Рубиновый венец 56
Августа Карловна молча встала, подошла к секретеру. Достала из ящика кожаный кошелек, не торопясь отсчитала купцу оговоренную сумму. Золотые монеты звякнули на столе.
— Ждите дальнейших распоряжений, — хрипло сказала она, не поднимая глаз.
А в том, что они будут, она уже не сомневалась. Теперь у нее есть все козыри — долги отца и компромат на саму девицу. Этого достаточно, чтобы раз и навсегда покончить с угрозой нежелательного брака.
Касьянов сгреб деньги, пересчитал, довольно кивнул. Но задерживался, явно ожидая еще чего-то.
— За дальнейшие услуги потребуется дополнительная плата, — наконец решился он.
— Сколько?
— Зависит от объема работы. Если понадобится распространить сведения в нужных кругах — это одна цена. Если документальные доказательства предъявлять — другая.
Августа Карловна согласно кивнула и сделала жест рукой, чтобы он удалился. Она больше не могла выносить его присутствие — нужно остаться одной и осмыслить услышанное.
— Можете идти, — холодно сказала она.
Касьянов поклонился, направился к двери. На пороге обернулся:
— Ваше сиятельство, позволю себе заметить — действовать нужно быстро. Князь может вернуться раньше срока.
— Об этом я подумаю сама.
Касьянов удалился, довольный сделкой. Августа Карловна проводила его до двери молча. Разум уже работал, выстраивая стратегию уничтожения соперницы.
Августа Карловна опустилась в кресло, закрыла глаза. Информация была ошеломляющей — сын не только готовился к свадьбе втайне, но и...
"Два часа в темном доме", — мысленно повторила она. Репутация этой выскочки теперь висела на волоске. Стоит правильно использовать полученные сведения, и скандал будет неизбежен.
Княгиня встала, подошла к камину. В огне она словно видела будущее — как рушится этот нелепый роман, как сын, наконец, понимает свою ошибку.
— Теперь посмотрим, кто кого переиграет, — тихо проговорила она.
План начинал складываться в голове. Действовать нужно осторожно, поэтапно. Сначала пустить слухи в определенных кругах, потом предъявить "документальные доказательства".
Однако, мыслить хладнокровно она не могла. Требовалось время. Августа Карловна почувствовала, как ее охватывает настоящая буря эмоций. Потрясение от услышанного сменялся нарастающей яростью, которая постепенно превращалась в холодный расчет.
Она встала с кресла, подошла к зеркалу. В отражении видела бледное лицо с горящими глазами. Руки дрожали от злости.
— Эта девчонка меня почти переиграла! — прошептала она, сжимая кулаки. — Пока я строила планы, она уже соблазнила моего сына.
Августа Карловна начала ходить по будуару, не в силах усидеть на месте. Мысли складывались в четкую картину.
Значит, Вольдемар не просто увлекся провинциальной барышней. Он готовился к свадьбе всерьез — обустраивал дом, покупал мебель. А эта хитрая особа... Два часа в темном доме!
— Наглая… , — процедила сквозь зубы княгиня. — Прикидывалась невинной овечкой, а сама...
Теперь сын был связан с этой девицей не только чувством, но и интимностью. Это приводило Августу Карловну в состояние ледяной ярости.
Она остановилась у окна, глядя на заснеженный сад. Перед глазами стоял образ Вольдемара с той девчонкой.
— Думала, что умнее меня, — тихо говорила она. — Что может обвести вокруг пальца опытную женщину. Но теперь у меня есть все козыри.
Долги отца, компрометирующие обстоятельства тайного свидания — этого достаточно, чтобы покончить с угрозой навсегда. Нужно только правильно использовать информацию.
Августа Карловна села за секретер, достала лист бумаги. Начала составлять план действий. Торопиться нельзя — месть должна быть холодной и расчетливой.
- Долги — это финансовая сторона, — бормотала она, водя пером по бумаге. — А свидание... это моральный удар.
Августа Карловна встала, снова принялась ходить. Вот теперь в её голове созревал план.
Действовать нужно было осторожно, поэтапно. Сначала пустить слухи в определённых кругах общества. Дать информации просочиться естественным путём. Потом, когда почва будет подготовлена, предъявить документальные доказательства.
— Кузьмины, Мещерские, Сиротины, — перечисляла она влиятельные семьи. — Стоит намекнуть нужным людям, и слухи разойдутся сами.
Княгиня подошла к камину, где тлели угли. В красноватом свете она выглядела особенно мрачно — бледное лицо, горящие глаза, сжатые губы.
— Сначала про долги, — решила она. — Это подготовит общественное мнение. Потом про свидание. А когда скандал разразится...
Она не договорила, но улыбка на её лице была страшнее любых слов.
До возвращения Вольдемара оставался месяц. Времени достаточно, чтобы всё рассчитать и претворить в жизнь. Главное — не торопиться и не оставить следов, которые могли бы привести к ней.
***
Январское утро встретило Августу Карловну серым небом и колючим снегом за окнами будуара. Княгиня сидела за секретером, перебирая утреннюю корреспонденцию, когда камердинер доложил о прибытии нарочного с пакетом.
Узнав, что посланец прибыл от Федора Яковлевича Касьянова, Августа Карловна почувствовала, как сердце учащенно забилось. Наконец-то! Она так ждала этих документов.
Толстый конверт лежал на столе, источая какую-то зловещую тяжесть. Княгиня медленно вскрыла печать, достала содержимое. На столе оказались несколько листов с официальными печатями, копии долговых расписок и аккуратно переписанные показания свидетеля.
Августа Карловна надела очки, принялась тщательно изучать каждую бумагу. Долговые расписки покойного Георгия Петровича Касьянова на сумму двадцати пяти тысяч рублей серебром. Проценты, набежавшие за годы.
— Превосходно, — тихо проговорила она, откладывая финансовые документы.
Но самым ценным оказались показания свидетеля о тайном свидании. Каждая строчка была выписана четким почерком, с указанием даты, времени, подробностей. Как барышня Мария Георгиевна украдкой покинула дом Фокиных. Как встретилась с князем Шумским у его кареты. Как провели в пустом доме на Каменноостровском проспекте более двух часов при слабом свете свечей. В полумраке.
Августа Карловна отложила бумаги, откинулась в кресле. По лицу разливалась холодная улыбка удовлетворения.
— Наконец-то! — думала она с торжеством в сотый раз. Эти мысли ее радовали, она озвучивала их вновь и вновь. — Теперь у меня есть всё необходимое, чтобы покончить с этой историей раз и навсегда.
Документы были безупречно оформлены, свидетель готов был подтвердить показания под присягой. Касьянов постарался на славу — за деньги получила она настоящее оружие против выскочки.
Княгиня еще раз пересмотрела бумаги, убеждаясь в их достоверности. Все печати на месте, почерки разные, даты совпадают. Теперь осталось только решить, как именно использовать эти козыри для максимального эффекта.
Убрав документы в секретер под замок, Августа Карловна осталась одна в своем будуаре. За окном завывал ветер, метя снег по улице, но княгиня его не замечала — все мысли были заняты планированием предстоящих действий.
Первоначальное желание публично опозорить Марию, выставить ее на всеобщее посмешище и презрение, постепенно сменялось более хладнокровными расчетами. Августа Карловна была слишком опытной интриганкой, чтобы действовать сгоряча.
— Если я устрою скандал, грязь может забрызгать и Вольдемара, — размышляла она, расхаживая по комнате. — А этого я позволить не могу.
Она остановилась перед зеркалом, пристально глядя на свое отражение. Сын должен был остаться чистым для брака с Анной Долговой. На его репутации не должно быть ни единого пятнышка, ни малейшего намека на связь с падшей женщиной.
— Нет, публичный скандал исключен, — твердо решила княгиня. — Слишком много людей узнает подробности. А светское общество любит сплетни.
Августа Карловна села в кресло, сложила руки на коленях. Нужно было действовать тонко, без публичного шума. Чтобы Мария исчезла из жизни Вольдемара бесследно, а он сам никогда не узнал истинных причин этого исчезновения.
— Адресное воздействие, — пробормотала она. — Точечные удары по самым болевым точкам.
Планы начинали складываться в стройную систему. Фокины — люди респектабельные, дорожат репутацией. Они первые откажутся от Марии, если узнают о ее долгах и сомнительном поведении. А без их покровительства девушка окажется беззащитной.
Княгиня встала, подошла к окну.
— Никакого шума, никакой огласки, — шептала она. — Просто эта провинциальная мышка исчезнет, и все.
**
Лев Ильич Шумский замечал странности в поведении жены уже несколько дней. Опытный глаз придворного, привыкший читать людей по малейшим изменениям в мимике и жестах, не мог не отметить перемен в Августе Карловне.
Лихорадочный взгляд, нервозность, постоянные уединения в будуаре с какими-то бумагами. Княгиня стала рассеянной за обедом, отвечала невпопад на вопросы, а вчера он застал ее за письменным столом — она поспешно спрятала какие-то документы, увидев его.