Мама была совершенно на себя не похожа. Она лежала совсем белая, нос заострился, щеки впали, а глаза были плотно закрыты.
Таня даже поёжилась, мама так выглядела... нет, нет, зачем она так подумала? Мама жива, просто она тяжело перенесла операцию. Папа сказал, что она обязательно поправится.
В животе толкнулся ребёнок и Таня погладила то место, где выпячивался его кулачок или пяточка,
- Ну тихо, тихо, жива наша бабушка Ира, всё будет хорошо.
Неслышно в комнату вошёл папа и поманил к себе Таню. Она только сейчас заметила, как отец сдал, волновался за маму, ведь операция была непростая. Но теперь всё позади, но за мамочкой надо ухаживать.
- Детуля, давая я тебя хоть чаем напою, ну зачем ты приехала? Тебе нельзя волноваться, ты теперь не одна, - Николай Фомич нервно потрогал щетину на подбородке и с любовью взглянул на дочь,
- Ты прости нас, подвели мы тебя, детуля, мама ведь собиралась тебе с маленьким помогать, да и я тоже, а тут видишь как получилось.
- Пап, перестань, надо с медсестрой договориться, что маме ставит уколы, чтобы она приходила иногда и ухаживала. Мы ей заплатим, а ты держись, пап, я тоже буду приходить, мне гулять можно, и я могу маму чаем напоить, покормить или с ней просто поговорить тоже. А ты, пап, срочно побрейся и переоденься, а то твоё уныние маме ни к чему, ладно?
Николай Фомич впервые за последние дни улыбнулся и с надеждой посмотрел на дочь. Надо же, Танюша, их детуля, так уверенно и хорошо говорит, а им всё казалось, что она ещё маленькая...
- Понял, пап? Я завтра зайду, а сейчас давай маму кормить куриным бульоном, я сама его сварила, он целебный...
Пока дочка грела бульон, Николай Фомич послушно побрился, помылся и переоделся. И ощутил вдруг, что они не одни, у них дочка теперь взрослая и такая заботливая...
После того странного разговора Тани с мужем прошло две недели. Две тягостных недели, когда сначала сомнения в своем Серёже, а потом тяжелая операция мамы просто подкосили Таню.
Но всё снова наладилось. Оказывается, Серёжу делегировали от райкома комсомола участвовать в подготовке фестиваля молодёжи. Он и сам нервничал, что ничего не успевает и мало уделяет Танечке внимания. А не говорил он об этом потому, что в райкоме его предупреждали не афишировать свое общение с иностранцами.
Он встречается и работает с представителями из Югославии, и это очень важное задание.
- Представь, я налажу личные контакты, и мы сможем поехать по вызову в другую страну! - Серёжа обнял Таню.
Он смотрел на нее, как раньше, и она поняла, что глупо было обижаться. Он просто замотался, заработался, конечно, он думает о ней и об их ребенке, как она могла в нем сомневаться?
Мамочке тоже становилось лучше.
Николай Фомич взял себя в руки, он теперь шутил про себя, что, как мужчина, не имел права расклеиваться. Ведь деревья умирают стоя, тогда у них слабеют корни и опадают листья. А он еще силен и у него такая дочурка, что с ней не пропадешь!
Таня приходила к родителям через день.
Вскоре мама уже сидела в кровати и начала вставать. Ирина Семёновна уже не была такой бледной, шов на шее подживал, и она носила яркий шарфик на шее, выглядя все лучше и лучше...
Схватки у Тани начались ровно в указанный день, и Серёжа сам отвез Таню в роддом. Нежно и осторожно он обнял ее на прощанье и сказал ей тепло, как раньше,
- Я вас с дочкой или сыном очень жду дома…
Таня по его глазам видела, что он говорит абсолютно искренне, и, несмотря на учащающиеся схватки, она была счастлива.
Ее одежду и личные вещи отдали мужу, а он с волнением смотрел, как Таню уводили от него в нелепой больничной ночной рубашке, немного рваной сбоку.
В предродилке некоторые девочки жутко орали и даже ругались. Но Таня до последнего держалась, даже когда боль стала накатываться с такой силой, что она не могла дышать. Она боялась кричать и потерять контроль над собой, вдруг она навредит ребенку? Потом акушерка позвала ее как-то обыденно,
- Вставай, подол рукой держи, прихвати сразу спереди и сзади и держи под собой на всякий случай, пошли рожать.
И она поковыляла за акушеркой в это странной позе в родильное отделение.
Там, едва успев дойти, она на первых же потугах родила. Боль была страшенная, Таня думала: "А как же мамочка? Неужели все так мучительно рожают?" Но лишь только ребенок родился, боль тут же стихла.
- Мальчик, ох какой богатырь, папка видно постарался! - акушерка обтерла мальчику личико, он сморщился и громко заплакал.
- Гляди, видишь бубенчики? Мальчик у тебя, поняла, мамочка? - и акушерка унесла завернутого в пеленку сына.
А Таня ощутила прилив радости.
У них сын с Серёжкой родился, он будет очень рад. И вообще, как же прекрасна жизнь, всё просто замечательно…
Выписали Таню с сыночком без задержки, у них всё было хорошо. Она вышла из роддома, увидела Серёжу, свекровь и свёкра. Серёжа подбежал и взял из рук нянечки голубой сверток и поцеловал Таню,
- Милая моя жена, спасибо тебе за сына!
Солнце светило ярко, какой чудесный день.
Таня ещё раз огляделась, странно, что она не видит папу. Она ему первому позвонила, когда после родов смогла встать и кричала в трубку,
- Папа, я сына родила, ты стал дедушкой! Да, пап, он на тебя похож, щеки такие же, да. И нос твой, папочка, вы с мамой скоро его увидите!
Папа не мог не приехать, он обещал, это мама пока на улицу не выходит, а папа не мог!
И Таня, пока Серёжа целовал её и благодарил за сыночка, пыталась из-за его плеча искать глазами папу.
Но его нигде не было...
- Я купил хризантемы, сказали, что не надо покупать цветы с запахом, - Серёжа как-то странно прятал глаза, и Таня поняла, что что-то не так.
Тут подошли Наталья Львовна и Аркадий Иванович и тоже стали её поздравлять, приоткрыли уголок и умилялись, какой чудесный сыночек родился у Серёжи и Тани.
Но она уже чувствовала, что они все что-то от неё скрывают и не знают, как сказать.
Она поймала мимолетный тревожный взгляд свекрови, когда та подняла голову от новорождённого внука, и спросила,
- Что-то случилось?
Серёжа с сыном на руках и Аркадий Иванович тут же отошли в сторону, а Наталья Львовна осторожно взяла Таню под руку,
- Танюша, ты только держись, девочка моя, мы вчера не стали говорить, решили сегодня. Мама твоя сейчас у нас, мы не стали её одну оставлять, а сюда ей было тяжело ехать. С ней бабушка Серёжина Валентина Николаевна осталась...
- А где папа? Почему его нет? - у Тани даже в горле пересохло, она подумала ужасное, но тут же отогнала эту жуткую мысль. Она ведь с ним вчера днём говорила по телефону и папа обещал приехать за ней в роддом. Может он просто опоздал по какой-то причине?
- Танечка, вчера вечером твоему папе стало плохо, он вздохнул и... перестал дышать, сердце. Твоя мама вызвала скорую, но Николай Фомич умер сразу, они просто констатировали его смерть, когда приехали. Ещё сказали, что он, наверное, был очень хороший человек, раз у него такая лёгкая смерть. Не страдал, не маялся, не мучил близких, а вздохнул - и всё! Таня, Танечка, не молчи, говори что-нибудь!
Наталья Львовна испугалась, что Таня сейчас упадёт в обморок, и крикнула,
- Серёжа, Аркадий, быстрее идите сюда!
Но Таня её остановила,
- Я в порядке, я всё поняла - папы больше нет. Можно мы домой поедем?
Она, как бесчувственная кукла, села в машину на заднее сиденье рядом с Серёжей. Он держал на руках их сына и пытался её успокаивать. Аркадий Иванович вёл машину, а Наталья Львовна постоянно оглядывалась и что-то спрашивала, но Таня ничего не слышала.
Она вдруг ощутила одиночество невыносимое, какого в жизни не испытывала.
Вот и всё.
У неё больше нет папы, и он уже не будет звать её детуля, уговаривать не расстраиваться и обещать, что всё у неё будет хорошо.
Вот она и стала теперь совсем взрослая...