Романтика работы в морской охране меня постепенно увлекла, захватила, закрутила, завертела: моря и проливы, десантирования и высадка, танкеры, балкеры, рудовозы…
Хроника пиратства
«…7 июля 2011 г. Сомалийские пираты предприняли попытку захватить очередной нефтяной танкер,“BrillanteVirtuoso”, со 141 тысячью тонн мазута и отступили, после того как произведенные ими выстрелы привели к пожару на борту. Начался такой серьезный пожар, что пираты отказались от планов захвата судна, сообщила греческая судоходная компания…
18 июля в Индийском океане сомалийские пираты захватили танкер “Jubba XX” под флагом ОАЭ…
20 августа пираты захватили индийский танкер “Fairchem Bogey” с 21 моряком на борту вблизи оманского порта Салала…»
Танкер восьмидесятитысячник «Глория», со смешанным украинско-филиппинским экипажем под либерийским флагом, медленно дрейфовал в заливе, застопорив ход. Задержка была недолгой, всего час-другой, но в тоже время капитан немного рисковал – сутки простоя подобного крупнотоннажного танкера оценивались в сорок тысяч долларов, фрахтователи могли взгреть. Однако мастер согласился, не мог не пойти навстречу моей просьбе и немного подождать – он был несказанно благодарен секьюрити за сохранение судна, за спасение здоровья, а возможно, даже жизней экипажа. Всего два дня тому назад этот сопровождаемый нами танкер попытались атаковать три лодки с вооруженными людьми – один раз выстрелили из гранатомета и дали короткую очередь по рубке. К счастью, граната прошла рядом с крылом, а выпущенные пули из автомата сомалийцев не причинили кораблю никакого вреда. Ответные же предупредительные выстрелы сразу охладили пыл налетчиков, и они быстро убрались восвояси. Скоротечная стычка на пять минут – примерно так, если описать то происшествие сухо и вкратце…
После того неприятного инцидента, уже за Мальдивами, по приказу босса мы уничтожили (утопили) отработанные «стволы». Едва волны сомкнулись над «железом», как вдруг нарисовалась внеплановая работа – танкер российской компании. Алекс велел пересесть с борта на борт в открытом океане. Ему легко сказать…
За тот боевой эпизод мастер подарил нам упаковку баночек «колы», фрукты, от блока сигарет мы отказались. Зачем они нам, некурящим?
Танкер «Столица», как и обещал русский мастер, прибыл в указанную точку час в час. Удивительно, но оба судна, словно курьерские поезда, почти как по расписанию сошлись в бескрайнем просторе океана.
Суда сблизились бортами на расстояние менее двух кабельтовых, и россияне спустили лодку. Слегка покачиваясь на спокойной воде, моторка потихонечку подрулила к трапу, матросы подали вещи, а следом спустились и мы с Вольдемаром (третий, индийский охранник Сапун, отправился на «Глории» до Калькутты, домой).
Боцман плавно подрулил к борту танкера, подмигнул нам и шутливо подал команду на выход:
– Станция «Березай»! Хошь не хошь, а вылезай!
Опять предстояло карабкаться наверх. Танкер в балласте – высота борта метров восемнадцать! Ох, мама родная! Цепляясь руками за боковые канаты и подбородком за ступеньки, вскарабкались. Упарились!
У трапа нас встретил двухметровый старпом Валера:
– С благополучным вас прибытием! Добро пожаловать на борт танкера «Столица»! – приветливо поздоровался моряк. – Экипаж рад приветствовать наших защитников!
Я даже несколько смутился от столь пафосного приветствия.
– Да ладно… Зачем эта излишняя патетика.
Чиф ухмыльнулся и ответил:
– Ничуть! Мы действительно очень рады вашему прибытию. Знаем, что танкеру предстоит работать в опасных водах, и без охраны капитан наотрез отказался идти в этот район. Год назад пираты «систер-шип» захватили, а экипаж едва в плен не угодил, и если б не помогли военные – сидеть бы тем ребятам в сомалийской темнице…
Я слышал из прессы о той довольно мутной и загадочной истории, произошедшей пару лет назад. Штурм танкера прошел успешно, правда, ущерб от спасательной команды оказался гораздо больше, чем от действий пиратов, – танкер ушел на полгода в дорогостоящий ремонт. Ну а судьба пиратов была незавидной, хотя поначалу военные заявляли, что отпустили их на свободу, отдали их лодочку на волю волн…
– Ну да, припоминаю.
– Ваш босс говорил мастеру по телефону, что вам досталось крепко накануне? Правда?
– Было немного, – уклонился я от прямого ответа, хотя меня так и распирало желание поделиться и рассказать о недавнем столкновении, но решил, что лучше пока язык подержать за зубами.
– А мы гнали, не жалея машины, чтобы успеть на встречу с вами. Успели! Каюта на двоих на второй палубе, в соседней вас темнокожий приятель заждался. Бросайте вещи, куда укажет боцман, и на ужин.
Действительно, в смежной матросской нас поджидал шриланкийский секьюрити – бывший военный моряк. Этот секьюрити и вправду был чернокожим – почти как натуральный сомалийский негр. Довольно плотного телосложения, широкоплечий, улыбчивый, разговорчив. При нем в каюте был комплект оружия, аккуратно упакованный в деревянные заводские ящики: три автомата, триста шестьдесят патронов, магазины, подсумки, каска, бронежилет.
– А это нам зачем? – ткнул я небрежно пальцем в каску.
– Так положено, – пояснил охранник на своем мякающем труднопонятном английском. – Приказ!
«Если так надо, почему только одна каска и один броник?» – недоумевал я, но протестовать и задавать ненужные вопросы не стал.
Быстренько прогулялись по танкеру, осмотрелись, я сделал записи наблюдений в блокнот, и вперед на камбуз – время обеда. Сели за стол, поклевали салатик, похлебали супчик, дневальная принесла второе блюдо, и тут вдруг ланкиец наотрез отказался кушать мясо.
– Биф (корова)?
– Чего? – не поняла повариха.
– Биф? – повторил азиат. – Ноу!
– Он буддист, – пояснил я.
Оказалось, что, опасаясь попадания в пищу говядины – мяса коровы – их священного животного, он принялся кочевряжиться.
Таким поведением за столом иностранный секьюрити вызвал острую неприязнь пожилой поварихи. Женщина фыркнула, буркнула и заменила мясо рыбой. Ланкиец улыбнулся, поблагодарил, приложив ладонь к груди, и принялся за трапезу.
Звали нового коллегу Сунил Сунишан, и, как я уже отметил выше, он был отставным офицером флота и моим ровесником. Каюты смежные: мы с Лосевым – в одной, Сунил – в другой, за переборкой. Санузел совместный, отделенный двумя дверями: с нашей и с его сторон.
– Сунил, как дела? Как жизнь? Хорошо устроился? В чем нуждаешься? – полюбопытствовал я в первый вечер, составив сложное предложение при помощи словаря и разговорника. Эх, говорила мне мама в детстве – учи языки! Не послушался, дубина, теперь мучайся в общении с иностранцами!
Из ответа разобрал, что Сунил Сунишан всем доволен. Это радовало. Прежде я ходил в рейды только с европейцами и арабами. В общении сделал вывод: главное – найти с новым товарищем точки соприкосновения, общие интересы. Разговорились. Ланкиец во время службы несколько лет участвовал в гражданской войне, имел награды. Показал свое фото в парадной форме с рядами орденов и медалей на широкой груди, фото жены и дочерей, естественно, нахваливал их.
Что касаемо красоты его женщин – на вкус и цвет товарищей нет. Вряд ли бы я позарился даже на молодуху и в крайне «голодный» на это дело год. Но из вежливости двадцатилетнюю дочурку похвалил.
Как я заметил вскоре, новый товарищ, как и Олень, оказался очень набожен, – каждый вечер он часами читал свои религиозные книги при свете ночной лампы. На что я ехидно заметил напарнику:
– Ну вот, Вольдемар, твоего религиозного полка прибыло. Теперь у меня два сапога – пара!
Лось поморщился, но промолчал и не ответил на мою колкость.
С утра заступили на вахту, и я доложил боссу по телефону о благополучной пересадке, о теплой и дружеской встрече с ланкийским товарищем. Алекс буркнул «удачи» и быстро отключился. Занят, как всегда. Да и связь через космический спутник довольно дорогое удовольствие. Ну и ладно, главное дело, с пересадкой и получением нового оружия все сложилось удачно, и это путешествие обещало быть спокойным и недолгим.
Фрахтователи отвели танкеру на переход до Персидского залива всего четыре дня: следовало поторапливаться, чтобы успеть получить груз – сто тысяч тонн нефти. А потом «Столице» предстоял двухнедельный переход в Европу, нам же идти было меньше – лишь до Суэца.
Постепенно мы перезнакомились с экипажем танкера. Пятидесятипятилетний капитан Иван Иванович Пухов – бывалый моряк, с многолетним опытом работы в должности мастера. Иван Иванович был коренастый крепыш чуть выше метра шестидесяти. Обычно, чем ниже ростом начальник, тем гнуснее, но этот был исключением из правил – добрейшей души человек. А старпом, наоборот, дылда – почти два метра – и тоже весельчак и балагур! Смотрелись они рядом, как комики Пат и Паташон, и разговаривали между собой довольно забавно: чифу приходилось буквально сгибаться пополам, со стороны казалось, словно он в почтении склоняется и ест глазами начальство. Добродушный и улыбчивый чиф Валера в рейсе находился уже восьмой месяц, перехаживая шестимесячный срок контракта, – не дождался в Суэце замены. Поэтому на судне был почти не заметен, по его словам, жутко устал от моря.
Едва я рано утром заступил на первую вахту, как погода резко переменилась – подул ветер, заштормило. Небо резко потемнело, набежали тучи, и начался не просто шторм – настоящий тайфун! Супертанкер, идущий в балласте, валяло с борта на борт да порой так, что, казалось, вот-вот он зацепит концами своих длинных, размашистых крыльев мостика управления эти ревущие, бушующие темные волны. Корпус от ударов подрагивал и звенел, и мне даже почудилось, что танкер слегка вибрирует.
– Мне кажется, или танкер действительно изгибается? – спросил третьего помощника Макса.
– Да, есть немного, но это не страшно, все в пределах жесткости конструкции и сопромата. Надеюсь, выдержит – пополам не переломится…
Успокоил, б@лин!
А на танкере в этот момент происходило что-то странное, почти фантасмагорическое: вода вспенивалась и поднималась изнутри корпуса, заливала палубу и перекатывалась вниз через борта бурлящими мощными потоками, как будто металл разорвался и взбесившийся океан выплескивается сквозь танкер.
– Что это? – спросил я капитана, указывая на водяные гейзеры. Боясь показаться смешным и несведущим, не стал сразу поднимать панику и кричать о потопе.
Мастер взглянул вниз и небрежно махнул рукой.
– Ничего страшного, так надо…
– А мы не утонем? Шторм заливает, волны через борт, изнутри вода…
– Не психуйте! Идет замена балласта, – пояснил Иван Иванович, ухмыляясь. – В последний раз мы заполняли балластные танки в Сингапуре, а теперь идем в район Персидского залива. По экологическим нормам, чтобы не занести чужую флору и фауну, положено воду поменять.
Я кивнул головой в знак согласия, дескать, понятно, на самом деле мало что понимая.
– Если хотите, можете пойти искупаться, – предложил старпом и подмигнул. – Вода забортная, чистейшая…
– Шутите?
– Ничуть, – со вполне серьезным видом ответствовал Валера и уткнулся в окуляры бинокля, всматриваясь вдаль.
Что интересного можно рассмотреть в высоких волнах и сплошной стеной ниспадающем тропическом ливне? Не видно ни зги в полумиле впереди!
Мы с Вольдемаром переглянулись, нам еще не доводилось побарахтаться в океане, если честно, то за год толком в морской воде ни разу не искупались. Давненько я мечтал искупаться в чистейшей воде в открытом океане!
Я перевел смысл предложения моряков ланкийцу. Сунил вытаращил на нас свои и без того большие черные глаза и наотрез отказался от развлечения. Как хочешь – предлагали! Лосев захватил из каюты фотоаппарат, и мы поспешили на палубу.
Балластные отверстия бурлили, словно гейзеры, извергая из своих тысячетонных отсеков мощные потоки наружу, а потом полноводные реки стекали по палубе через борт и обрушивались с пятнадцатиметровой высоты в пенящийся и бурлящий внизу океан. Впечатляюще: стихия сверху, стихия снизу!
Боцман Кузьма сразу и не понял, что именно хотят сделать «пассажиры» стасорокатысячетонного нефтеналивного лайнера.
– Купаться? Сейчас? Вы серьезно?
– Капитан разрешил…
Боцман с сомнением покачал головой – в его глазах мы определенно выглядели сумасшедшими.
– Ну-ну! Вольному воля… Но будьте осторожнее, держитесь за поручни, чтоб не смыло за борт. Хотя вряд ли выбросит через метровый леер, но мало ли… Руки можете поломать и о проволоку порезаться.
Русские секьюрити закивали в знак согласия.
– Самое главное, не свалитесь в горловину! Утянет в балластный танк – не выберетесь! Когда-нибудь позже найдем вздувшийся труп…
Как и положено командиру, я пошел к водопадам и водоворотам первым, Вольдемар снимал на видео. Держась за выступающие из воды трубопроводы, я добрался до «жерла» и встал под фонтан. На голову обрушился настоящий водопад теплой воды, и я чуть не захлебнулся, попав в этот мощный поток, – резкая соленая вода проникла всюду: нос, рот, уши, глаза, залил концентрированный раствор морской соли. Мгновенно прочистило носоглотку, получился эффект ожога. Яростно отфыркиваясь и продрав глаза, я ползком выбрался в сторону от гейзера и крепко ухватился за поручень, но не тут-то было: танкер слегка качнулся, накренился, и новая мощнейшая лавина воды обрушилась на меня.
– О-о! Твою так сяк! – выругался я и, как слепой кутенок, пополз прочь. Однако далеко отползти не удалось – третья волна подняла, оторвала от палубы и понесла. Я даже испугался, не вынесет ли меня сейчас за борт. Но нет, поток аккуратно бросил мое тело к ногам Лосева. Я даже взвыл, а напарник обрадовался, что стал свидетелем моей паники и запечатлел ее на пленке.
– Шеф,ну и рожа у тебя была! Товарищ майор, случаем не обде@лались?
Потирая ушибленные руки и ноги, я с обидой в голосе предложил ему повторить мой подвиг:
– Сейчас посмотрим, как ты будешь весело барахтаться…
Все повторилось: водоворот вышвырнул Оленя к надстройке с той же легкостью, как и меня. Но мы упорствовали, и целый час по очереди барахтались в солевых ваннах, наслаждаясь бесплатной джакузи. Наконец, умаявшись до полного изнеможения, отползли под крыло надстройки.
– Я сейчас усну на ходу, – пробормотал Вольдемар, улегшись пузом на деревянный трап. – Может быть, хватит?
Хватит! Вернулись в каюту, приняли душ, причесались и вновь на мостик. Оказалось, что за нашими отчаянными водными процедурами наблюдало все руководство танкера.
– Настоящий морской спецназ к нам прибыл, господа! А вы говорили – заб@здят! Да я на вашем купании три литра вискаря выиграл у ревизора! Забились: я поставил, что не струсите, а старпом – что не искупаетесь. Молодцы! – похвалил нас дед Геннадий. – Вот это я понимаю, прислали героев – им сам черт не страшен: ни пираты, ни шторм, ни буря…
– Товарищи бойцы, а за борт не боязливо было быть смытыми? – спросил с ухмылкой Валера. – В такую бурю долго ли продержитесь в бушующих волнах? Быстро нахлебаетесь и буль-буль на дно…
Мы переглянулись в недоумении.
– Но вы сами предложили! Сами разрешили…
– Да мало ли что в долгом рейсе порой придумаешь. Мы ведь не всерьез, шутейно, – ответил улыбчивый Валера. – А вы за чистую монету приняли, что моряки в балластной воде купаются? Да еще и в шторм… Бедный боцман как увидел вас возле «фонтана», примчался на мостик в предынфарктном состоянии. Говорит, мол, ни разу в жизни такой хр@ени не видел…
Мы переглянулись – поняли, что, вероятно, выставили себя на посмешище.
– А что, вода в балластном танке грязная?
– С этим порядок – чистейшая. Но в шторм при откатке балласта плескаться рискованно. Эх, сухопутные… Зарубите себе на носу – не в каждой воде можно купаться.
Постепенно с отдельными членами экипажа установились теплые, почти приятельские отношения. Частенько в часы моей вахты на мостик поднимался дед, бывалые моряки травили байки, а я позже их записывал в блокнот – взял за правило потихонечку коллекционировать веселые, забавные и трагикомические морские истории.
Однажды разговорились о живности, живущей на судах и скрашивающей суровый быт моряков. Весельчак Геннадий, несмотря на довольно молодой возраст – тридцать пять лет от роду, был бывалым моряком, а стармехом ходил уже лет шесть. Дед с грустными вздохами рассказал мне поучительную и трагикомическую историю.
– Было это несколько лет назад – я тогда в первый раз пошел в рейс стармехом на небольшом танкере и случайно приобрел попугая, подарили в знак признательности. Дело было на островах Фиджи, мы стояли на линии Новая Зеландия – Фиджи – Таити, каждый месяц покупали у одной и той же фирмы фрукты, овощи, прочие продукты и воду, и в знак благодарности этот шипчандлер принес мне птенца попугая. Попугайчик быстро подрос, освоился, я назвал его Филиппком. Жил он в моей каюте – совсем ручной, даже не пытался улететь. А до чего умный был: спать лягу – с жердочки слетит на постель, тихо подойдет, пристроится и ляжет на подушку возле лица. Страсть как меня любил, кормился из рук, разговаривать пытался – с десяток слов выучил. Очень приличная птица: механики и мотористы пытались научить говорить матерные слова, а он ни в какую не повторял. Ругаюсь: мол, у меня дома дети, нау́чите мерзавцы плохому – как я его домой повезу!
А до чего ручной был и непугливый! Работаю, а он сидит себе на спинке кресла, по краю монитора вышагивает или по столу, нежности всякие произносит: мой Гена, мой любимый, Филиппок хороший, Филиппок красивый.
Был мой Филя белоснежного оперения – красавец на загляденье,
но каждый, кто приходил в офис, норовил его погладить, и вот смотрю я, а попугай постепенно из белого стал серым. Я ругаюсь: прекратите руки о попугая вытирать! А они, мерзавцы, украдкой все равно его гладят. А руки у механиков какие? Неотмываемые! Зашел, погладил, ушел – а попугаю-то каково нюхать вонючие лапы механиков и мотористов?
Контракт мой мало-помалу завершался, пора было собирать вещи, а как везти домой такую грязную птицу? Решил я постирать Филиппка. Взял да и помыл его, да, по дурости, в воду чуток «Ferry» добавил. И стал у меня попугай снова белоснежно-белым, любо-дорого смотреть. Но вот беда, начал вдруг чахнуть и перья терять. А потом через несколько дней застонал, упал и помер. Как я убивался по нему! Даже с горя напился. Оказывается, через поры химия попала в организм и отравила его. Позже узнал у ветеринара, что «Ferry» мыть нельзя, надо было натуральным мылом – детским...
Но попугая я себе домой все же привез. Подарили другого – желто-зеленого, не такого ласкового и не настолько умного. Но этого я уже не мыл. А как провезти без документов? Я его напоил чуток: в водичку водки добавил да корм водкой пропитал – окосел мой птах, уснул. Положил его в коробочку, сунул аккуратно в карман костюма и прошел через все проверки и просветки. Так и проспал попугай у меня за пазухой до самого Ростова. Он и сейчас, шельмец, в квартире живет, посвистывает, покрикивает.
Четыре дня «Столицу» крутило и выворачивало: два раза даже сыграли тревогу. Лучше бы так нашу настоящую столицу выворачивало. Мое мнение, которое я все время товарищам высказываю: спасение России – в утоплении Москвы! Дать двадцать четыре часа жителям на выезд, а город – утопить. Желательно, вместе с чиновниками. Чтобы все деньги страны в ней, как в «черной дыре», не исчезали.
Но вместо той, настоящей столицы выкручивало нашу – одноименную. Порывы ветра достигали пятидесяти метров в минуту. Или в секунду? Нет, наверное, в секунду.
Однажды чиф даже поинтересовался, приготовили ли мы средства спасения или нет. Валерий постоянно говорил таким тоном и пристально смотрел в упор своими ясными наглыми голубыми глазами, что трудно было понять, в шутку он или всерьез.
– Опять подкалываешь?
– Какое там подкалываешь… – хмыкнул чиф.– Разве не видите, как нас выворачивает? Или действительно не заметили?
Не заметили? Еще как заметили! Я кивнул в знак согласия.
– Ну вот! Корпус дрожит и раскачивается, посмотрите, какая вибрация в районе четвертого танка…
– Ну и…
– Еще немного добавить волны и ветра, и переломимся пополам.
– Да ладно! – не поверил я в искренность слов этого насмешника. – Мы ведь идем на такой громадине – сто сорок тысяч тонн…
– Именно такие гиганты и ломаются! Малыши переворачивает – тонут, а супера вначале переламывает, а тонут потом. Сейчас снова сыграем очередной аврал, по тревоге хватайте эти оранжевые спасательные жилеты и бегом к спасательной капсуле на корме, там вам покажу ваши места в случае чего…
Я потер в задумчивости ухо, переглянулся с Лосевым и вслух заметил с обидой:
– Это надо же, как нам не везет! Выжить в боях с духами и пиратами, чтобы просто утопнуть? Этот океан нас прямо-таки не хочет отпустить домой. Может, мы обидели его чем? Вольдемар! Молился ли ты на ночь, Дездемон? Ступай да правильно и истово молись!
Лосев буркнул что-то про святотатство, однако ж тем не менее отправился в каюту и уселся за чтение адвентистской Библии. Или, возможно, обычной Библии, кто знает, какая она у них.
Обошлось – танкер не утонул! Корпус выдержал, течи не дал, не разошелся по швам, и мы благополучно проскочили самый эпицентр шторма. Однако ураган сильно задержал «Столицу» в пути, опоздали на целые сутки – и груз ушел. Ход упал до четырех узлов, а как дашь больше, если тебя течением и ветром несет назад, к Индии? Фрахтователь отказался от наших услуг, разорвал контракт и отдал нефть другой компании. Руководство ругалось, метало громы и молнии на голову мастера, грозило санкциями. А в чем он виноват? Хорошо еще, что живыми выбрались. Без вины виноватый Иван Иванович был в ярости:
– Второй раз за рейс контракт сорвался – полгода ходим впустую! Разгрузились в Штатах, пришли в Сингапур – простояли просто так два месяца, едва нашли груз в Эмиратах – и снова облом! Теперь велят войти в Персидский залив и встать в Джабале на якоре.
– Подождем, – ответил я на это философски. – Нам не к спеху.
– Вам-то не к спеху, но сколько мы там проторчим? Кстати, мэйл пришел от арабов, что в территориальные воды Саудовской Аравии нельзя заходить с автоматическим оружием. Связывайся со своим руководством…
Яркин был не на шутку озадачен, маршрут планировался один – в Эмираты, а вышло по-другому:
– Делать нечего: расстреляйте патроны, стволы распилите, сфотографируйте и выбрасывайте в воду!
Экипаж обрадовался неожиданному развлечению. Каждый, кто служил, хотел вспомнить армейскую молодость, а кто не служил – хотя бы чуток нюхнуть пороха, приобщиться к мужской профессии. Боцман обвязал две канистры концами, и понеслось!.. Лосев снаряжал магазины патронами, а я выдавал их под роспись – по десять патронов на каждого. Моряки, тщательно выцеливая, стреляли короткими очередями, тщетно пытаясь поймать в прицел прыгающие на волнах канистры. По завершении стрельб подтопленные емкости вытянули на палубу – начали считать пробоины. В канистрах оказалось одиннадцать дырок, а претендентов на них было двадцать человек.
– Это я попал! – безапелляционно заявил мастер, тыкая в рваную пробоину.
– А эти две мои! – авторитетно показал дед на отверстия во второй канистре.
– И моя дырка должна быть… – уверенно сказал чиф. – Когда я служил в морской пехоте, был лучшим стрелком в роте!
Я лишь посмеивался – одни «зоркие соколы»! Даже не стал претендовать ни на одно попадание, путь порадуются и потешут самолюбие. Снайпера…
Ну да не важно, какие вышли результаты, – дело сделано, и пора пилить автоматы. Сварщик принес инструменты, зажег горелку и резанул автоматы пополам. Сфотографировали номера оружия, отослали в московский офис, заодно перекинули ланкийцу на флешку – для отчетности в фирме, в Галле. Но, как говорится, не спеши выполнять поставленную задачу, потому что можешь получить новую.
Едва я дозвонился до Алекса, первое, что услышал, был вопрос:
– Вы оружие, случаем, еще не успели утопить?
– Не успели, но уже порезали. Сейчас утопим…
– Черт! А я хотел вас пересадить на контейнеровоз… Тогда домой! Визы оформлю, куплю билеты и шабаш!
На Вольдемара было жалко глядеть, лицо стало таким уморительно грустным – вот-вот заплачет. До того человека замучили долги, что готов год из моря и боев не вылезать, – жена не работает, алименты, кредиты…
А вот мне было абсолютно не жаль – хотелось домой. Пора бы передохнуть пару недель, пообщаться с семьей, а уж потом, с новыми силами и энергией, вернуться на передовую линию борьбы с пиратством.
С переборки кают-компании на нас, бездельников, с укором взирал фотопортрет, мягко говоря, не вполне фотогеничной супруги бывшего столичного мэра. Куда ни сядешь – преследует взглядом, словно укоряет за безделье. Не выдержал, спросил капитана, почему фотографию не убрали, ведь этот мэр уже в отставке. Или экипаж не в курсе смены власти?
– Почему не в курсе? Знаем,– ответил Иван Иванович. – Дело в том, что она «крестная мама» нашего судна – принимала участие в спуске на воду. Даже забавная заминка на торжественном мероприятии вышла: бутылку шампанского о киль лишь с третьего раза сумела разбить. Это по слухам, сам я не очевидец. Ну да не суть. Нам начальство сразу дало указание снять фото, как только в городе власть сменилась. И тут пошли неприятности: то разлив топлива, то угроза столкновения, то машина забарахлила, и продукты стали портиться. От греха подальше вернул «крестную» на место – проблем стало меньше. Что значит старая морская примета! И как тут не поверишь в темные силы.
Капитан порадовал гостей-пассажиров (а как нас безоружных по-иному называть?) новым развлечением – морской прогулкой на катере, а точнее, это были плановые ходовые испытания спасательных средств. Спасательная капсула была приметного цвета для открытого океана – ярко-оранжевого и довольно забавной овальной конфигурации, делавшей ее похожей на маленькую ракету.
– Рискнете?
– А в чем риск? – не понял я, шутит он или нет.
Оказывается, «Столичная» капсула-шлюпка была не вполне исправна – предыдущие испытания прошли неудачно. Чиф Валера со смехом поведал недавнюю забавную историю, которая могла обернуться крупными неприятностями для всех.
– По срокам – по регламенту, мы должны были давно ее испытать, и можно, конечно, было отослать отписку, состряпать бумагу, мол, проверили по тревоге – все механизмы и агрегаты исправны. Но! Первое: зачем формализм? Второе: капсула ведь наше единственное спасение в экстренной ситуации. Тем более что без дела, без движения болтаемся на якорной стоянке на рейде Сингапура – два месяца впустую ждали груза (а мне в радость: получение и сдача груза – главная работа старпома), и народ от скуки одурел. Так хоть какое-то развлечение.
В капсулу уселись свободные от вахты – человек двадцать: капитан, дед, я, третий штурман, электромеханик и прочие «туристы». На танкере остались только боцман, вахта, второй помощник спит, к вахте готовится, да повариха хлопочет на камбузе. Спустили капсулу – идем! Море спокойное, солнышко светит, рыбки летучие прыскают от бортов. Красота! Но недолго мы весело катались. Бац – заглохли! Мотор надсадно вякнул, дыр-дыр – и тишина. Течением нас потихонечку уносит прочь от родного танкера в пролив, а мы сколько ни пытаемся, завести мотор не получается никак. Сообщили по радиосвязи на борт о проблеме, третий штурман с вахты вместе с боцманом рванули нас спасать – спустили моторку и пошли на помощь. И тут – кто бы ожидал? – новая неприятность. Отошли «спасатели» метров на пятьдесят и тоже заглохли! Представляешь, такая картина: оставленный экипажем исправный танкер стоит на якоре и покачивается на легкой волне, а почти весь экипаж болтается в беспомощности – плывет в пролив по воле волн в сторону открытого моря… Этакий современный «Летучий голландец», а не танкер. Подходи, залазь и делай что хочешь. А ведь в тех краях пиратов и прочих жуликов тоже хватает. Правда, они в основном по мелочи шустрят – моряков грабят, личные вещи да судовую кассу.
– Представляю изумление поварихи и второго штурмана! – хохотнул я. – На обеде – никого! На вахте – никого!
– Ну, слава Богу, до этого не дошло! На наше счастье, боцман и штурман сумели-таки завести моторку, зацепили и подтянули капсулу обратно к танкеру, а не то был бы скандал на весь флот. Да не просто скандал, сами могли бы пропасть в море – когда это нас искать начали бы? Часа через три, когда второй помощник выспался бы? Или, действительно, когда повариха отсутствие едоков хватилась бы. А вскоре по возвращении на танкер налетел ураган, начался жестокий шторм – вот была бы нам «потеха» в проливе!
Итак, кататься – значит кататься! Половина экипажа погрузилась в капсулу, нашлось места и для двоих секьюрити, ланкиец от экскурсии благоразумно отказался. Боцман встал за пульт управления лебедкой для спуска капсулы на воду. Поехали! С жужжанием заработала лебедка, капсула зависла в воздухе и сдвинулась со стартовой позиции.
– Пристегнуть ремни! – скомандовал дед Геннадий.
– Нас бросят «по-боевому» или аккуратно спустят? – поинтересовался я на всякий случай.
– Это уж как получится! Ты как хочешь? – ухмыльнулся чиф. – Желаешь испытать ощущения свободного полета?
– Нет-нет! Лучше аккуратно!
– Ладно, будет вам аккуратно,– согласился Дед.
Мы с Вольдемаром нашарили ремни на сиденьях, пристегнулись. Я заметил, что матросы вторые ремни, притороченные к подголовникам, прикрепили на лбу.
– Это чтобы шейные позвонки не сломать, если плавный спуск не удастся и сорвемся с верхотуры пятого этажа,– пояснил третий штурман.
«Можно не цеплять, Геннадий ведь обещал, что плавно опустят, а не бросят»,– беспечно подумал я, надеясь на Деда, однако уперся ногами в днище и ухватился руками за ручки переднего сиденья.
Геннадий слово сдержал – боцман нас опустил аккуратно, не уронил. Минутное дело, и вот уже рядом с иллюминатором плавно покачивается огромная бордового цвета корма танкера. Стармех повернул ключ зажигания, мотор зажужжал, взялся за штурвал, «газанул» и мы медленно двинулись вдоль борта.
«Ура! Он сказал:“Поехали!” И взмахнул рукой!..»
Стояла безветренная погода – полный штиль, нестерпимо яркое солнце отражалось от зеркальной поверхности залива, больно слепя глаза. Однако шли мы недолго: внезапно пассажирский отсек заволокло густыми клубами едкого дыма, которые проникли откуда-то снизу из-под палубы.
– Аврал! Пожар! Всем наверх! – истошно заорал чиф. – Дед, глуши мотор! Хватит газовать – угорим!
Пассажиры принялись лихорадочно отстегивать страховочные ремни, некоторые запутались, особенно проблемно было освободиться от ремешков на головах, но все же никто не пострадал: по очереди, не создавая толкучку и панику, выбирались наружу. Ответственный за проведение испытаний дед Геннадий огляделся, но, не видя истинной причины появления дыма, заглушил мотор и вылез на корму последним.
Капсула чадила, как неисправная печная труба, и экипаж теснился у входа в клубах дыма, цепляясь за поручни. Два молодых штурмана – третий и четвертый, а с ними и практикант-электрик уселись на крыше, туда же выбрались и мы, охранники. Дед, моторист и электромеханик открыли крышку двигателя и принялись искать причину задымления.
Ну вот, хоть и небольшое, но очередное морское приключение! Сидеть «верхом» на капсуле было удобно, для пятерых вполне просторно. Прочихались, прокашлялись и захотелось новых впечатлений.
– Может быть, искупаемся? – предложил я чифу, без особой надежды на согласие.
– Лучше не надо – мастер вломит звездюлей! Он и без того зол как собака за переход впустую и потерю груза, да и с капсулой опять незадача. Наверное, снова придется шлюпку спускать… И если вы хотели купаться – надо было спрашивать заранее.
Все обошлось, ничего страшного не случилось. Дед вскоре нашел причину «газовой камеры» – выхлопная труба в кормовой части прогорела, и поэтому дым на ходу засасывало внутрь. На плаву исправить не получалось, ремонт отложили – сварщик заварит в стационарных условиях.
Сидя на крыше, мы с Вольдемаром и молодежью так и доехали до танкера, до стартовой площадки. Чиф скомандовал: «По местам!», экипаж распределился по лавкам, согласно «купленным билетам». Закрепились за сцепку, и боцман поднял капсулу на место.
Позже мы просматривали забавную видеозапись, сделанную с палубы танкера, где был слышен насмешливый голос капитана, комментирующий события за кадром: смотри, как задымили, полезли спасаться наружу – как тараканы…
…Ну что же, даже такая короткая морская прогулка – какое-никакое, а разнообразие в монотонной судовой жизни.
Алекс через агента заказал для команды секьюрити визы в Объединенные Эмираты, но сход на берег был внеплановый, и подходящих фотографий у нас не оказалось. Фотографии – дело поправимое: приставили по очереди к переборке, сделали официальные фото на фоне белой простыни, отсканировали вместе с паспортами и выслали в агентскую контору. Визы должны были сделать за три-четыре дня, но дело растянулось на две недели, что-то застопорилось – не получалось.
Капитан заметно нервничал, оказалось, он забыл сделать запись об уничтожении и утилизации оружия, а в воды залива нельзя ничего выбрасывать – даже железо. А ну как нагрянут власти или экологи! «А куда вы дели автоматы и патроны?» Если оружие не выкинули в здешние запретные воды – значит, обманываем власти, прячем где-то на борту. Контрабанда оружия! Могут не поверить и устроить тотальный и тщательный обыск на судне в поисках нелегального оружия.
Мастер не выдержал, отвел меня в сторонку и застонал:
– Арабы перероют весь танкер и либо оштрафуют за мусор, разбрасываемый в бухте, либо арестуют за нелегальные автоматы! Что то, что это – все плохо! А без вас нет никаких проблем – весь спрос с убывшей охраны.
Я, как мог, успокаивал его, мол, все тип-топ, Яркин вот-вот визы пришлет, а на самом деле тоже немного переживал. Шефу-то дома хорошо, а нам тут жить и бояться ареста за мифическую контрабанду оружия. Поди, попробуй докажи что-то этим фундаменталистам.
Но волнение я изображал лишь при встрече с капитаном, ежась под его немым вопросом: когда же вы уберетесь с судна? И повариха была того же мнения:
– Как вы меня достали своей едой! Сплошные претензии и жалобы!
– Кто именно жалуется?
Это заявление поварихи меня искренне удивило и расстроило.
– Азиат ваш плачется мастеру, что голодает. Но я отдельно для него готовить не нанималась. Да и второй, ваш товарищ, тоже привереда: в еде копается, ковыряется, бубнит…
– Ко мне претензии есть?
– К тебе нет!
И на том спасибо, дорогая!
Мы оказались на настоящем курорте. Распорядок дня был расслабляющий: завтрак, прогулка вдоль борта, утренний загар, купание под струями морской воды из пожарного брандспойта (своего рода «душ Шарко»), потом снова загар, рыбалка, обед и вновь загар с перерывом на легкий сон, а в конце суток ужин и прочие развлечения в кают-компании: нарды, карты, кино и домино.
Не служба – санаторий! Отдых плюс каждый день тикают неплохие, хотя и урезанные, командировочные…
– И за этот «труд» вам еще деньги платят? – ухмылялся ехидный насмешник чиф. – Служба, как на курорте! А люди за поездку в Эмираты большие деньги выкладывают. Не врешь, точно за туризм не доплачиваете?
– Нонче во время стоянки в порту зарплата лишь по пятьдесят баксов в день,– подтвердил я, ухмыляясь. – Но не с нас – нам…
– Тогда чего нервничать? Ждите визы и никуда не торопитесь. Не успеют сделать – пойдем вместе в Саудовскую Аравию или в Кувейт. Где-нибудь вас оптом да сдадим…
Наш спутник Сунил Сунишан был довольно милым человеком: тихий, спокойный, улыбчивый, молчаливый. И образ жизни вел неспешный, размеренный: утром – молитва, вечером – чтение религиозной книги и повторение английского, перед сном – легкая прогулка по периметру танкера. Коммуникабельный и неконфликтный.
Обычно с утра пораньше мы с Вольдемаром наслаждались контрастным душем – резкие и мощные струи морской забортной воды, закачиваемой пожарным насосом, хлестали и взбадривали после сна наши размякшие тела.
Однажды поглазеть на наш моцион пришел ланкиец. Поздоровался, мы в ответ тоже проорали дружные приветствия. На утреннюю прогулку Сунил облачился в толстые брюки, свитер и на нос водрузил огромные солнечные очки.
– Хеллоу! Гоу, май френд! Ком! Иди! Присоединяйся! – дружно завопили радующиеся жизни россияне. – Свим-свим! Купаться!
– Спасибо, не хочу. Холодно,– протестующе замотал головой и замахал руками напарник, отвергая наше приглашение.
Мы были шокированы столь чудным ответом.
– Как холодно? Двадцать пять градусов? – поразился я, ведь для нас, европейцев, и двадцать три градуса – жара.
– Нет-нет, холодно! – отнекивался ланкиец, с ужасом глядя на резвящихся «бледнолицых».
Не хочешь, как хочешь, была бы честь предложена. Продолжили барахтаться без «собрата по оружию», нам и без тебя хорошо. Вскоре солнце взошло в зенит и начало не на шутку припекать. Сунишан тем временем завершил свою ежедневную пешую прогулку по периметру судна и вернулся к душевой. Мы уже накупались досыта и валялись на лежаках кверху пузом, загорали. Вновь позвали иностранного товарища:
– Сунил! Давай позагораем! Тридцать градусов! Тепло! Жара!
Однако наш ланкиец вновь покачал головой:
– Спасибо, но я солнце не люблю…
«Это он-то солнце не любит?! Черный, будто головешка, выхваченная из печи!» – ухмыльнулся я про себя.
Получение виз подозрительно затянулось. Вторая неделя стоянки была на исходе, а «воз» и ныне там. Капитан нервничал – вот-вот предстоял выход в следующий порт, а на нем «гирей» висело толком не оформленное на списание оружие, да и мы как пассажиры были лишними – вписанными в крюв-лист (в судовую роль) лишь до Джабаля. На самом деле, вряд ли кто и проверил бы эти записи с оружием, но чем черт не шутит! Надежнее перестраховаться. Кому нужны эти лишние заморочки?
– Когда же вам визы сделают? – встречал меня каждое утро Иваныч за завтраком одним и тем же унылым вопросом.
– А я знаю? Я вообще без связи… Запрашивайте! Высылайте во все адреса телеграммы.
Я и сам волновался: через каждые два-три часа поднимался на мостик и тормошил ничего не ведающих и беспомощных штурманов.
– Тебе чего на нашем курорте не живется? – продолжал удивляться Валера. – Заскучал по дому?
– Мастер бубнит!
– Не обращай на старика внимания! Работа у него такая: переживать и бубнить! Загорай, плескайся под душем… Да еще и за деньги… Эх, мне бы очутиться на вашем месте…Мечта всей жизни!
Возможно, он прав? Зачем суечусь?
В конце концов выяснилось, что было причиной задержки виз: вернее, не что, а кто. Виновником был наш ланкийский «союзник» Сунил Сунишан: в ксерокопии, высланной в консульство капитаном, на странице с датой срока действия паспорта стояла отметка «по ноябрь 2011 года», а на обороте была сделана приписка, заверенная печатью, о том, что документ продлен еще на год. Запись не заметили и ксерокопию именно этой страницы капитан не выслал. Наш ланкиец пытался что-то пояснить морякам, но его не поняли, – теперь наконец-то разобрались.
А я, грешным делом, начал переживать: не подали ли случаем в розыск на меня и Вольдемара по всем арабским странам с целью ареста или, наоборот, не закрыт ли нам в эти страны въезд по недавним проблемным делам.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Супер-Марио