- Значит, вы не сердитесь на меня. - Ксения и Тамара Аркадьевна сидели за столом, не притронувшись к чаю. Воронова всё ещё держала в руках телефон Ксении, не в силах оторвать взгляд от родного, но такого далёкого и никогда ранее не виденного ею лица внучки.
- Соня, Сонечка... - Тихо произнесла она. - Нет, Ксюша, не сержусь. Ты, девочка, сломала ту стену, которую я сама возвела вокруг себя. Я давно уже пережила все обиды. Горечь, да, осталась, но я не обижаюсь на своих близких.
- Вы простили Ладу? - осторожно спросила Ксения.
- Да. Давно. - Воронова произнесла это так легко, что не возникало никаких сомнений в искренности её слов. - Родители чаще прощают своих детей, чем дети родителей. Может быть, потому, что понимают: в том, какими выросли их дети, часто виноваты сами взрослые. Ксюша, расскажите о ней, что знаете. О них с Соней.
- Они живут вдвоём в вашей прежней квартире... - Ксения замолчала. - Тамара Аркадьевна, можно я напишу Ладе ваш адрес? Мне почему-то кажется, что будет лучше, если вы поговорите с ней самой. Тем более, что мы с вашей дочерью совсем не знакомы и виделись лишь однажды. Я оставлю вам номер её телефона?
Женщина отрицательно покачала головой.
- Нет, Ксения. Я не стану появляться в жизни Лады, пока она сама этого не захочет. Я уходила насовсем. И у меня получалось, пока я считала, что она счастлива. Теперь... Я не прогоню её, но сама... Пусть Лада решает, говорить ли обо мне Соне.
Ксения прикусила язык. Сообщать сейчас, что внучка считает бабушку давно умершей, кажется, не стоило. Тамаре с Ладой обязательно надо встретиться и поговорить. Никто, кроме нас самих, не сможет исправить созданную нами же ситуацию. А они обе слишком долго молчали.
- А где же Ваня? - вдруг спохватилась хозяйка. - Не слишком ли долго гуляют они с вашим сопровождающим? Давай-ка поищем.
Михаил и Ваня обнаружились совсем недалеко от двора. Сидели на поваленном бревне, и Ваня что-то увлечённо рассказывал своему старшему другу. Белобог, вытянувшись, лежал у ног мальчика.
- Ты знаешь, что Леший не злой совсем? - Услышала Ксения. Тамара Аркадьевна улыбнулась и, придержав её за рукав, прижала палец к губам. - Он в славянской мифологии просто лесной дух, защитник животных. Выглядит как высокий мужчина с длинной бородой и волосами по всему телу. Он ходит по лесу, оберегает его от людей, представляешь, дядя Миша. Он не зря пугает, даже иногда показывается на глаза и умеет принимать любой облик: хоть растения, хоть гриба, иногда животного или даже человека. Только Лешего можно отличить от других людей по двум признакам: у него глаза горят волшебным огнём, а обувь задом наперед надета. Мы когда заблудились, тётя Тома тоже сказала, что нас Леший запутал, он может так: заведет человека в лес и бросит на съедение зверям. Но те, кто уважительно относятся к природе, могут даже подружиться с ним, и он поможет тогда. Дядя Миша, я вот думаю, может быть, он рассердился, что мы грибов много набрали?
- А с ним не поделились. - Воронова потрепала мальчика по волосам. Белобог вскочил и встал рядом с хозяйкой.
- Тётя Тома! - Обрадовался Ваня. - А я дяде Мише рассказываю, что успел прочитать.
- Здравствуйте! - Михаил тоже поднялся с бревна. - Хорошо у вас здесь. Настоящее лесное царство.
- Да, вы правы. Здесь и вправду хорошо. Спокойно. Потому что людей мало. Леший отводит нерадивых туристов. - Улыбнулась Тамара Аркадьевна. - Но хорошим людям мы рады. Добро пожаловать в дом, Михаил. В избушку местной Бабы-Яги.
Невролог беспомощно посмотрел на Ксению, но она лишь улыбнулась и кивнула.
- Там маленькая печь. - Шепнула она Михаилу. - Ты точно не поместишься.
Ваня у Вороновой чувствовал себя как дома и весело болтал с хозяйкой, а врач сперва осматривался с удивлением, но вскоре тоже расслабился и дальше беседовал с Тамарой Аркадьевной уже свободно, расспрашивая о здешних условиях и местах для рыбалки.
- Ксюша. - Удержала хозяйка Ксению, когда Ваня с Михаилом уже сели в машину. - Спасибо тебе за добрые вести и за то, что потратила время, чтобы помочь чужому человеку. А к Михаилу ты приглядись. Хорошим отцом он Ване будет. Такой не обидит.
- Да что вы, Тамара Аркадьевна. - Щёки Ксении порозовели. - Я его несколько дней назад впервые увидела.
- Вот и присмотрись. Я теперь в людях редко ошибаюсь, девочка...
Вечером, когда Ваня уже спал, Ксения тихо рассказывала Михаилу историю Вороновой.
- А в какой больнице она лечилась? - вдруг спросил он. - У меня в этом городе однокурсник работает. Не последний человек в здравоохранении.
- Я не знаю. - растерялась Ксения. - Мы просто разговаривали. Зачем тебе?
- Странно. Не мог онкологический диагноз исчезнуть сам по себе без лечения, тем более агрессивная форма. Мне интересно как врачу.
- Женя сказал, что путаница в анализах всё же возможна.
- Да возможно-то всё, но хотелось бы уточнить. Вдруг какой-то удивительный клинический случай. Можешь спросить у Тамары Аркадьевны? Вы же теперь обменялись с ней номерами?
- Миш, мне неудобно как-то. - Ксения замялась. - Я и так влезла, куда не следовало. Это хорошо ещё, что Тамара Аркадьевна не рассердилась.
- Тогда ты позвони, а спрошу я. - Решил Михаил. - Я врач. Мне можно.
- Ты врач. Тебе можно. - Ксения улыбнулась. - Надо укладываться, врач. Завтра выезжать.
- Жаль. Места здесь красивые. Если бы не работа и не школа Ванина, можно было бы задержаться. Давай договоримся, что ещё раз приедем сюда все вместе. Если пригласите, конечно...
Вернувшись домой, Ксения отправила сообщение Ладе и перезвонила:
- Лада, вы получили сообщение? Там адрес вашей мамы и объяснение, как доехать до хутора. Если захотите.
- Спасибо. - Тихо произнесла она. - Надо подумать, как сказать Соне, что её бабушка жива.
- Скажите правду. - Вырвалось у Ксении. - Простите. Я сама не всегда её говорю. Но здесь, кажется, другого выхода нет. Соня - умная девочка.
- Пожалуй, вы правы. Придётся сказать уже хотя бы для того, чтобы мой ребёнок, возможно, не повторил моих ошибок.
- Лада, у вас чудесная мама. Берегите её.
Ксения сбросила звонок, но долго ещё сидела с телефоном в руке, думая о том, сможет ли молодая женщина, почти её ровесница, переступить страх, неловкость, опасение потерять доверие собственного ребёнка. Смогла бы она сама?
* * * * *
«Сонечка». - Тамара Аркадьевна снова и снова смотрела на фотографию, пересланную ей Ксенией. - «Как же она похожа на Севу». Овал лица, глаза, даже взгляд тот же: внимательный, вдумчивый, словно внучка так же, как и её сын, видит что-то, спрятанное за словами и поступками других людей. Справится ли с собой Лада? Сможет ли рассказать дочери хотя бы часть правды? Сама Тамара не в праве делать это. Ей бы только увидеть Соню. Ксения говорила, что девочка знает про неё. Интересно, что рассказывала ей её мать? Чувствовала ли Лада себя счастливой в детстве или она, Тамара, всё же что-то упустила? Она всегда любила свою девочку, Лада не могла не понимать этого. Или могла? А если они приедут, а у неё здесь всё так, по-спартански. Надо съездить в район, купить хотя бы ещё пару подушек и новый комплект постельного белья. А может быть, зря она, глупая, суетится, и Лада решит, что не стоит ничего менять.
- Будут гости у нас с тобой, Белобог? - Она погладила сидящего рядом пса. - Что скажешь?
Пёс вскочил, подбежал к двери, завилял хвостом.
- Добрый знак. - Воронова улыбнулась собаке. - Завтра в район поеду. Ты дом охранять останешься.
Белобог согласно фыркнул и улёгся около двери.
Однако дни шли, а на дороге к лесному хутору так никто и не появился, звонков, кроме как от Ксюши и Вани, тоже не было. Тамара Аркадьевна думала, что пережить очередное разочарование будет труднее, но отчего-то оказалось, что нет. Решение дочери она восприняла спокойно, словно изначально не верила в то, что что-то изменится. Фотографию Сони ей смогли распечатать, и теперь портрет внучки стоял на полке рядом с книгами. Тамара Аркадьевна смотрела на него и представляла, как живёт сейчас и чем занимается Соня.
Начало ноября выдалось холодным и дождливым. Как-то резко облетели последние листья с деревьев, словно неизвестный художник ластиком стёр неудавшуюся картину. Только еловые лапы оставались зелёными, не позволяя природе и людям окончательно впасть в уныние.
- Ничего, Белобог, глядишь, скоро снег выпадет, чище будет.
Тамара Аркадьевна по давней привычке разговаривала с собакой. Привыкший слышать человеческую речь Белобог, как обычно, слушал внимательно, но вдруг вскочил, подбежал к двери и замер, подняв уши и склонив голову набок.
- Ты чего? - удивилась она. - Заплутал, что ли, кто? Да в такую погоду по лесу и не ходят.
Пёс нетерпеливо гавкнул. Воронова открыла дверь и замерла. У забора под большим зонтом ютились две фигурки. Сколько бы лет ни прошло, свою дочь она узнала бы из миллионов других людей. А при виде тоненькой высокой девочки, зябко кутавшейся в короткую модную курточку, сердце Тамары Аркадьевны неровно и сильно забилось. Она почувствовала, как кружится голова, и прислонилась к стене.
- Бабушка! - Соня выскочила из-под зонта и легко взбежала на крыльцо, задевая длинными ногами болтающуюся в руках сумку. - Тебе плохо?
- Нет, Сонечка, нет. - Непослушными губами произнесла она, всё ещё не веря в происходящее. На неё смотрели Севины глаза, но это был не Сева. Это была совсем другая, но такая бесконечно родная девочка, что при взгляде на неё трудно было дышать. Тамара Аркадьевна вдруг ясно осознала, что Сева не вернётся никогда, даже в очень похожем на него образе, но есть живой человек, её родная маленькая душа, которая вот она стоит рядом и смотрит беспомощно и испуганно. Она собралась с силами и договорила:
- Я просто очень счастлива.
Лада смотрела на них и не трогалась с места.
- Мам, иди. Что же ты. - Соня повернулась к матери. - Промокнешь совсем. Бабушка, а мы хотели сюрприз сделать. Только пришлось каникул ждать. У нас в этом году такая жесть в школе...
Лада поднялась на крыльцо. Как же постарела её мама за эти годы. Молодая женщина держалась изо всех сил, но губы предательски дрожали. Тамара Аркадьевна обняла её молча и крепко, не требуя слов.
- Давайте-ка в дом. Одежду мокрую снимайте. Будем сушиться и греться.
Она послушно, как маленькая девочка, сняла плащ, сапоги, огляделась, куда повесить.
- Вот сюда одежду можно.
- Бабушка, а у тебя здесь здорово! - Соня вертела головой. - А собаку можно погладить? Она не укусит?
- Он не укусит. Свои, Белобог.
Лада бросила на неё быстрый взгляд, но снова промолчала.
- А кошку зовут Макошь. Макошка.
- Ух ты! И собака, и кошка. - Воскликнула Соня. - А мама против животных в доме. Говорит, с ними много проблем.
- Ну, проблем с любым живым существом хватает. - Тамара Аркадьевна покачала головой. - И с животным, и с человеком, особенно когда болеют.
Лада вздрогнула, будто её ударили. «На свой счёт приняла». - Поняла Тамара Аркадьевна. Господи, да ведь она ничего такого не имела в виду, просто к слову пришлось.
«Не простила». - Подумала Лада. Что же, правильно. Так, как поступила она, никто бы не простил. Она долго размышляла, как сказать Соне о том, что её бабушка жива, а потом решила, как советовала Ксения, не врать.
- Соня, - начала она, - я много лет думала, что твоя бабушка умерла.
- Как это? - Дочь оторвалась от телефона. - Как это думала? Ты разве не точно это знала?
- Давно, ещё до твоего рождения, мы с бабушкой сильно поссорились, и она уехала.
- И дедушка её отпустил?
- Они тогда уже не жили вместе.
- Ну, уехала. А умерла-то почему? Почему ты так подумала?
- Бабушка сильно болела, когда уезжала.
- Болела? И ты отпустила её? - Соня смотрела удивлённо и непонимающе. - Но почему?
- Я была зла на неё. Мне тогда казалось, что мама хочет сделать так, как лучше ей, а не мне. И когда она призналась, что заболела, я крикнула, что она это специально придумала. Но твоя бабушка уехала, и много лет о ней ничего не было известно, вот я и решила...
- Ну, мам, ты даёшь. А в полицию почему не пошла? Они бы нашли.
- Я боялась. Боялась, что мне скажут, что мамы нет больше.
- Детский сад. - Пробормотала Соня. - Сама боялась, но сама решила, что бабушка умерла. Чего-то я, наверное, пока не понимаю во взрослой жизни. Это тебе журналистка сказала, что бабушка жива?
- Она не журналист.
- Блогер?
- Почему блогер, Сонь? Просто неравнодушный человек. Она сказала, где живёт бабушка.
- И чего мы сидим, мам? Надо ехать!
Вот и получилось, что Соня восприняла эту историю совсем не так, как думала Лада. Правда, пришлось ждать до осенних каникул. Но теперь они здесь.
За весь вечер они с Тамарой не сказали друг другу и нескольких слов. И лишь когда измученная дальней дорогой Соня наконец уснула, Лада произнесла, не глядя на мать.
- Мама, прости меня, если когда-нибудь сможешь. Я знаю, что такое предательство трудно простить, теперь знаю, но прошу.
- Я давно простила, дочь. Расскажи лучше, как ты жила все эти годы.
Лада рассказывала ровно, обыденно, почти без эмоций, хотя Тамара видела, как непросто давалось ей это спокойствие.
- Вот так и научилась всему. Живём с Соней дружно, она молодец большая, помогает мне во всём.
- А отец помогал хоть немного?
- Поначалу да. Потом Вероника стала слишком яро выражать недовольство. Она ушла от него три года назад. Он пить начал. Едва не спился совсем. Я его кодировать устала. Но сейчас папа согласился лечиться. Мам, а ты? Как ты сейчас? Папа рассказывал, что когда ты уехала, нам звонили из больницы, говорили, что что-то не то с анализами. Но подробностей не объяснили.
- С Ксюшей доктор приезжал. Спросил, в какой больнице я лечилась, а после перезвонил. Оказывается, тогда, двенадцать лет назад, одновременно со мной анализы сдавала ещё одна Воронова, такое бывает. Но у нас, на беду, и инициалы совпали. Татьяна Анатольевна она. Медсестра анализы перепутала, скандал был, до увольнения дошло, потому что второй Вороновой хуже стало. А я, так получилось, даже не узнала. Думала, природа меня излечила. Михаил этот, друг Ксении, по своим каналам всё выяснил. Так что получается, дочь, в чём-то ты права оказалась: страшной болезни не было у меня. Обманула я тебя, хоть и не нарочно.
- Какая разница, мама. Предать тебя я всё равно предала. И этого не изменить уже. Двенадцать лет жизни потеряно, их не вернуть.
Лада, как ни держалась, всё же заплакала. Тамара Аркадьевна, словно маленькую, погладила дочь по голове.
- Отчего же потеряно. Гляди, девочка какая славная у нас растёт, дочка твоя. И то, что она такая, - твоя заслуга.
- Мама, но ты из-за меня столько времени сидишь в этой глуши. А работа твоя? А наука? Да тебя бы даже сейчас в университет обратно взяли. Квартира наша цела. Папа давно в другом месте живёт. Возвращайся, мам. Соня рада будет. И я...
- Нет, доченька. Не уеду я отсюда уже. Здесь дом мой, хозяйство. - Тамара Аркадьевна кивнула на кошку и пса. - Да и душой прикипела к этим местам. Вы ко мне приезжайте. Летом здесь красота, не то что сейчас. Прожитую жизнь, Ладушка, изменить нельзя, но можно научиться не жалеть о том, что было, а отнестись с благодарностью даже к самым сложным моментам.
Они не спали почти до утра. Говорили о том, о чём не сказать было никому больше, о чём могут говорить только мать и дочь, даже если они были в ссоре ни много ни мало целых двенадцать лет...
Эпилог.
- Ну когда уже мы приедем?
- Вань, ты что, в самом деле, как маленький. - Женя покосился на племянника. - Тамара Аркадьевна хвалила тебя как взрослого человека, а ты словно за год младше стал.
- Хватит тебе, Жень. - Заступился Михаил. - Парень просто устал. То он один на заднем сидении ездил, а в этот раз они вместе с Ксеней.
- Я просто думал, что мы ещё успеем сегодня к тёте Томе заглянуть. - Нахмурившись, сообщил Ваня. - Я по ней и Белобогу соскучился. С этой дороги к ней ближе, чем до Озёрок.
- Кстати, Ваня прав. - Подтвердила Ксения. - Может быть, в самом деле заедем к Тамаре Аркадьевне, хотя бы поздороваемся.
Мужчины переглянулись.
- Можно. - Женя глянул на часы. - Мы ведь никуда не спешим. Миш, ты как?
- Я как все. - Невролог пожал плечами. - Пусть рыба ещё немного подрастёт пока мы едем.
Они, раз в кои-то веки, выбрались в Озёрки все вместе, как давно собирались. Михаил всё чаще проводил свободное время с Ксенией и Ваней, Женя только посмеивался.
- А хорошая была идея отправить вас сюда вместе.
Ксения с Михаилом улыбались в ответ, а Ванька важничал, как будто хранил какие-то секреты, известные только ему.
- Дядь Жень, а мы приедем, не темно ещё будет?
- Не будет темно, Ванёк. Успеешь ещё с Белобогом по лесу погулять.
- Дядя Миша, пойдёшь со мной?
- Если пригласишь...
В доме никого не было.
- Ну вот, приехали. - Ксения огляделась. - Надо было позвонить. Видимо, Тамара Аркадьевна в район уехала.
- Никуда она не уехала! - Крикнул Ваня. - Вон Белобог. Тётя Тома! Белобог!
Пёс потрусил навстречу мальчику. Ваня тоже пошёл вперёд.
- Ой. - Перед ним стояла высокая незнакомая девочка. - Привет. А ты кто?
- Это Соня, внучка Тамары Аркадьевны. - Подсказала догнавшая сына Ксения. - Здравствуй, Соня. Это мой сын Иван.
- Здравствуйте!
- А бабушка где?
- Она в магазин отошла. А Белобога оставила за мной присматривать.
- Он это умеет. - Весело сообщил Ваня. - А ты теперь здесь живёшь?
- Нет. Я к бабушке на лето приехала. И мама потом приедет, когда в отпуск пойдёт. А ты насколько приехал?
- Кажется, на хутор нам придётся ездить ежедневно. - Шепнул Ксении Женя, глядя на весело болтающих детей. - Ваньку мы потеряли.
- Даже Ваня уже нашёл подружку. - Улыбнулась сестра. - Кажется, скоро ты останешься в больнице единственным холостяком.
- Не понял... - Женя поднял брови. - Сестрёнка, это то, о чём я думаю?
- Возможно. По крайней мере, мы рассматривали такой вариант.
- Вот это я понимаю, лето начинается. Миха, ты чего молчал?
- Не только лето. Вообще самое хорошее в жизни только начинается. - Ксения ласково посмотрела на ребят, наглаживающих Белобога. - Причём, кажется, у всех. Так что не отставай, братишка.
- Постараюсь. - Пообещал Женя. - Но это будет уже другая история!
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************