Часть 9. Глава 28
Услышав от Анжелы новость, переданную ей Вероникой, что доктор Гранин просит о встрече, Буран глубоко задумался. Мысли в его голове возникли самые противоречивые. С одной стороны, следовало бы послушать, что скажет этот лепила, как на тюремном языке криминальный авторитет привык называть любых медработников, будь то санитар, фельдшер или даже прославленный хирург. Единственным исключением из этого правила была для него Эллина Печерская. Всё потому, что помогла не только ему, но и Таро в своё время жизнь продлила, и Мартыну.
Но была еще и другая сторона. Буран, узнав от Тальпы всю подноготную Гранина, думал о том, как бы от него избавиться. Не показательно, как он делал это в лихие девяностые и даже в начале двухтысячных, когда привычными методами были взрывчатка под машину (или даже прямо на ее крышу во время движения), меткий выстрел снайпера или просто расстрел из автоматического оружия, притом даже средь бела дня на Невском проспекте. Устранить лепилу Буран собирался так, чтобы ни у кого не возникло даже малейших сомнений: с заведующим клиникой имени Земского произошёл несчастный случай.
«Как там говорилось в «Мастере и Маргарите»? – рассуждал авторитет, прохаживаясь по кабинету. – Беда не в том, что человек смертен, а в том, что иногда он внезапно смертен». Также мелькнула мысль устроить Гранину ДТП с трамваем, чтобы потом все сравнивали его трагическую судьбу с Мишей Берлиозом. Но это вызовет слишком много подозрений и большой общественный резонанс, а Буран всегда предпочитал оставаться в тени, как и любой наделенный огромной властью человек. Это большинству кажется, что кукловоды стоят на всеобщем обозрении. На самом деле они – такие же марионетки, только ниточки невидимые и тянутся к тем, чьих имён никто не знает.
Фёдор Максимович Байкалов был одним из таких, потому идея устроить Гранину образцово-показательную казнь отпала сразу. К тому же не хотелось слишком сильно травмировать Ларису, которая, судя по словам сестры, впервые в жизни искренне полюбила. «Жаль, что этого лепилу, – вздохнул Буран. – Но правду ведь говорят: сердцу не прикажешь. Так может, разрешить ей с ним продолжать отношения?» Походив еще минут двадцать, прикидывая «за» и «против», авторитет понял, что горбатого могила исправит. Он на своём веку повидал всяких: шулеров, воров на доверии, мошенников, альфонсов и прочих, кто умело пользовался своим обаянием и привлекательной внешностью, чтобы обманывать доверчивых женщин. Будучи человеком авторитетным, относился к ним презрительно, хотя и понимал: они тоже участники криминального сообщества, пусть и не настолько, а порой совсем неуважаемые.
Вот чего бы никогда не стал с ними делать Буран, – доверять. Потому решил в итоге твёрдо: никакого разговора с Граниным не будет. Взял телефон и вызвал к себе начальника службы безопасности. У этого человека лет примерно пятидесяти пяти, среднего роста, коренастого, с большими залысинами и отчаянно напоминающего актёра Калягина в молодости, погоняла не было по двум причинам. Только ФИО – Алексей Германович Савин, но настоящие они или нет, не ведал никто, кроме Бурана, который знал всю биографию этого человека и… в некотором смысле испытывал к нему тщательно скрываемую боязнь.
Только авторитет знал, что ровно двадцать лет назад подполковник Савин, возглавлявший тогда отдел собственной безопасности УВД, попал в одну очень некрасивую историю. Позарившись на очень большие деньги, скрыл важную информацию, из-за чего в скором времени произошёл серьёзный инцидент, повлекший за собой гибель около полусотни человек. На такие последствия Савин, само собой, рассчитывать никак не мог, и потому испытал далеко не самые приятные моменты в жизни, когда к нему пришёл сам Мартын и предложил выбор: или мент работает на него (то есть человека, который и приказал дать Савину взятку), или о случившемся узнает милицейское начальство.
Лишь много времени спустя Алексей Германович понял, что и взятка, и то страшное происшествие было тщательно организованной подставой, во главе которой стоял Мартын. Но было слишком поздно: через полгода, опасаясь быть раскрытым, он уволился из органов, и криминальный авторитет, узнав об этом, предложил перейти к нему и возглавить службу безопасности. По сути, контрразведку: не охранять, а собирать информацию, анализировать, проверять контрагентов и тому подобное.
Савин, никогда не отличавшийся высокими моральными принципами, согласился и стал работать на Мартына. Потом узнал, кто его подставил, но остался при воре в законе, – потерявши голову, по волосам не плачут. Да и привык жить, получая столько, сколько не то что подполковнику, многим генералам армии не снилось. Правда, братва не выказывала Савину уважения, но никто даже не смел пикнуть в его сторону. Знали: этот человек способен на такое, отчего мурашки по телу бегут даже у много повидавших на своём воровском веку.
Да, помимо аналитики и сбора данных, Алексей Германович расширил сферу своих обязанностей. Но применял особые методы исключительно в самых сложных случаях. Вот и сегодня, когда Буран попросил его прийти, – именно так, попросил, а не приказал, – понял: потребуется что-то очень серьёзное. Так и оказалось: Фёдор Максимович спросил, известно ли Савину, кто такой доктор Гранин.
– Разумеется, – сухим и чуть надменным тоном ответил бывший мент. – Тальпа передал мне досье.
– Хорошо, значит, мне пересказывать не придётся.
Повисла пауза. Савин ждал.
– Тебе три дня на то, чтобы доктор Гранин исчез с радаров. Навсегда, – приказал авторитет. – Но так, чтобы всё чисто, и никто его не нашёл. Ни с собаками, ни с детекторами. Понимаешь?
– Само собой, – кивнул Савин.
– Но смотри: чтобы Лариса ни сном, ни духом не знала о том, как всё будет происходить. Если она узнает… – последнее предложение Буран произнёс низким угрожающим голосом, который бывший мент прекрасно знал: это не китайское предупреждение, которого можно не бояться, а реальная угроза. Нарушить нельзя.
Савин снова кивнул.
– Занимайся, – сказал Буран и подошёл к окну, стал смотреть на большой кусок леса, огороженный высоченным забором и однажды ставший частью этого поместья. Он не сомневался, что Савин сделает всё как надо. К тому же этот человек из всего окружения авторитета был единственным, кто знал его страшную тайну – наличие родной дочери. Только понимал и другое: подполковник никому болтать об этом не станет, особенно братве. Если скажет, – можно будет запросто ответить, что он врёт про Бурана. Да и кто ему поверит, краснопёрому? Хотя члены «коллектива» и побаивались Савина, но если бы не защита вора в законе, жить ему оставалось бы считанные часы, – много имелось желающих расправиться с ментом просто потому, что он – мент.
***
Два дня спустя, когда срок, отведённый Савину, подходил к концу, около полудня Бурана озадачил телефонный звонок от Тальпы. Тот попросил встретиться и сказал, что у него есть две чрезвычайно важные новости, которые даже доверять сотовой связи побоялся. Авторитет ответил «Приезжай», и вскоре неприметный человечек стоял напротив, пока хозяин особняка сидел в глубоком массажном кожаном кресле с подставками для ног, – последние пару лет Бурана, едва не потерявшего ноги из-за обморожения, всё сильнее одолевали боли, вот и пришлось купить специальное устройство.
– Фёдор Максимович, мне поступила информация, что доктор Никита Гранин посещал дом… – и Тальпа назвал адрес.
– Ни о чём не говорит, – ответил Буран.
– Там располагается одно из подразделений региональной Конторы. В частности, резиденция высокопоставленного человека – генерал-полковника Громова. У него есть и обычный кабинет, расположенный в Большом доме на Литейном проспекте, но там он появляется для решения официальных вопросов, а вот в доме, о котором я вам сказал, решает другие, более деликатные, в том числе встречается с агентурой, – рассказал Тальпа.
– Хм… – задумчиво произнёс Буран. – И что ты этим мне хочешь сказать?
– Что у доктора Гранина есть связи с Конторой.
– Думаешь, он на них работает?
– Не совсем. Я старательно собирал на него информацию, и в его биографии на это нет даже отдалённых намёков, если не считать того момента, когда Контора расследовала дела депутата Мураховского, с которым Гранин состоял в приятельских отношениях. Но доктора оправдали за отсутствием состава преступления, а потом отпустили. Больше это учреждение им не интересовалось. До недавнего времени.
– Что он там делал, конечно, ты не знаешь, – Буран вопросительно посмотрел на Тальпу.
Тот пожал худенькими плечами:
– Простите, Фёдор Максимович, но это выше моей компетенции.
– Знаю, просто предположил, – ответил криминальный авторитет. – Может, его вызвали из-за доктора Печерской? Контора же присматривает за ее семьей, поскольку… ну ты знаешь, кем и где служит ее муж.
– Знаю, – кивнул Тальпа. – Всё может быть, доказательств у меня никаких, простите.
– Так, а вторая новость?
Гость смутился еще сильнее, отвёз взгляд, рассматривая что-то на дубовом паркете.
– Простите, я не знаю, как сказать…
– Не тяни кота за все подробности, – начал злиться Буран. Он терпеть не мог, когда в его присутствии подчинённые начинали мямлить.
– Вы станете дедушкой.
– Что ты сказал? – хозяин особняка даже подался вперёд, заставив кресло скрипнуть.
– Ваша дочь Лариса беременна.
Буран несколько секунд в упор смотрел на Тальпу. Его нисколько не удивил тот факт, что этот неприметный человечек знал о наличии у вора в законе дочери, поскольку, не будучи членом криминального сообщества, как и Савин, входил в круг обладателей этой информации. Его поразила сама новость: он станет дедушкой, значит…
– Кто отец? – спросил Буран, прочистив горло.
– Никита Михайлович Гранин.
Вор в законе поднялся, прошёлся по кабинету. Тальпа стоял неподвижно, боясь пошевелиться. В присутствии своего тайного шефа он всегда страшно робел, потому и предпочитал общаться с ним по телефону или через мессенджер. Особенно же жутко ему становилось, когда видел, как Буран злится. Случалось это редко, но чиновнику всегда казалось: вот сейчас внезапно осатанеет вор в законе, выхватит пистолет и расстреляет его прямо тут, не побоявшись испачкать ни дорогущий паркет, ни не менее ценный персидский ковёр ручной работы.
– Доказательства есть?
– Да, видео- и фотофиксация, еще… я собрал генетический материал и сделал тест ДНК на установление отцовства. Сомнений быть не может, Гранин – отец вашего будущего внука. Или внучки.
– Где это ты взял его материал? – удивился Буран расторопности Тальпы.
– Это несложно: их достали из его квартиры.
– А Ларисы? Хочешь сказать, кто-то к ней забирался?! – вор в законе побагровел, представив, что какой-то тип лазил по вещам его дочери, возможно, когда та спала рядом.
– Ну что вы, Фёдор Максимович! Конечно нет, – поспешил оправдаться чиновник. – Лариса после того, как покинула клинику имени Земского, где встречалась с доктором Граниным, выбросила в урну тесты на беременность. Человек, который всё это фиксировал, забрал их. Ровно четыре штуки. Один она оставила себе. Видимо, на память.
– Она с ним встречалась? – спросил Буран. – Зачем?
– Сообщила о беременности.
– И что он ей ответил?
– Сказал, будет счастлив стать отцом их ребёнка и даже выразил согласие жениться.
– Как это «согласие»? Она что, сама ему предложила?
– Именно так, – подтвердил Тальпа.
Буран недовольно покачал головой. Ну и дела! Его дочь сама сделала предложение руки и сердца, да еще кому?! Этому проходимцу, у которого двое детей, причём от обоих он отказался!.. Внезапно вор в законе даже дышать перестал на пару мгновений.
– Спасибо. Свободен, – произнёс быстро.
Чиновник, ощущая огромное облегчение, поспешил покинуть особняк, даже о гонораре не стал спрашивать, – побоялся. Решил, потом поинтересуется. Буран же, оставшись один, тут же набрал Савина и спросил:
– С лепилой еще не решил?
– Никак нет, но человек вышел на задание.
– Срочно отзови. Я передумал.
– Принял, – коротко ответил Алексей Германович.
Сразу после этого Буран набрал другой номер и сказал сухо:
– Саша, нам нужно увидеться. Дело касается Ларисы и ее ухажёра. Ты дома?
– Я всегда дома, – ответила Александра Максимовна Онежская, внутренне напрягаясь. Внезапный визит брата не предвещал ничего хорошего.