразу вник, с чем нам предстоит работать, и вытаращил глаза.
– Я-я! Карашо! Старинная русская винтовка,– пояснил улыбчивый австрияк.
– Ого! Не шутишь? Винтовка Мосина? Позапрошлого века? – отойдя от шока, начал прикидывать, а помню ли я нехитрое устройство винтовки и пользовался ли когда подобными «инструментами».
– Она самая! Из магазина охотничьего оружия! Четыре винтовки в комплекте.
Как выяснилось позднее, винтовки Мосина вместе с автоматами «ППШ» после войны стояли на вооружении возрожденной австрийской армии – подарок Советского Союза. Оружие вермахта мы конфисковали после капитуляции и заменили своим, а спустя годы эти винтовки сняли с вооружения и продали в магазины – действительно, теперь они спортивное и охотничье оружие.
– Оружие легальное?
– Я-я! Легал! Натюрлих!
– А патронов сколько?
– Восемьсот!
С этим Марио мне первое время приходилось изъясняться на смеси английского и немецкого, да к тому же парнишка заранее купил русско-английский словарик и пытался запоминать слова и составлять из них короткие фразы.
– Ого, солидно! Годится – постреляем,– повеселел я, порадовавшись обилию патронов. – Я тим-лидер, а это мой мальчик…– ткнул я пальцем в Вольдемара и назвал наши имена.
Встретивший группу молодой араб некоторое время молчал, пытаясь что-то понять из нашего «коктейля» фраз на разных языках, но потом прервал наш бурный диалог и велел стоять и не двигаться с места. Нашел старшего агента, привел к выходу из аэровокзала, сдал нас с рук на руки и умчался продолжать встречать прибывающих моряков.
Худой высокий чернокожий араб лет сорока пяти широко распростер руки, словно крылья ветряной мельницы, и двинулся к Марио, как к старому знакомому.
– О! Хеллоу, Сулейман, – с искренней радостью приветствовал австрияк араба.
– Ты его знаешь? – покосился я на араба с подозрением. – Откуда знакомы?
– Сулейман – хороший человек! Месяц назад помогал сдавать винтовки и патроны на полицейский склад.
– Все они хороши, когда спят зубами к стенке,– буркнул я недружелюбно. – И за деньги улыбаться все арабы горазды.
Сулейман, продолжая улыбаться, поздоровался с каждым из секьюрити, пожал руки, а потом заявил, что возникли непредвиденные проблемы.
– Какие? – насторожился я.
– Большие! Но пытаемся их решить,– уклонился от точного ответа араб, велел садиться машину и повез по ночному Оману в гостиницу.
– Проблемы преодолимые? – попытался я добиться конкретных пояснений от араба.
Сулейман легкомысленно махнул рукой и закурил, а я еще сильнее запереживал, вдруг что-то не понравилось властям в нашей группе охраны. Оружие, боеприпасы, русские бойцы… Мы ведь тут на птичьих правах. А ну как арестуют белых гяуров!
– Возможно, – вновь увильнул от конкретики афроазиат Сулейман, бросил окурок в урну и широко распахнул дверь машины, приглашая усаживаться.
Вскоре мы мчались на микроавтобусе по ночному городу, дивясь, словно туристы, на многочисленные роскошные мечети и величественные минареты. Отель «Талип», выбранный агентом, был довольно шикарным – в столь дорогих апартаментах я еще не проживал.
«Вот босс будет раздосадован, получив счет за проживание», – ухмыльнулся я не без злорадства, заполняя бланк гостя отеля.
Сулейман с тоскою в крупных маслиновых глазах пробормотал, что пароход будет вечером, ему надо пытаться решить непредвиденные трудности, и смылся. Австрийского секьюрити поселили в отдельном номере, а Лосева и меня – в общий, двухместный. Я помылся и начал дремать, а напарнику стало скучно, и он включил телеканал на арабском языке.
Черт! Зачем? Что бы ты там понимал?
Под монотонное бубнение арабского диктора уставшие после бессонной ночи в самолетах и аэровокзалах, мы, полулежа и полусидя, дружно уснули.
Проснулись к обеду, встретились у «шведского» стола с Марио. И вот тут-то прояснился характер возникшей проблемы – арабы потеряли наши патроны!
Австриец скромно и виновато улыбался, пространно извинялся, громко ругал оманскую полицию и грустно вздыхал:
– Все винтовки в наличии, а сейфа с патронами нет. Пропал…
Я даже оторопел. Что делать? Как охранять судно без патронов? Выйти с одними винтовками – это все равно что идти в рейс с дубинками. Похоже, рейс напрочь загублен. Опять не везет! Интересно, кто виновник невезения?
Я недружелюбно покосился на Лосева.
А что поделаешь? От меня ничего не зависело. Оставалось одно – плотно и вкусно поесть и ждать результата поисков.
В чем в чем, а в деле поглощения пищи Вольдемар преуспел: для начала наполнил две больших тарелки овощами и салатами, взял пиалу протертого овощного супа, дополнил «зеленый стол» тарелками с фруктами и сладостями и быстро уплел. А завершил прием пищи несколькими бокалами свежевыжатых соков. Явно сто лет собирается прожить.
Тем временем Марио почти не прикасался к пище и даже за столом без устали названивал: в Вену – что-то доказывал своему шефу, потом Сулейману – громко ругался и вновь набирал Вену.
В предчувствии, что эти бесконечные переговоры постигнет неудача, вышли прогуляться. Центр Маската понравился – шикарный фасад для туристов. Как говорилось в старой советской комедии, город контрастов: тут и богатые отели, по хорошей современной автостраде мчат дорогие машины, но по соседству с роскошью, на задних дворах супер отелей, за забором – нищие кварталы. Я фотографировал Вольдемара, Вольдемар – меня. Когда еще попадешь в Оман? Скорее всего, уже никогда.
Полчаса погуляли и вернулись в номер – скорее в душ. Жара градусов под сорок. Вскоре прибыл инфантильный и несколько приунывший Сулейман, и мы с некоторым сожалением выписалась из отеля – хотелось бы с этого «шведского стола» еще и поужинать. Кто знает, когда, где и как нас так покормят в следующий раз.
Что делать дальше, было непонятно. В рейс без патронов идти нельзя – вдруг на судно реально нападут пираты и придется вступить в бой? Будем тыкать в их сторону стволами и орать, как в детской игре в войнушку: пух-пух, пиф-паф – пират, ты убит? Раз нет боеприпасов, пусть босс найдет нам нового напарника со стволами и патронами. Не самим же нам в Маскате искать вооружение.
В порту нашу команду поджидали трое улыбчивых молодых полицейских в элегантной форме с рядами наградных нашивок и с большими пистолетами на ремнях. Любопытно, за какие боевые заслуги этим молокососам навешали наград? Или это юбилейные значки?
Мы поздоровались, назвались, полицейские ухмыльнулись, тоже представились, проверили документы, предложили всем закурить, располагаться поудобнее и ждать неизвестно чего. Сигаретой угостился лишь Марио, мы как некурящие вежливо отказались.
В просторном холле таможни на полу лежал продолговатый ящик, примерно полтора метра в длину. Австриец вскрыл замки, сорвал пломбы, арабы сверили по списку номера винтовок, вновь запечатали. И тут наш Марио «стартовал» – отправился в марафонский забег по периметру тесного пятачка перед полицейским участком. Носился без остановки, словно ужаленный, с неизменным окурком в углу рта и с двумя трубками: одна возле уха, вторая в руке, и звонил с них по очереди. Едва одна сигарета заканчивалась, прикуривал вторую и все звонил, звонил, звонил…
Пару раз мне удалось прервать его бег и, схватив за руку, спросить, как дела.
– Все плохо, но я пытаюсь заставить арабов работать! Эти мерзавцы не желают искать пропавшие патроны! Ищу старые связи…
И снова почти бегом австрияк зашагал вдоль стены. До моего слуха доносилось, как рыжий Марио самыми последними словами ругал полицию и таможню, а чуть переведя дух после выкрикнутого потока матов, названивал и названивал: по инстанциям портовой администрации, в пограничную службу, в таможню, в полицию, армейскому начальству…Ничто не помогало – его вежливо, но настойчиво посылали подальше, говорили, что следов сейфа не найдено, предлагали идти так, как есть, или купить новые патроны в местном оружейном магазине.
– Марио! Где мы купим патроны к винтовке Мосина? Деньги у меня есть – а патроны другой системы подойдут? – пытался уточнить я положение дел.
– Нет! Ничего не подойдет, патронов нашего образца и калибра в этом проклятом Омане нет. Да и кто их нам продаст,– ответил раздосадованный Марио. – Врут!
Австриец был на грани отчаяния – контракт под угрозой, русские коллеги могли, в крайнем случае, с переплатой найти другого секьюрити с оружием, а главное дело – с патронами!
Я доложил боссу о возникших проблемах, Алекс наорал в трубку на меня: ищи патроны, где хочешь, и отключился. Я едва не впал в прострацию: где можно взять в Маскате боеприпасы? Через минуту Яркин остыл, перезвонил – потребовал подробный и спокойный доклад, а выслушав, пообещал: если ситуация не изменится, через час найдется замена этому неудачливому австрийцу.
Тем временем молодым полицейским наскучило без толку сидеть и сторожить непонятно зачем и от кого этих незадачливых морских охранников, начали знакомиться и общаться с россиянами. Один из них выглядел родственником нашего Сулеймана – черен как головешка, видимо, предки – выходцы из Африки, двое других были типичными арабами-азиатами со светло-коричневой кожей.
– Из какой вы страны?
– Россия!
– А! Раша! Холод!
Хорошо хоть про медведей на улицах не спросили. Но, вероятнее всего, они про медведей ничего не знают. Что поделать – Азиа-с, дикари-с-с!
В ответ я их тоже засыпал вопросами. Любопытно было узнать нравы, обычаи, какой уровень жизни, но… языковой барьер – и они и я по-английски говорили едва-едва. Спросил, кто они по званию.
– Капралы.
Сколько им лет?
– Двадцать, двадцать один и двадцать два.
Почему не работают, а служат в полиции?
– Нельзя! Физически работать могут в стране индусы, малайцы, ланкийцы, а они – коренные жители и могут лишь занимать государственные должности либо служить в армии или полиции,– ответил за всех афроараб. – Они небогаты – поэтому полицейские.
Настал черед задавать вопросы хозяевам – играть в игру «хочу все знать», и уровень их любопытства меня почему-то ничуть не удивил. Больше всего этих пацанов в униформе интересовало звучание неприличных слов по-русски. Самый молодой и смешливый произносил непечатные выражения по-английски, повторял жестами, а потом, тщательно произнеся по слогам русскую фразу, записывал и в завершение комментировал приятелям на арабском.
Дойдя до критической точки веселья, когда было уже невмоготу, он, весело хохоча, набрал телефон своей девушки и громко передал ей все, что о ней думает и чего от нее хочет на ломаном русском. Друзья забились в радостном экстазе, в восторге от этого неописуемо неприличного диалога, дружно заржали, словно жеребцы, и буквально рухнули на диван, гортанно гогоча.
– Жеребцы! Кобели! Бараны! – произнес с осуждением Лосев. – Разве можно такие гадости говорить своей невесте!
– Она ведь ни бельмеса не понимает! – хмыкнул я. – Если он ей потом не переведет смысл, так эта дуреха и останется в неведениии, будет думать, что огромная п… – это очень здорово.
– И ты туда же, старый по@хабник! – осудил Вольдемар. – Зачем ты их этому научил?
– Просили… Надо же о чем-то с ними общаться…
– Не на мате ведь? А вроде бы культурный человек…
– Олень, заткнись и не зуди! И так на душе тошно и муторно. Я весь на нервах – давно пора в море выходить. Хоть отвлекся немного от невеселых дум. Видишь, как королевская полиция веселится. А так бы эти доблестные слуги султана шмонали твой багаж и вымогали подарки и сувениры…
Вольдемар на некоторое время замолчал.
Арабы тем временем обзвонили своих многочисленных подружек – послали их «в…» и «на…»во все интимные места, записанные в записную книжку, а также дали исчерпывающие характеристики их нравственности и внешним данным с использованием самых грубых и сочных русских выражений.
Лосев терпеливо слушал, краснел, а потом не выдержал и… конечно же, не застрелился – нечем! Зажав ладонями покрасневшие от стыда уши, аскет-Вольдемар вышел на свежий воздух, хотя жаркий уличный зной вряд ли можно было назвать свежим. Помолиться?
– Ишаки бухарские! – ругнулся, выходя, наш записной праведник и святоша.
– Вольдемар, нехорошо оскорблять людей! Побойся Бога!
– Не поминай Господа всуе! – пуще прежнего осерчал Лосев, перекрестился и забормотал какую-то молитву.
Беспрерывными звонками по инстанциям Марио наконец-таки своего добился.
– Босс Константин! Арабы патроны везут! – сообщил он радостную весть.
– Купили в магазине?
– Нет, вроде бы мои нашлись…
Вскоре во двор въехали две машины: грузовик с большой металлической будкой и огромный полицейский пикап сопровождения – «Ленд Ровер» с мощным «кенгурятником», прикрепленным к капоту. Машины круто развернулись, резко затормозили, и из них выскочили пять злых офицеров: трое из них были с огромными звездами на погонах, двое чинами поменьше. Вся эта шайка в форме полицейских с места карьер принялась громко тараторить по-арабски и по-английски, перекрикивая друг друга и размахивая руками, что-то доказывая австрийскому товарищу.
Марио лишь кивал головой и помалкивал, поглядывая на агента Сулеймана. Тогда сатрапы переключили свое внимание на агента: подскочили к нему, громко крича и размахивая бумагами. Агент, в свою очередь, что-то отвечал, впрочем, без ругани, видимо, опасался людей в форме, – ему-то, в отличие от нас, тут еще жить и работать.
Отстав от Сулеймана, полицейские чины дружно заорали на перепуганного водителя грузовика: тот суетливо распахнул задние дверцы, и взорам секьюрити, успевшим утомиться от арабского «гостеприимства», исполнительности и работоспособности, открылся настоящий арсенал! Чего тут только не было! Металлические сейфы, пластиковые и деревянные ящики с оружием, коробки с патронами кое-как, явно впопыхах, набросанные под самую крышу фургона. Все это добро лежало в фантастическом беспорядке – сам черт ногу сломит, прежде чем что-то найдет.
Внезапно Марио взвизгнул, запрыгнул внутрь и вытащил небольшой пластиковый саквояж.
– Картридж! – воскликнул австрияк, радуясь благополучному исходу длительных поисков.
Затем он заполнил десяток накладных и собственноручно написал пространный текст, что претензий к полиции не имеет.
Офицеры, улыбаясь, лопотали извинения, пожали нам руки, но глаза их при этом светились неприкрытой ненавистью.
– Отчего это обычно ленивые и наглые арабские полицейские так лебезили перед тобой? – чуть позже спросил я австрийца, находясь в полном недоумении от разыгравшегося представления. – Что это был за цирк? На арабов это непохоже. Несколько часов оманцы нам мозги пудрили и вдруг забегали, засуетились. Узнали, что ты потомок Гогенцоллерна?
– Габсбургов… – поправил меня Марио, добродушно улыбаясь своей детской улыбкой.
– Причем тут Габсбурги?
– Гогенцоллерны правили в Германии, а Габсбурги у нас, в Австрии. Нет, дело не в императорской фамилии, просто я вдруг вспомнил, что охранял в Вене личного пилота султана Кабуса! Местный монарх! В офисе нашли номер его мобилы, и я сумел дозвониться. Пилот пообещал, что разжалует всех виновных в рядовые и отправит глотать пыль в центр пустыни, на границу с Йеменом. Вот они и забегали, как ошпаренные тараканы. Кому же захочется покинуть благоустроенную уютную столицу и поменять «хлебные» должности на пропекаемый солнцем сторожевой пост.
Глава 12. Балкер «Tor Admiral»
Катер медленно потащился по бухте, разыскивая поджидавший нас балкер. Ночь стояла безлунная, небо облачное, вокруг черным-черно и ничего не видно, но мы шли не вслепую, а в указанную точку. Лишь час назад мы расстались с Сулейманом, который даже всплакнул от счастья, что все наши проблемы так удачно разрешились, и вместе с нашими новыми приятелями – молодыми полицейскими, прощаясь, долго махал длинными худющими руками с пирса.
Наконец из темноты мигнул мощный прожектор, и вскоре над нашими головами возник слабоосвещенный борт небольшого судна. Взобрались по шторм-трапу, втащили при помощи веревок багаж.
Тощий сутулый мужчина представился старпомом и, не назвав себя ни по имени, ни по фамилии, в грубой форме выразил неудовольствие вынужденной задержкой:
– Задолбали! Знаете, во сколько обходятся фрахтователю сутки простоя? Мы вас нанимали не для того, чтобы по вашей вине терпеть убытки!
Впрочем, он и далее во время всего похода общался с нами лишь короткими фразами и голосом, полным желчи и неудовольствия.
– Вы разве ждете нас сутки? – удивился я, несколько опешив от такой грубой встречи. – Мы просидели в порту всего четыре лишних часа, но у нас есть уважительная причина опоздания – нас полиция задержала.
– Меня это мало волнует! – буркнул чиф и, не прощаясь, ушел в сторону надстройки.
– Не берите в голову, он со всеми такой… му…ак, – тихо и с осуждением произнес стоявший чуть в стороне пожилой мужик в синей робе. Этот более лояльный к нам моряк приложил ладонь к защитного цвета пятнистому кепи: – Боцман! Василий Иваныч, так меня величают. Идите за мной – размещаться будем. Все россияне? Или и хохлы тоже е?
– Вместо хохла австриец, – ухмыльнулся я в ответ. – Годится? Австрияк для немцев – это такой же собрат, как русскому хохол.
– Лады! Пусть будет австрийская немчура. Сгодится…
Разместились. Свободная каюта в наличии оказалось всего одна – овнера, туда и поместились мы с Лосем.
Марио увели почти в трюм – в помещение без иллюминаторов, изолятор госпиталя.
Боцман выдал постельное белье, мыло, туалетную бумагу, придирчивым взглядом осмотрел каюту:
– Вроде порядок? Нормально?
– Бывало и лучше, – ухмыльнулся я в ответ.
– Ну, чем богаты… Располагайтесь. Отдыхайте. Утром увидите остальной экипаж, осмотритесь. Мастер до полуночи нес вахту и пошел отдыхать – велел не будить его, завтра познакомитесь и побалакаете с ним.
Наша убогая каюта совсем не походила на каюту судовладельца. Два отсека: небольшой офис и тесная спальня с кроватью, плюс туалетная комната. Всюду следы запустения и ветхости: выцветшие переборки, вытертый тысячами ног ковролин, обшарпанный, с пятнами на обивке угловой диванчик, возле дивана – круглый столик с отметинами на столешнице, оставленными горячими стаканами, вилками и ножами, пустой шкаф для посуды, «мертвый» плохо пахнущий холодильник, два грязных иллюминатора.
Как старший по должности, я захватил кровать. Лось расстелил себе два матраца на палубе, тихо и недовольно бурча. Распаковали из багажа самое необходимое, ополоснулись и завалились дрыхнуть.
Рано утром осмотрелись. Объект охраны – балкер-семитысячник с двумя большими трюмами и двумя кранами, сто двадцать метров в длину, пятнадцать – в ширину. Вместе с нами на прогулку вышел боцман и рассказал, кто есть кто на судне и о рейсе: балкер выставлен хозяевами на продажу, сейчас идут в балласте за грузом на Индию, а дальше разгрузка в Китае и уже потом к новым хозяевам.
Вольдемар первым делом выложил в кают-компании пачку религиозной адвентистской прессы. Благо, я заметил этот миссионерский порыв – выбросил всю пачку в мусорную корзину.
– Ты что творишь! – возмутился Олень. – Зачем? Пусть моряки читают!
– Я тебе почитаю! Хочешь, чтобы Алекс нас обоих уволил? Неровен час, мастер напишет мэйл в компанию, что приехали на судно не охрана, а сектанты. Чтоб я больше этого «опиума» не видел!
И все равно впоследствии каждый рейс Вольдемар брал в дорогу газеты и брошюрки, подбрасывал в комнату отдыха, ну а я, если успевал обнаружить, отправлял литературу туда, где, считал, ей и место.
Завтрак. Камбуз тесен и грязен. Не удивился, а как могло быть иначе при такой убогой каюте овнера. Старпом отправил нашу команду питаться к матросам – это даже хорошо, с этим хамлом в одной кают-компании находиться не хотелось. Всюду жир, грязь, мусор. Группа плотных матросов уплетала кашу и омлет, переругиваясь с коком.
– Грязнуля! Посуду толком не вымыл!
– И опять пересолил кашу.
– Когда ты научишься готовить!
Сашка-повар в несвежем поварском халате беззлобно отбрехивался и отшучивался. Действительно, камбуз и кают-компания нуждались в генеральной уборке. Я даже заметил спокойно топающего вдоль плинтуса жирного рыжего таракана, не боящегося никого.
С брезгливостью и без аппетита поели. Теперь пора заняться вооружением. Разобрали, почистили винтовки, пристреляли. С автоматом, конечно, было бы повеселее – магазин на тридцать патронов, стреляешь очередями, а эту древнюю винтовку после каждого выстрела надо перезаряжать, и в обойме всего-то четыре патрона…
После чистки оружия сразу на вахту – пиратоопасный район уже начался! Переоделся в камуфляж (пятнистые майка и шорты), взял винтовочку, патроны и на мостик. Вахту выпало стоять с капитаном, третий помощник в судовой роли отсутствовал, как не был предусмотрен и четвертый механик – экономия на зарплате на предпродажном перегоне. Накоротке познакомились с мастером, Аркадием Львовичем, истинным одесситом – и по месту проживания, и по физиономии, и по характеру.
– Гоним балкер на продажу – шесть человек некомплект экипажа, – пояснил Львович собственное несение вахты. – Поэтому паек урезан, снабжение по минимуму. Хозяин нас готов даже утопить – судно ведь застраховано. Кому-то тонуть, а кто-то окажется в прибыли.
Я успел произнести лишь пару фраз для знакомства, и на этом моя роль собеседника завершилась – мастера понесло с места в карьер. Четыре часа без устали он рассказывал о своей морской службе, не давая вставить слова.
Этот капитан мне понравился и сразу пришелся по душе: веселый и жизнерадостный толстяк, роста чуть ниже среднего, широколицый, с круглыми глазами слегка навыкате. Жалкие остатки шевелюры на затылке тщательно сбривал, но отсутствие прически компенсировал густыми, роскошными черными усами и был удивительно похож на одного известного телепродюсера и ведущего юмористических программ Юлия Гу...на.
Мастер был немолод – без малого шестидесяти пяти лет, страдал одышкой, гипертонией и бессонницей. Свои бесконечные морские байки и подлинные истории из долгой жизни Львович сопровождал активной жестикуляцией и артистичной мимикой.
– Эх, были года, когда меня половина Одессы знала! Я тогда капитаном на лайнере-пассажире трудился: Варна, Стамбул, Констанца, Сухуми, Ялта… А какие ляльки в команде работали официантками и горничными! Первые красавицы города! Скольких я приласкал, и сколько меня одарили своей любовью! Начало перестройки, первые шаги бизнеса по стране – деньги рекой текли! В те годы я держал поставки шоколадных батончиков из Турции в магазины и ларьки Одессы. А какие люди сидели за столом в моей каюте! Артисты, космонавты, академики, писатели… Но это в восьмидесятые годы. Потом, в девяностые, пассажир измельчал, пошли одни барыги и челноки. Постепенно лайнер одряхлел – пустили на слом, и я оказался на мели – в конторе осел, купил магазин и ресторан. Чего только ни случалось в те годы в моем бизнесе. Однажды вез наличку – миллион долларов! Приятель попросил помочь доставить во Львов – долг ворам передавал. За нами гнались тысячу верст на джипе, и мы даже отстреливались – но ушли! И до чего я докатился? Под старость лет ползу на этом дряхлом корыте…
В первую вахту мне так и не удалось толком вставить ни одного вразумительного слова о себе.
– Да погоди, не перебивай, дай расскажу, – отмахивался словоохотливый капитан. – Слухай сюда, помолчи. А вот еще случай был…
Время пролетело незаметно, потом я услышал, как в кают-компании усатый мастер радостно поведал:
– Ну вот, наконец-то свежие уши появились! Костя такой хороший собеседник.
Ага, собеседник. Слушатель…
Итак, с капитаном у меня сразу наладились приятельские отношения, а от прочего руководства, наоборот, веяло ледяным холодом. Экипаж балкера подобрался довольно странным по составу, видимо, из тех, кто не мог подыскать хорошую работу и пошел в рейс от безысходности. Матросы на контракт набраны с бору по сосенке – Одесса, Приднестровье, Севастополь; сутулящийся неразговорчивый и злобный чиф понижен за пьянку из капитанов; щербатый Дед из Донецка – нелюдимый, невежливый (ни здравствуйте, ни до свидания, ни приятного аппетита) и злой, как цепной пес.
– Ветвистыми рогами цепляет потолок! Многолетний рогоносец,– со смешком поведал по секрету кок Сашко причину этой злости. – Не обращай внимания на злых начальников – того не стоят. Чиф и дед подшитые алкаши – вот дерьмо и прет из всех щелей.
Повар был любитель посплетничать, но лучше бы он больше внимания уделял своим обязанностям, неумеха, грязнуля, неряха. Мускулистые крепыши-матросики ежедневно возмущались качеством пищи и угрожали вышвырнуть кока за борт при первом удобном случае, но Сашко на их претензии справедливо замечал, что после приема пищи в кастрюлях и крошки еды не остается.
Боцман Василий Иванович был колоритной личностью – старый морской волк лет шестидесяти с обветренным морскими ветрами лицом и характерным носом любителя горячительных напитков. На мой вопрос, откуда у него это иностранное военное кепи, поведал любопытную историю:
– Месяц назад мы шли вдоль берегов Марокко. Работаю себе потихоньку на палубе и слышу за бортом истошные крики. Выглядываю – лодка терпит бедствие, болтается на волнах, почти утопленная по борта, и за нее цепляются трое арабов. Я мчусь на мостик, кричу – люди за бортом! Вахта чифа – прошляпил, не заметил. Средиземноморье, воды вполне спокойные, не то что Индийский океан! В этих местах мы, наверное, даже и не подумали бы подбирать каких-то тонущих арабов – вдруг пиратская хитрость и уловка! Стоят, несчастные, по колено в воде, миской отчерпывают, борются за живучесть, бедолаги. На шлюпке нет ни радио, ни аварийного буя – повезло им, что я заметил их. Развернулись мы, значит, сблизились, сняли бедняг – оказались рыбаки марокканские. Едва взяли на борт, лодка сразу ушла под воду – еще бы полчаса, и кирдык им. Никакой Аллах бы уже не помог. Сообщили береговой охране, те прислали корабль-спасатель. Арабы мой адрес записали, один из них был богат и обещал отблагодарить, а спасатели кепочку презентовали. Теперь жду обещанного подарка: лошадь или молодую жену…
Для окончательного сближения и сродства душ с Мастером у меня была припасена бутылка джина «Beefeater». Предложил после вахты посидеть, поболтать, надеясь наконец-то вставить десяток слов в его бесконечный монолог. Оставалось только определить круг собутыльников.
– Кого пригласим? Вольдемар не пьет – ортодоксальный верующий. Австрийца и чифа с дедом?
– А ну их всех к бесу! С твоим Марио одна морока будет – я должен буду между вами работать переводчиком, а с этими бо@лванами вместе за столом сидеть не хочу. Дебилы! Разве нормальные люди станут голосовать за вора и насильника?
– Вы о ком?
– Ах, да… ты ж россиянин и в тонкостях нашей политики не разумеешь. Я про Януковича, будь он неладен! Он ведь в молодости был шапочный вор, а по второй ходке – насильник. А эти донецкие ид@иоты за него стоят горой.
– На всю большую Украину поприличнее кандидата в президенты не нашли?
– Ваши «кремлины» его за уши тянули, денег на выборы давали. Ручной и управляемый президент, видимо, нужен был. А вторая причина моего нежелания сидеть в их компании вполне банальна: думаешь, нам будет интересно смотреть, как эти зашитые «колу» пьют? Хочешь чувствовать себя заядлым алкашом? Лучше посидим вдвоем – зато никто не сдаст.
В десять часов я постучался в дверь условленным стуком – три раза. Впустили. Небольшая капитанская каюта с офисным помещением четыре на четыре метра была полный отстой, как и весь пароход: многое повидавшие переборки, обвешанные старыми календарями и листками каких-то документов, приклеенных к переборкам, обшарпанный стол, просиженные сотнями жоп кресла, – всюду виднелись следы запустения. В другие помещения я не заглядывал. Удивительное дело, но посуда сохранилась – следы былой роскоши: тарелки хорошего китайского сервиза, французские стаканы.
Капитан против моей бутылки организовал закуску: фрукты, овощи, сыр. В углу стояли распечатанные упаковки c прохладительными напитками. Приступили.
Разговор, как обычно бывает, состоял из четырех частей: работа, семья, политика, бабы. Как дошли до баб, Аркадий Львович скомандовал: шабаш! Мол, чего душу бередить в сплошь мужском экипаже.
Хорошо посидели и разошлись далеко за полночь. Я с радостью отправился спать, ведь и о работе, и о семье, о политике и о женщинах вещал один собеседник – такой у человека характер, и вместо диалога вновь вышел один долгий не иссякающий монолог. Со мной такое случилось второй раз в жизни – чтоб мне не дали поговорить…
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================