С рождением сына Саши в жизни Тани всё перевернулось. Казалось бы, её муж Серёжка тоже изменился к лучшему.
После фестиваля, когда разъехались все делегации, он стал приходить домой раньше. Вечера обрели новые привычки - теперь Серёжа помогал Тане купать их крошечного сына, нежно целуя его пяточки. Потом они ужинали вместе с его родителями, и Таня готовила с удовольствием, ведь она сидит дома с ребёнком, а свекр со свекровью тоже, как и муж, весь день на работе.
Она взяла на себя так много, что сама удивлялась, как справляется. Из беззаботной девочки, залюбленной родителями, Таня превратилась в отличную хозяйку, и ей это даже нравилось. Но к вечеру силы её покидали, и, укладывая Сашеньку спать, она и сама проваливалась в сон.
Просыпаясь ночью от плача сына, Таня видела, что Серёжа уже спит. Они с ним снова отдалились, но Таня списывала всё на обстоятельства. Она не задумывалась, не понимала, что любящий мужчина не мог бы так просто засыпать рядом с желанной женщиной, не ища возможности близости. Ей казалось, что это просто такой период, что так у всех, ведь их Саша ещё совсем маленький.
Мама Тани Ирина Семёновна теперь жила одна, но держалась бодрячком.
Почти каждый день она приходила погулять с внуком, хотя ещё не совсем оправилась. Она понимала, что у Тани теперь полно забот - стирка, кипячение и глажка марлевых подгузников и пелёнок, уборка и готовка на всю семью, пока остальные на работе.
Но однажды вечером Серёжа пришёл домой необычайно весёлый,
- Ну вот, Таня, меня от райкома комсомола направляют в командировку по работе с молодёжью в Югославию! Ты представляешь, что это значит? Мы же мечтали с тобой поехать туда вместе, а потом, может, и в другие страны соцлагеря, а может даже и в капстрану! Это же другой образ жизни, ты меня понимаешь?
Таня согласно кивала, растерянно улыбаясь.
Ей почему-то казалось, что в этих длительных заманчивых командировках Серёжи нет ничего хорошего. Он отвыкнет от них с Сашенькой, забудет их. Но вслух она этого не сказала, постеснялась выглядеть недовольной, не желающей "бОльшего", как говорил о ней тогда Серёжа.
И Таня улыбнулась, стараясь изобразить радость, - Как же это здорово Серёжка!
Если бы она только знала, что будет дальше, она бы, наверное, закричала, что не хочет, чтобы он уезжал, что ей будет тяжело без него с ребёнком, что им не нужно сейчас расставаться!
Но Таня поддержала мужа, о чём потом очень сильно сожалела...
Три недели пролетели как один день.
Серёжа со своей обычной деловитостью быстро оформил все необходимые бумаги, и вот он уже в составе рабочей группы отправляется в месячную командировку.
Таня провожала его с легкой грустью, но и с надеждой на то, что эта поездка принесет им новые возможности, как и хотел Серёжа.
И вот через несколько дней после отъезда Серёжи раздался звонок.
На другом конце провода зазвучал его голос, но какой-то непривычно восторженный, почти чужой,
- Танька, тут так... слов нет! Приеду всё расскажу, мне тут нравится, но долго не могу говорить, поцелуй за меня сына, - проговорил он, и Татьяна почувствовала, как на душе становится теплее.
Но тут же она услышала другой голос, женский, с отчетливым акцентом,
- Ну, Сэрожка, идьом скорэе, - и короткие гудки оборвали связь.
Таня подождала немного.
Думала, что Серёжа перезвонит, объяснит, что произошло. Но, видимо, он не смог.
Она старалась не переживать, убеждала себя, что всё в порядке. "Надо просто прожить этот месяц без него, и всё будет хорошо," - повторяла она, пытаясь взять себя в руки.
Когда мама предложила пожить этот месяц у неё, Таня с радостью согласилась. Мама, на пенсии, она всегда была готова помочь. Вдвоем им будет легче с маленьким Сашей, да и ей самой будет спокойнее.
Месяц тянулся медленно, уже подходил к концу, но от Серёжи не было вестей.
Но наконец он позвонил.
Голос его звучал устало, но в нем была какая-то решимость,
- Тань, ты знаешь, мне продлили командировку.
Таня почувствовала тревогу и разочарование, но постаралась скрыть это.
А через несколько дней, сидя перед телевизором, Таня увидела в программе "Время" репортаж о событиях в Югославии. Кадры разрушений, испуганных лиц - всё это ещё больше встревожило её сердце. На следующий же день, когда она уже начала немного успокаиваться, думая, что Серёжа в безопасности, опять раздался звонок.
Это был он.
- Тань, - начал он, и в его голосе не было ни тени прежней теплоты, - Я решил - я не вернусь, потом позже я всё объясню, прости меня...
Мир Тани рухнул.
Слова Серёжи прозвучали как приговор.
Югославия, чужой женский голос с акцентом, продленная командировка, последние события - всё это теперь складывалось в одну страшную картину.
Он не просто не вернулся.
Он ушел и оставил её одну, с маленьким сыном, с разбитым сердцем и с вопросом, который, казалось, никогда не получит ответа - почему?
- Танечка, мы с Аркадием тоже очень волнуемся, ты же понимаешь, что там происходит. Возможно наш Серёжа попал в какую-то сложную ситуацию, но Аркадий Иванович по своим каналам всё узнает и мы его оттуда вытащим. Серёжа не мог там по своей воле остаться, ты же понимаешь. Вернись к нам с Сашенькой и мы будем вместе ждать вестей от Серёжки, ты не представляешь, как я волнуюсь, а когда ещё и тебя с Сашей нет дома рядом, мне ещё хуже, - уговаривала Таню свекровь. Аркадий Иванович тем временем нервно ходил по комнате и ждал какого-то звонка.
И вот зазвонил их домашний телефон, Аркадий Иванович схватил трубку,
- Да, да, наш сын в командировке в Югославии в составе рабочей группы, он почему-то не вернулся. Там ведь такое происходит, мы очень волнуемся.
Ему что-то долго разъясняли, Аркадий Иванович слушал и становился всё мрачнее и мрачнее. Потом он положил трубку телефона, виновато посмотрел на жену и на Таню, и с трудом выговорил,
- Они подтвердили, что рабочая группа уехала из страны, а наш Сергей там остался по своей воле. И теперь, в связи с происходящими событиями, они не знают где он находится...
Таня всё поняла, она и раньше начинала понимать, что такое стремление поехать туда было не случайно. Скорее всего это было связано с женщиной, с той, что была здесь тогда на фестивале, он поехал к ней!
Но теперь уже ничего не изменить.
И Таня вернулась с Сашенькой к маме, она пока была в растерянности, но дальше может станет яснее, как теперь им жить...