Через пару дней Алекс назначил встречу на одной из пригородных автострад. Припарковал к обочине свой новенький «Dodge»,выдал заранее оговоренную зарплату на меня и Гарика. Выслушав доклад и короткий рассказ о приключениях в море и на суше, недоверчиво хмыкнул, заявив, что Джексон обрисовал картину похода на «Наталье» несколько в ином свете.
– Можешь переспросить, как все на самом деле было, у Гарика. Получишь независимый третий рассказ. Хотя, откровенно говоря, и с этим бывшим ментом я впредь никуда не поеду. Как нет у меня никакого желания работать с твоим Джексоном, – потенциальный алкаш! И не обвиняй меня в плохой работе!
– Не нагоняй волну! Чего ты шумишь? Никто тебя ни в чем не обвиняет…
Босс потребовал лишь четкого ответа: готов ли я после первого боевого «крещения» продолжать работу и повторить поход.
– Готов! Но с надежными людьми. Да и денег за работу хорошо бы больше… Посуточно! Можно переход совершить за двенадцать дней, а мы ползли – двадцать. Но зарплата в итоге за рейс та же. Несправедливо!
Алекс помялся и выдавил нехотя:
– Хорошо! Подбирай команду, подтягивай бойцов – желательно, ветеранов, понюхавших пороха на войне…
Яркин обратился как раз по адресу – именно у меня в городе и области было много знакомых с боевым опытом: с кем-то вместе воевал, с кем-то подружились после войны.
В тот же вечер я обзвонил десяток приятелей и практически от всех получил отказ типа такого: а на кой нам это, под старость лет искать на ж@опу приключений?
Лучший друг Игорек откровенно заявил, что сотку баксов в день он и дома, особо не напрягаясь, зарабатывает. С трудом, но удалось сговориться с тремя ветеранами.
Первой жертвой обольщения дальними морскими походами стал однополчанин Миша – Майкл Анисимов. Этот старый служака в Афгане был не бойцом – прапорщик в полковом оркестре, но под пенсию занесло на флот, и службу он закончил мичманом морской пехоты. О море он знал не понаслышке, правда, признался честно, на самом деле в морские походы не ходил, а защищал честь соединения в различных видах спорта: бокс, самбо, рукопашный бой. Бывший мичман выглядел старше своих пятидесяти лет и на вид казался суровым бывалым воином: крупная до блеска выбритая бандитская голова, довольно потрепанное лицо (сломанный нос и многочисленные шрамы – следы боксерских поединков), но в компаниях ветеранов комплексовал – ведь на войне ему пострелять не довелось. Зато кандидат для похода что надо: некому запретить идти в море – холост уже в третий раз. Семья, с которой он недавно расстался, обитала в соседнем городе. От брака у него росла дочь-пятиклассница, деньги на оплату алиментов Майкл находил нерегулярно, с большим трудом, а бывшая жена постоянно угрожала судебными исками. Михаил недавно бросил пить – «подшился», но и занятия боксом тоже прекратил – в спортзал ходить стало не на что… Одолела мужика беспросветная тоска, в пустую холостяцкую квартиру вечерами возвращаться не хотелось, и работа тоже не держала – «вольный стрелок», от случая к случаю подрабатывал внештатным фотографом и репортером в нескольких малотиражных газетах. В городе Анисимова особо ничего не удерживало, кроме учебы на третьем курсе пединститута, так что он был готов на сто процентов к участию в любой авантюре. На мое предложение совершить морской поход отставной мичман, не раздумывая, согласился:
– Готов! Хоть завтра. Куда прибыть, командир?
– Жди приказа…
Вторым добровольцем записался мастер спорта по лыжам Вольдемар Лосев. В кругу спортсменов, ветеранов-афганцев и товарищей по работе он имел несколько приятельских прозвищ: Лось, Олень, Сохатый… В далеком прошлом – сержант-десантник, воевал механиком-водителем на самоходной артиллерийской установке «НОНА», и хотя сам Вольдемар в людей не целился и по ним не стрелял, но все же… Орудие Лосева за два года успело сделать несколько тысяч выстрелов, наверняка уничтожило много народа мирного и немирного – на всякой войне чаще погибают не солдаты, а гражданское население. И вот по окончании войны его замучили угрызения совести! После дембеля Вольдемара захлестнули бурным потоком несчастья: занялся бизнесом – кинули, и он на какое-то время запил, но спохватился. Однако, бросив пить, Лосев попал в лапы религиозной секты – ушлые сектанты ежемесячно выманивали десятину, а бизнесмены-приятели окончательно выставили его из фирмы. Так или иначе, «святоши» постепенно выманили последние денежные накопления, и тогда жена, спасая будущую личную жизнь, подала на развод и обчистила. Разделили имущество по совести – забрала последнее, что не успели прибрать к рукам сектанты: магазин, дом, квартиру и новую машину, а Вольдемару остался лишь старенький микроавтобус. Даже сыновьям запретила общаться с голодранцем. В свете этих обстоятельств, к сорока годам бедолага Лосев оказался «гол как сокол». И если личная жизнь постепенно стала налаживаться – женился вторично и был счастлив в браке, то финансы, как говорится, «пели романсы»: долги, кредиты. Чтобы поправить финансовое положение, Вольдемар тоже был готов рискнуть жизнью.
Третьим добровольцем стал Денис Суворов: в прошлом капитан-разведчик, а ныне пенсионер и инвалид войны. Правда, глядя на сорокапятилетнего Дениса, вряд ли кто всерьез поверит, что этот цветущий мужчина – инвалид: косая сажень в плечах, кулаки-кувалды, торс штангиста. Инвалидность (контузия и легкое ранение) не мешала трудиться и радоваться жизни , но с работой в последнее время возникли проблемы. Крепыш Денис как раз в эти дни оказался «на мели» – фирму замучили финансовые проблемы. И вдобавок супруга из-за отсутствия денег каждодневно пилила и поедом ела. Денис недоумевал, что за напасть такая навалилась, может, сглазил кто? Проблемы нарастали: фирму разорили недобросовестные посредники, товар увели по поддельным накладным, смежники выставили счета, над душой нависли судебные иски. Уж лучше в море в гости к пиратам, чем в долговую тюрьму! Суворов спросил о расценках, простонал, почесал седую шевелюру, повздыхал… да и согласился.
Босс обрадовался вновь сформированной группе добровольцев – на неделе намечался контракт на сопровождение балкера и буксиров.
– Молодец, Костя, оперативно сработал! Объявляю благодарность!
– А в денежном эквиваленте?
– Шалишь, брат! Гондурас за так и копейки не платит!
– Причем тут Гондурас? – (Надо пояснить, вернее, напомнить, что фирма Яркина была зарегистрирована вовсе не в России, а в далеком офшорном Гондурасе.) – Так сам заплати!
– И я из своего кармана – не стану. Заработаешь честным трудом. Еще и озолотишься...
Ну-ну… Старо предание. Когда и кто честным трудом озолотился? Назовите прецеденты.
Вскоре Яркин собрал на беседу бывших вояк в китайской забегаловке вблизи станции метро и выступил с многообещающей речью:
– Братцы! Излагаю наши и ваши примерные задачи. Главное дело фирмы – защита судов в океане от морских пиратов. Обычно проход в одну сторону – пятнадцать суток. Оклады: старшему в сутки – сто пятьдесят, бойцу – сто тридцать.
– Товарищ! Может, добавите чуток? Маловато будет, – попытался повысить расценки Вольдемар. – Долги замучили…
– Я не собес! Сколько могу, столько и плачу. Власть товарищей кончилась – капитализм на дворе. Кто не хочет, не держу и на аркане не тяну! Всегда найдутся другие желающие. В стране еще не преодолены окончательно последствия финансово-экономического кризиса…
Лосев уныло почесал затылок, тяжко вздохнул и кивнул, соглашаясь работать. И Суворов тоже особо не светился радостью от озвученной суммы суточных, но как тихушник по характеру тактично промолчал.
Алекс продолжил инструктаж:
– Завтра покупаю билеты на самолет, поэтому сдайте мне либо свои паспорта, либо ксероксы. Что надо взять в дорогу, вам скажет Волженин – он уже имеет опыт боевого похода. Итак, я помчался – дел много. Пока!
Босс оплатил чай, собрал ксероксы документов и покинул кафе. На несколько минут за столиком воцарилась напряженная тишина.
– Даже не пойму, правильно ли поступаю? Разумно ли ввязываться в эту авантюру… – наконец пробурчал Суворов, прервавший затянувшееся молчание. – Эх, жизнь… Ситуация вынуждает…
– У нас у всех сложные обстоятельства, – пожал плечами Майкл. – Босс ведь сказал – на аркане никого не тянут.
– Итак, до завтра! Утро вечера мудренее! Но отказаться от работы лучше сегодня, пока Алекс билеты не купил, чтобы потом не попасть на неустойку, – подвел я итоги встречи и, в свою очередь, попрощался с товарищами.
Вербовщиком я оказался непрофессиональным – с босса не получил ни рубля за «скальп» волонтера.
Контракт в этот раз был не на одно судно – на целый караван, состоявший из трех буксиров, утлых суденышек метров по тридцать в длину, девять в ширину и с высотой бортов полтора метра. Но об этих грустных подробностях бойцы узнали уже в Суэце. Такие буксиры – мечта пирата!
В Египте нас дожидалась остальная часть команды: мой старый знакомый Джексон, протеже Вадика-омоновца и барда в душе, ветеран чеченской компании, бывший ростовский-мент Коля и два абрека из Дагестана. Абреки оказались тоже милиционерами, но, в отличие от Коли, действующими, и находились в отпуске, на заработках.
Б@лин, одни менты! Бывшие и действующие милиционеры прилетели ночным рейсом из столицы, а Джексон со своим неизменным спутником, арабом Валидом Халедом, накануне вернулся из очередного похода. Но арапчонка Алекс за ненадобностью отправил домой.
– А-а… Волженинин, – без особой приязни в голосе поприветствовал меня Джексон, завидев в прибывшей питерской группе знакомое лицо. – Я думал, что уже не свидимся, крестничек.
– Ты ошибся! – фамильярно похлопал я экс-полковника по плечу.
– Чтобы не было недомолвок – я старший всей команды, – буркнул бывший особист. – Идем тремя группами, но общим караваном.
– И в каком составе? Кто с кем идет?
– Сейчас распределю…
В свою команду Джексон взял абреков (ха, какая неожиданность!), на второй буксир определил молчунов – Суворова, Колю-мента и Майкла, а на третий – меня и Вольдемара. Олень радостно сиял и вертелся вокруг меня как более опытного товарища, искренне радовался, потому что опасался оказаться в группе с иноверцами – недолюбливал кавказцев.
Поход легким быть не обещал. Едва буксиры вышли из бухты, в борт по носу ударила волна. Я сразу загрустил – бытовые условия на буксире не шли ни в какое сравнение с комфортом на супертанкере. Экипаж «Сибиряка» состоял из девяти человек, и на всех было шесть кают. Одну каюту выделили охране. Койка на двоих – либо спать по очереди, либо одному отправляться на корму. Я предпочел душной каюте свежий воздух, но позже оказалось, что по большей части свежим воздухом там и не пахло – труба довольно сильно чадила.
Наш допотопный буксир полз в замыкании каравана и глотал дым впереди идущих и тоже неслабо чадящих товарищей. Первые две посудины были новой постройки, а наш «ковчег» – перекупленный утиль из Европы. Движок «Сибиряка» старенький, гораздо слабее, чем у «товарищей по несчастью»: троил, чихал, часто ломался и доставлял за время пройденного пути по Средиземноморью много неприятностей механикам и мотористу, и чадящий арьергард заметно тормозил движение каравана. Постепенно два передних буксира начали удаляться и в конце концов совсем пропали из виду. Капитаны коротко посовещались в эфире, начальство торопило со сроками, решили: семеро одного не ждут, задержка в пути грозит компании большой неустойкой. Коллеги предложили «старичку» добираться самостоятельно.
Джексон сообщил мне, что автоматы получаем в Йемене, в Ходейде, как и в прошлый раз.
– Не дрейфь, братан! Схема отработанная: тебя контрабандисты сами найдут. Удачи!
Увы, но выходило, что предстояло чапать четыре дня безоружными по Красному морю, а потом и через весь океан – хоть и вооруженными, но в одиночестве…
Однако этого не случилось, не довелось испытать судьбу и идти «смертниками» к берегам далекой Индии: капитан с дедом обсудили сложившуюся ситуацию, распили литр водки, стармех спустился в машину и «доломал» движок.
– Лучше я спишусь с борта в Египте, чем в случае неудачи буду сидеть в сомалийском зиндане, как те ребята с буксира «Свитцер Корсаков»! – решительно заявил мастер.
Возможно, он был прав. Пару часов буксир продрейфовали в заливе, изображая ремонтные работы, потом вышли на связь с «большой землей» и развернулись на ремонт в Суэц. А для меня и Вольдемара этот поход окончился, так и не начавшись.
Утром агент купил обратные билеты и отправил нас в аэропорт. Это известие я воспринял философски, а вот Лосев был в панике – долги тяжким грузом давили на его скудный семейный бюджет. Неделю прошлялись по миру, а заработали всего пару сотен.
Через три недели после завершения «учебного похода» раздался звонок – мобильник высветил номер Суворова. Я искренне обрадовался известию о возвращении товарища живым и невредимым, через пять минут мы уже пожимали друг другу руки. Я засыпал соседа градом вопросов:
– Почему так долго шли? Что случилось – ломались? Нападали? Как прошел поход? Было что опасного? Я уже отчаялся вновь встретить тебя среди живых.
Денис многозначительно усмехнулся и как бывалый человек весомо ответил:
– Да нет, все было в порядке. Нападений не было, а самый опасный пират – Джексон! До всех докапывался и буквально терроризировал и нас, и команды буксиров.
– Таков у него стиль работы…
– Св@олочь! Не хотелось бы с ним еще раз пойти в рейс… И в быту на буксире было очень тяжко. Суденышки маленькие: каюты проектированы на шестерых членов экипажа, да нас в довесок еще трое. На протяжении всего похода нестерпимо воняло краской – ты же сам видел, что посудины новые, только из доков. Мы с Майклом спали по очереди на одной шконке, а Коля Ивановский – на корме в спальнике, и во время перехода его постоянно заливало всплесками волн. Как-то раз Колю окатило, будто из пожарного брандспойта: промокли и матрас, и одеяло, и он сам насквозь. Но это чепуха по сравнению с отсутствием пресной воды. Емкости на буксире маленькие, хватило на половину перехода, а потом началась жесткая экономия – по три литра в сутки на нос.
И Майкл твой почудил! Можешь обижаться, но я с ним впредь никогда не пойду в поход. На него нельзя положиться – несерьезен.
– Что случилось?
– Трезвый он вменяем, но стоит чуть выпить.… В свой день рождения, уже на берегу, твой Джексон проставился – стол накрыл.
– Он такой же мой, как и твой…
– Не кипятись, пусть не твой. Но и не мой… А твой Майкл выпил чуток и такое отчебучил!
– Опять «мой»?
– А вот Майкл – твой! Ты привел его…
– Пусть так. И что случилось с Майклом?
– Взял да и рванул вплавь на остров. Помнишь, в городке под названием Унаватуна каменная гряда бухту перегораживает?
– Ну…
– Сидели в кафе на самом бережку – юбилей Джексона отмечали, а Майкл вдруг сиганул вводу и пошел в размашку… Подумали, решил охолонуться бедняга, сбить дурь пьяную – и назад, а он не возвращается – плывет и плывет. Добрался до скал и руками оттуда машет. К нему катер спасательный с берега пошел, сняли. Привезли в отель – деньги требуют. Джексон визжит, слюной брызжет, а Майкл лишь глупо улыбается и заявляет, мол, я мастер спорта по плаванию. Потом в аэропорту они с Колей опять крепко напились – я их за как маленьких за руки водил. Нет, ненадежен и непредсказуем твой Майкл! Так что, извини, я с ним в поход больше ни за что не пойду. Подведет, как пить дать подведет.
Да ладно о нем. Важно, что крещение Джексоном пройдено – Алекс берет меня на работу. Однако хотелось бы, чтобы зарплату повысили! И знаешь, дали за каждые сутки на десятку меньше, чем Яркин обещал. Серж заявил, мол, кто обещал, тот пусть и платит. И Алекс тоже отмахнулся, что столько платить не было уговора. Но мы ведь все трое слышали! Как быть?
– Жаловаться в профсоюз! Извини, вопрос не по адресу. Претензии к боссам. Хотя и я удивлен, я тоже отлично помню обещанные суточные.
После минутной паузы Суворов неуверенно продолжил:
– Америкосам, европейцам и юаровцам платят гораздо больше: кому двести пятьдесят, кому триста пятьдесят долларов…
– Ну и..? Обиделся? Что в итоге? Работать будешь или откажешься?
– Если предложат – пойду! Куда деваться – иной работы сейчас нет… Но в целом поход удался. Да к тому же в Шри-Ланке я так хорошо оторвался!
– В смысле набухался?
– Да нет, хотя это тоже немного было. Но речь не про выпивку – я не любитель. Забавная амурная история со мною случилась – я классную дивчину снял в отеле – смазливую хохлушечку! Молодухе всего двадцать четыре года, а какая шалунья!..
Седой пенсионер-разведчик сделал паузу для придания большего эффекта и глядел на меня свысока, самодовольно и многозначительно ухмыляясь, ожидая реакции.
– Ну и что дальше было? С этого места поподробнее…
И чего тянет? Цену себе набивает? Хотя если честно – заинтриговал.
– Жаль, всего один раз случилось… Отдыхала она не одна – с братом. Здоровенный бугай, настоящий громила – неусыпно следил за ней и постоянно мешал.
– Неужели круче тебя?
– Крупнее и моложе. Поединка не было, не проверил в бою! – усмехнулся Денис. – С трудом удалось на полчасика укрыться, уединиться. Ох, хороша! Страстная, темпераментная, неутомимая. Только сделал я свое дело – она уже требует повторения! Но я ведь не автомат, мне требуется перезарядка!
– Значит, сачканул, сослался на старческую немощь…
– Да нет же, она меня быстро оживила, и… повторили бы! Но брат вернулся из кафе, и мне пришлось сигануть в окно… Хочешь, фотку ее покажу? Заглянем на страничку Олеси в «Контакте»?
– Показывай!
Суворов оглянулся, не подсматривает ли за ним суровая супруга, и быстро открыл ноутбук.
– Смотри…
Девица, действительно, была довольно мила и стройна – вполне симпатична, одно смущало: все ее фото были либо на пляже, либо почти неглиже с заманчивыми жеманными улыбками. Ниже шел какой-то текст на английском, словно реклама товара, потом несколько отзывов, но Суворов не дал прочесть и быстро закрыл страничку. Ну, да и Бог с ней, дала и дала, если не фантазирует…
Денис же самодовольно поглядывал на меня, ожидая оценки.
– Молодец! Хороша…
– Но это еще не все! В самолете с соседкой по ряду подпили, кровь закипела и… нашли общий язык и пришли к взаимной симпатии. За час полета сговорились! Она под пледом меня ласкает, я ее. А дальше как? А дальше – в туалет. Стюард пытался помешать, а я показываю, что даме плохо – тошнит, мол. Лишь на пятнадцать минут уединились – хватило… Представляешь – на высоте десять тысяч метров! Потом вернулись на места, я вновь укрылся пледом, а соседка прилегла мне на колени и повторила…
Видимо, заскучал, загрустил мой товарищ, дома держат без «сладкого» – эк у него фантазия разыгралась: в отеле, на пляже, в туалете самолета… Если бы он об этом «приключении» поведал кому другому – не летавшему на международных линиях, но только не мне. На арабских авиалиниях такие строгие порядки.
Пауза несколько затянулась, товарищ явно предался каким-то приятным воспоминаниям. Чем черт не шутит, возможно, и было у него чего...
Уловив, что амурные рассказы меня не заинтриговали и не восхитили, Денис заметно утратил интерес к продолжению разговора, мы наскоро распрощались, и я поспешил домой, оставив товарища наедине с его эротическими грезами.
Нового похода я ждал долго – над моей командой навис какой-то злой рок: рейсы раз за разом отменялись и отменялись, и срывались контракты. Алекс пару раз потренировал нас в суточной готовности, а потом давал отбой – иностранцы находили другую охранную фирму. Потом вроде бы повезло – боссы решили сделать визы нашему коллективу в Арабские Эмираты, чтобы отправить в рейс, – и вновь срыв.
Через два дня после отмены поездки в Эмираты позвонил московский босс Серж и предложил отправиться в Оман. Я срочно отсканировал паспорта для получения визы и стал ждать – виза делалась в течение месяца, а Вольдемар так обрадовался этому известию, что уволился с основной работы.
Увы! Отменился и этот поход. И хотя визы готовы – отбой, Алекс сам поедет в Оман: эвакуировать застрявший в море экипаж Джексона.
Однако Яркин велел нам с Лосевым купить билеты на Коломбо – подвернулся другой срочный контракт. Помчался покупать билеты, но на полпути к кассам звонок от шефа:
– Ерунда какая-то – контракт сорвался! У меня за предыдущие полгода такого еще не было – отказ за отказом.
Я грубо и замысловато ругнулся, но решил относиться к происходящим неприятностям философски, жаль, конечно, но что бы ни делалось – все к лучшему. Тем более что обстановка в океане не улучшалась – я ежедневно наведывался на морские сайты и с тревогой читал сводки с «фронта».
Хроника пиратства
«…5 февраля 2011 года танкер, плавающий под флагом Греции, ушел от пиратских судов с помощью маневрирования. Нападение произошло в 290 морских милях юго-западнее побережья Индии…
5февраля пираты атаковали китайское судно “Тien Hau” в 11 морских милях от порта Ходейда на западе Йемена. Судно направляется к берегам Сомали…
8 февраля сомалийские пираты захватили танкер-афрамакс “Savina Caylyn” в 12 10 N 066 00 E, в 500 милях к западу от побережья Индии. Танкер следовал на Пасир Гуданг, Малайзия из Башайер Судан. Экипаж 22 человека – 5 граждан Италии и 17 Индии…
13 февраля пираты захватили в северной части Аравийского моря мальтийский сухогруз с 23 моряками на борту…
17 февраля вооруженная охрана, находившаяся на борту танкера Совкомфлота “NS Century”, произвела серию предупредительных выстрелов по пиратским лодкам…
…На 25 марта 2011 года сомалийские пираты удерживают в плену порядка 25 судов и 577 моряков…»
Миновала неделя, и начальники взбодрили новым предложением: танкер на ЮАР. В очередной раз я отправился проторенным путем за билетами. Даже успел приобрести на Каир, но спустя четыре часа поступила команда «отбой». Пришлось срочно возвращаться к кассам, но уже вместе с унылым Вольдемаром – для сдачи требовалось личное присутствие каждого пассажира: покупать на всех можешь один, а сдавать – вместе. Ох, и наслушался я за эти часы стояния в очереди стонов незадачливого товарища! Бубнила!
Эти спонтанные тренировки хождений по билетным кассам вывели меня из равновесия, и я был вне себя от бешенства, а супруга успокаивала – не судьба!
Я уже перестал надеяться: разобрал сумку, разложил вещи по шкафам и вернулся к обычной размеренной жизни. Спрашивать о рейсах было некого – шеф сам ушел в море, а Серж молчал.
И вдруг посреди ночи раздался тревожный звонок московского босса:
– Константин! Вы с Лосевым готовы уйти в рейс?
– У-а-а-а! Всегда готовы, шеф! – за громким зевком последовал ответ не совсем проснувшегося человека.
– Тогда завтра приобретай билеты на троих – третьим в команде будет Суворов. Рейс из Египта…
И в который раз я направил свои стопы в кассы «Аэрофлота», чтобы взять билеты на Каир. Без особой надежды на вылет собрал вещи, с руганью отпросился с работы, но и на этот раз контракт сорвался. И прибыть в кассы потребовалось уже втроем – иначе билеты не сдать. Моя команда загрустила, а московский босс вполне серьезно заявил:
– Надо бы вам в церкви свечку поставить! Явно кого-то из вас сглазили…
– Ясное дело кого – Лосева, – без раздумий нашла крайнего Стелла. – Можно даже к бабке-гадалке не ходить! К неудачникам беды сами собой липнут.
–Да брось напраслину наводить на человека, – попытался я довольно вяло заступиться за товарища. – У него только в последнее время черная полоса.
– Полоса явно затянулась – разве не видишь, с какой он печатью невезения на лице? Уже почти год таким ходит.
Прошло еще две недели, а в общей сложности два месяца ожидания и постоянных срывов. Наконец Алекс вернулся из своего длительного похода, вызвал на «рандеву» и сходу начал ставить задачи:
– Завтра я улетаю на неделю в Пномпень – по делам! Но вам, кажется, наконец-то повезло – контракт железобетонный, и аванс уже оплачен. Летите послезавтра в Египет. Билеты я уже купил – скину в электронном виде тебе на почту. Маршрут движения такой: вначале ночным поездом едете до Москвы – прибываете в пять утра, ловите такси и мчите в аэропорт – рейс из «Шереметьева» на Каир в семь пятнадцать.
– Зачем брать билеты впритык? Можем не успеть! – удивился я. – Это же Москва – там и ночью бывают пробки…
– Успеете – рано утром дороги пустые. Такси за полчаса домчит!
Немного побурчав для порядка о том, что понадобится еще и время на поиски терминала, что такси еще надо поймать, что на сдачу багажа уйдет время, я смирился. И Алекс был неумолим: ерунда – успеете. Намечалась не размеренная и спокойная поездка, а гонка с препятствиями.
Яркин выдал деньги на дорогу и умчал на своем очередном новеньком джипе по каким-то срочным делам.
Не откладывая дело в долгий ящик, я зашел в ближайшие кассы и купил три купейных билета, в страховой компании приобрел страховку и со спокойной душой отправился домой.
Вечером проверил почту, но писем от босса не поступило. Пришлось позвонить – напомнить. Сонный начальник пробурчал: «Все будет утром», отключил связь. Утром пришел мэйл, но телефон босса был вне зоны доступа, видимо, Алекс находился в самолете на Москву. Когда файлы электронных билетов открылись, я остолбенел: вылет в Каир был не из «Шереметьева» – из «Домодедова»! Поездом явно не успеть!
Мобильник Алекса по-прежнему не был активен, и я звякнул второму боссу, в Москву.
– Конечно, из «Домодедова» за час не успеть! А зачем вы такие билеты взяли? Почему не самолетом? – недоумевал Серж.
– Как мне сказал Яркин, так я и сделал, – парировал я упрек.
– Живо меняйте железнодорожные билеты на авиа! – велел руководитель. – А деньги есть? Найдете?
– Не знаю. Возможно, найдем, – с большой долей сомнения ответил я, предполагая, что у моих напарников средств нет ни копейки. Шеф отключился, но не успел я собраться с мыслями, как звонок повторился.
– А вы вообще читать умеете? На какое число авиарейс?
– В смысле – на какое? – не понял я.
– На сегодня! И ваш самолет из Москвы на Каир уже улетел!
Я был в полном замешательстве, ведь Алекс вчера мне ясно дал понять, что выезд именно сегодня вечером!
– Ничего не знаю! Как мне было сказано, так я и сделал, а электронные билеты вообще лишь сегодня утром получил.
– Бардак! Ладно, сейчас ругаться не время – надо спасать ситуацию. Кто виноват, после разберемся. Срочно сдавайте билеты на поезд и попробуйте купить на любой сегодняшний рейс до Каира! Или хотя бы на завтра! Пароход задерживается – успеваете! Деньги есть?
– У жены спрошу…
Стелла наотрез отказала выделить хоть рубль.
– Мало того, что оставляешь меня одну, а сам в очередную авантюру ввязываешься, так еще и последнюю заначку хочешь забрать! А на что мы месяц будем жить, ты подумал?
Пришлось обзванивать попутчиков, но у них в карманах было пусто. Наконец зазвонил телефон – объявился Алекс.
– Ты почему прошляпил и не посмотрел точную дату отправки? – сходу накинулся он на меня с упреками.
– Я прошляпил? Не сваливай с больной головы на здоровую! Да я же тебя просил еще вчера – скинь мне на почту билеты!
Раз крайним сделать меня не вышло, босс заметно сбавил тон и примирительно пробурчал:
– Ладно, проехали… Что сделано, то сделано. Дуй ко мне домой, сосед тебе даст три штуки «бакинских». На дорогу должно хватить…
Хватило, даже немного осталось, но вначале мы втроем пометались по кассам, сдавая билеты и приобретая новые. Затем рванули по домам собирать вещи и на аэродром. Ох, эта спешка! Билеты на рейс до Каира купили в самый последний момент, поэтому они оказались самыми дорогими – транзитом через Москву и Стамбул. По времени вроде бы успевали – накладок больше не намечалось, если только какие-то высшие силы вновь не вмешаются.
В каирском аэропорту нас встретил уже знакомый мне смешливый толстяк-агент:
– Зыдыравствуйтэ товарищщы! Я Насер! Мое имя легко запомнить – как бывший президент Египта. Надеюсь, слышали о таком?
– Конечно, слышали, – ответил я за всех, – маршал Гамаль Абдель Насер – Герой Советского Союза! Ты меня уже забыл и не узнал? Мы три месяца тому назад встречались.
– О, точно! Запомнил. Вах, молодец! Быстро грузите багаж в такси – время не ждет – ваше судно уже движется по Суэцкому каналу…
Во время короткой заминки в аэропорту Суворов успел залезть в Интернет и показал мне последние новости из океана…
Хроника пиратства
«16 марта захвачен теплоход “Sinar Kudis”,
28 марта захвачен танкер “Zirkus”,
8 апреля пиратами захвачен теплоход “SusanK”,
21 апреля захвачен сухогруз “Rosalia D. Amato”,
1 мая пираты захватили у побережья Кении зарегистрированный в Сингапуре танкер “Гемини” с 25 членами экипажа на борту…»
И когда же эта напасть закончится?..
Обшарпанный катерок лениво покачивался на зыби, спрятавшись за старым плавучим доком в водах небольшой бухточки. Старый знакомый портовый агент Халид экспрессивно переговаривался то по связи то с теплоходом, то с арабским шкипером их катера. Наконец он высунул из рубки свою широкую бородатую физиономию и, сверкнув глазищами-маслинами, сообщил:
– Следующим выходит из канала наш – «Иратан»! Приготовьтесь!
Действительно, вскоре из-за поворота появился небольшой сухогруз – кораблик несся на катерок, не снижая скорости.
– Полна коробочка! Видишь, Лосев, как он бортами низко в воде сидит?
– Почему судно не сбавляет ход? – удивился Вольдемар.
– Посадка на борт будет на полном ходу! – пояснил араб. – Сейчас начнем догонять.
– Они с ума сошли!
Сердце у меня тревожно сжалось. По всему выходило, что с ума сошел не только арабский шкипер, а заодно с ним и русский капитан – балкер и не подумал снижать ход. Но выбора у нас не было – приказ есть приказ: пересаживаемся на судно на ходу!
С «Иратана» отдали парадный трап, который завис в метре над водой. Агент Халид примерился, с проворством кошки заскочил, схватившись руками за веревочные поручни, и поспешил наверх, забавно виляя задом и семеня пухлыми короткими ножками по скользким ступеням.
Мысленно пожелав себе удачи, ругнув в сердцах Алекса, я примерился поточнее и прыгнул следом за арабом на неустойчивый трап. Не промахнулся – удержался! Точно попал на ступеньку и судорожно схватился за поручень. Балансируя на шатком трапе, медленно и осторожно развернулся – начал принимать сумки. Три баула пирамидой взгромоздились на узенькой площадке, сверху на них ласточкой рухнул тощий Вольдемар. Подхватив свою сумку, я медленно начал восхождение наверх. Позади послышались громкие ругательства Дениса, зависшего над водой и поторапливающего Оленя, который никак не мог ползком преодолеть преграду из шмоток.
Наконец в полном составе взобрались на палубу, где столкнулись с разгневанным Халидом – мастер не угостил ни сигаретами, ни прохладительными напитками. Наскоро простились. Наш арабский товарищ, бурча ругательства на нескольких языках, поспешно засунул подписанные бумаги в рюкзачок и, забавно приседая на каждом шагу, поспешил по раскачивающемуся трапу обратно на катер.
Теперь прибывшая на борт наша команда секьюрити смогла оглядеться и отдышаться. Поздоровались и перекинулись парой слов с высоким тщедушного вида вахтенным помощником.
– Василий – третий помощник!
Штурман был хоть и тощий, но рукопожатие довольно крепкое!
– Константин – старший команды! А почему вы ход-то не сбавили? Нам пришлось с риском для жизни на бешеной скорости залезать на борт…
– Так нам сообщили, что вы спецназ! И на земле и на воде все можете.
Штурман ухмыльнулся и поправил ладонью длинную прядь немытых волос, спадающую на глаза.
– А-а-а… В этом смысле… Ну да, – закивал я головой в знак согласия, не желая разочаровывать моряков.
В этот момент к нам подскочил тощий матрос в рваной майке и драном трико, засыпал «бригаду» градом вопросов:
– Россияне? Из какого города? Ростовчане есть?
– Питерские…
– Жаль.… Давно с земляками не общался, – разочарованно пробубнил оборванец. – В экипаже я один казак.
– Ростовчане… Бывал я в вашем бандитском городе – не понравилось!
– Почему? – искренне удивился матрос.
– В вашем дурном Ростове-на-Дону через дорогу перейти проблематично: ни один автомобилист на пешеходных переходах не притормаживает!
– Это точно. У нас автомобилисты – лихачи. Казаки! И я сам люблю быструю езду, – я же русский!
– Вот-вот, на дорогах сплошь казаки да джигиты.
– Давно нас ждете? – задал новый вопрос говорливый морячок.
– Примерно полчаса.
– Вот и хорошо, что сходу встретились, а то мы переживали, что придется вас ждать в бухте. Вернее, нам-то по барабану, капитан волнуется – его начальство подгоняет.
– Как капитан? Хороший мужик?
– А х@рен его знает… Неделю, как сел на борт. Предыдущий был алкаш и гн@ида. Хорошо, что с трапа свалился!
Мы с Суворовым выразительно переглянулись.
– За борт? Утонул?
– Увы! На палубу.… Три ребра и руку сломал – чудом жив остался. Пришлось нам на Кипр заходить, менять больного мастера на здорового.
Хорошенькое дело – веселый экипаж! С такими моряками явно не соскучишься.
– Тот мастер сам упал? Или…
– Об этом история умалчивает… Пить надо меньше! Вроде сам. А так – кто его знает. Море… И за борт можно свалиться невзначай. И если повезет, тело когда-нибудь найдут.
Я осуждающе покачал головой, хотел еще что-то спросить, но болтовню матроса резко оборвал коренастый мужчина с серебряной серьгой и аккуратной норманнской бородкой:
– Ботало! Чего треплешься, пустозвон. А ну живо на правый борт – продукты разгружать! Иди на х… отседова!
– Боцман, да я ничего! Я так… Иваныч, я же шутейно… – пробормотал матросик и поспешил, возможно, именно по тому адресу, куда его только что послали.
– Не слушайте его. Трепло – пустой человечишко! – вновь ругнулся обладатель массивной серебряной серьги и протянул руку: – Федор Иванович, боцман. Будем знакомы! Следуйте за мной – размещу по каютам.
Мои морские спецназовцы перемигнулись и, забросив за спины поклажу, побрели следом к надстройке.
Наши жилища оказались рядом, через переборку, прямо у выхода на вторую палубу. Моя – лоцманская, отдельная каюта, у секьюрити – совместная. Обустроились в тесноте, да не в обиде: Суворов на просторной койке, а Лосев примостился на угловом диванчике. Расселиться им удалось лишь через сутки – Оленя сослали в госпиталь на нижнюю палубу.
Первый вечер пребывания на судне был наполнен суетой: прием с нескольких небольших катеров провизии, воды и мотков колючей проволоки, а едва разобрались со снабжением, балкер приступил к маневрированию – у входа в канал теснились сотни больших и малых судов. Капитан был занят, и я не успел перекинуться с ним даже парой слов, лишь сумел доложить по телефону боссу о благополучном прибытии. Мы все устали с дороги – почти сутки пути, поэтому быстро поужинали – и на боковую.
Утром знакомство с экипажем возобновилось, сразу после завтрака старпом Борис провел нас по судну – рекогносцировка.
Этот сопровождавший нас чиф безостановочно курил, вышвыривая за борт окурки. Выглядел он довольно несвеже: помятое лицо, испещренное глубокими морщинами, нос в кровяных прожилках. Понимаю – молодость прошла в изрядных возлияниях. А желтоватые глаза и сероватая блеклая кожа выдавали заядлого курильщика. Заметно поредевшая, с проседью, шевелюра тоже не молодила морского волка. Я поначалу думал, он намного старше, и обращался к нему в соответствии с возрастом, однако, как выяснилось позже, старпом оказался практически моим ровесником. Что же его так потрепало? Семейная жизнь? Морская работа?
– Что везем? Груз ценный? – полюбопытствовал я для порядка.
– Ничего особенного, – отмахнулся Борис. – Большой ветряк для Индии, вон видите – лопасти на ящиках лежат, и гуманитарная помощь из Турции для японцев.
Вольдемар неодобрительно косился на махорившего старпома и провожал взглядом летящие за борт окурки – засоряет мировой океан, однако! Экологию нарушает!
– Японцам? Гуманитарка? – высказал я сомнение.
– Угу! Она самая, – ухмыльнулся чиф хитровато. – Случается, что и япошки нуждаются в помощи. Про Фукусиму слышали?
Мы дружно закивали головами – кто же не слышал о землетрясении, цунами и аварии на АЭС.
– Турки в зону бедствия им завод по производству железобетонных изделий презентовали: на палубе контейнеры и ящики и в трюме. Короче говоря, обычный груз – никакой контрабанды! Не бойтесь.
А мы и не боялись. Нам-то что? За контрабанду сидеть не нам, наше дело маленькое – охрана судна.
Этот кораблик с ярко-красными бортами по сравнению с «Натальей» был малыш: семь тысяч тонн водоизмещения, сто десять метров длину и пятнадцать в ширину. И экипаж немногочисленный – восемнадцать человек.
После экскурсии поднялись на мостик. Капитан судна Виктор Никитин мне показался мировым мужиком. Самое главное, он был некурящим – если мастер курит, то на мостике курят все подряд. А некурящий капитан, как правило, никому не разрешает травить табачным дымом воздух в помещениях.
Поздоровались: я назвался, он назвал себя, и далее без всякого перехода полилась песнь о Кубани:
– Я единственный в экипаже не дальневосточник. Кубанец! Какой это благодатный край! Краснодарский край – лучшее место для жизни в России. Замечательный климат, природа, воздух, минеральные воды, экологически чистые продукты…
Однако в разговоре выяснилось, что жителем Кубани он стал лишь полгода назад – прежде обитал в квартирке в центре Владика, а переселился в теплые края по настоянию жены и тещи. И позже, во время похода, он при каждом удобном случае восхищался мудростью своих женщин и восторгался новым местом жительства.
– Давно надо было перебраться в Краснодар! Несколько лет я тянул с переездом – это наша русская национальная черта: лень и боязнь перемен. В Краснодаре и климат хороший, и с работой проблем таких нет, как на Дальнем Востоке. А выйду на пенсию – буду наслаждаться жизнью на собственной «фазенде».
– И верно, Кубань благодатный край, – слегка поддакнул я мастеру. – Мой батя тоже там живет, в Усть-Лабе.
– О-о, почти земляк! – обрадовался Виктор. – О чем и речь веду: Кубань – практически рай на земле.
Я закивал, соглашаясь, и одновременно ухмыльнулся, вспомнив, какое в тех крах бывает совсем не райское знойное пекло в июле – практически, как в Египте. Но пусть будет рай, раз человеку так хочется.
– Позже поболтаем, у нас еще будет достаточно времени для разговоров о Кубани. Перейдем к делу, – резко сменил тему капитан. – Я на судне человек новый, неделю назад звякнули из Владика – прежний капитан пострадал, травмировался. Выдернули на работу по старой дружбе. Когда мы должны получить оружие? Вижу, прибыли налегке.
– В Ходейде, на рейде подвезут. Босс даст нам указания, в какой именно точке.
– Когда это будет? Где ваша Ходейда?
– На пятнадцатом градусе, примерно через три дня.
Никитин хитро прищурился и внимательно посмотрел на меня.
– А не врешь?
– Не вру. Зачем врать! Мастер, надо бы создать систему обороны. Можно затянуть на мостик концы? Я бы оборудовал две бойницы. Да и хорошо бы сварить из металла муляж пулемета.
– Муляж сделать сможем, а концов у нас мало – только для швартовки. Концы не дам! Но у нас каптерка набита мешками с песком, вернее, отсевом для пескоструйной машинки, чтобы ржавчину отбивать. Машинки на пароходе нет, а песок есть, и он нам без надобности. Сгодится?
– Конечно! – искренне обрадовался я наличию на судне материалов для сооружения укреплений.
– Жертвую! Боцман выделит вам двух матросов в помощь – стройте свои блиндажи! Но автоматы точно будут? – не унимался подозрительный капитан.– Не хочется на старости лет сидеть в сомалийском зиндане.
Я уже понял: отсутствие оружия в точке десантирования команды секьюрити пугало и настораживало капитанов.
– Точно будут, даю слово! Контрабандисты подвезут.
Виктор Семенович успокоился, заулыбался и похлопал меня по плечу:
– Тогда порядок – сработаемся. Сейчас пойдем пообедаем, а в пятнадцать часов приглашаю всех на чай. Интересно, что у нас сегодня будет приготовлено…
– А что может быть интересного? Чай и чай.
– Да нет. У нас на судне чай – это не просто чай, а событие! Повариха – мастер-кулинар! Каждый день Клава печет что-то новое.
Ладно, позже посмотрим, что за чудо-кулинар на судне. А пока мы побрели на обед. Увы, обед оказался на редкость дрянным. Щи – безвкусные, котлеты – подгоревшие, макароны – пересоленные. Вот незадача – стряпуха на судне нерадивая! А плохой повар – беда для экипажа.
Но, как позже выяснилось, для утреннего и послеобеденного чая эта дородная дама старалась изо всех сил и возмещала недостаток поварского мастерства – ваяла кулинарные изыски: блинчики, пирожные, оладушки, хворост, торты… В это дело Клавдия вкладывала свою широкую или, вернее сказать, крупную душу. А есть супы, приготовленные ее руками, для здоровья было небезопасно – хоть сразу содержимое тарелки в унитаз выливай. Однако матросики, чтобы не обидеть и не испортить отношений с «феей» камбуза, морщились, давились, кушали баланду и при ней помалкивали. Ругались в курилке.
Впоследствии стало ясно, что немногочисленный коллектив сухогруза сотрясали постоянные ссоры – мини-война: машинеры ругались с камбузом, и попутно доставалось в этой передряге штурманам. Два механика, второй и четвертый, систематически жаловались капитану, что их недокармливают. За повариху вступались второй и третий штурмана да боцман. В кают-компании частенько стояла громкая ругань, доходило до того, что порой штурманы и механики хватали друг друга за грудки. Нас внутренние склоки мало волновали, но со стороны было забавно наблюдать за этой «холодной» войной. Однажды капитан забавы ради дал мне почитать произведение эпистолярного жанра, кляузного содержания:
«Настоящим рапортом докладываю! Повариха готовит плохо! Мяса мало, гарнира в тарелки не докладывают!! Буфетчица систематически грубит и приносит нам самые маленькие порции!!! Именно так – выбирает самые маленькие порции! Недоедаем! Худеем!! Боимся заболеть!! Прежний капитан нас игнорировал, а им попустительствовал! Просим Вас экстренно принять меры!!!
Второй механик…
Четвертый механик…».
Я искренне развеселился. Забавный рапорт – недоедают они! Видел я этого четвертого механика – центнер с большим гаком. И похудеть ему было бы совсем не страшно, даже полезно. Ни я, ни Вольдемар, ни Денис и третьей части их порции не съедали – лопнуть можно, так много подают! Пусть и невкусной, но еды всегда много.
– Видишь, Константин, с кем приходится работать! – всплеснул руками Мастер. – Вроде взрослые мужики – по сорок– сорок пять лет, а на деле детский сад «Ромашка»!
Итак, с утра пораньше мы занялись бойницами. Крылья мостика на сухогрузе небольшого размера: три на четыре, с узким проходом вокруг рубки – туда-сюда на крыле особо не разгуляешься, всего на круг примерно сорок шагов – вот и все движение на вахте.
Боцман Федор Иванович закрепил на крыле лебедку, спустился на палубу – сам шустро грузил мешки на поддон, а мы впятером затаскивали груз наверх и мостили баррикады. Вира! Майна! Вира – майна! Пот градом по лицу и телу, кости скрипят, но общими усилиями за день возвели первую цитадель. Мешки обтянули и скрепили обрывками концов, опутали проволокой и веревками.
Матросы и боцман удивили своей сноровкой и выносливостью – работали без устали. А мы быстро сдулись, даже атлет Суворов умаялся – с ужина и до утра пластом лежал без сил. За два первых рабочих дня общими усилиями возвели линию обороны: колючая проволока вдоль бортов, бойницы, «пулемет».
Через четыре дня после прохождения Суэца «Иратан» поутру добрел до знакомого уже порта Ходейда. Капитан велел снизить ход до малого, потом мы и вовсе застопорили машину и легли в дрейф в точке встречи, указанной Алексом. Отдали левый якорь.
Вокруг, на некотором отдалении, за пределами двенадцати мильной зоны территориальных вод, дрейфовали множество судов: десяток танкеров, дюжина сухогрузов, один малотоннажный контейнеровоз. По календарю начало мая, но в этих местах уже стояла нестерпимая жара: солнце нещадно палило, морская вода испарялась, и легкая дымка застилала бухту. Едва солнце встало в зенит, как от берега к якорной стоянке помчалась моторная лодка.
– Костя, посмотри!– протянул бинокль встревоженный мастер Виктор. – Случаем, не пираты?
Я принялся наблюдать за действиями лодки – неизвестная посудина хаотично металась между стоящими на рейде судами. Вначале арабы пристали к гигантскому супертанкеру, постояли минуту и сблизились с контейнеровозом, потом пошли к балкеру стотысячнику. Едва лодка отходила от борта, корабли снимались с якоря и уходили в море.
– Да нет, не пираты! Это долгожданные контрабандисты – оружие развозят, – успокоил я мастера. – Сейчас и нам на борт доставят.
Спустя два часа очередь дошла и до «Иратана». Остроносая лодка стремительно направилась к борту сухогруза, и я сумел хорошенько рассмотреть в бинокль сидящих в ней контрабандистов. В принципе, и рассматривать особо было нечего: два араба в рубахах до пят, головы замотаны в «арафатки», а когда матросы попытались их сфотографировать, протестуя, замахали руками, гневно закричали и натянули платки на лицо до самых глаз.
Контрабандисты привязали к брошенной вниз веревке огромную плетеную сумку-корзину и махнули рукой – поднимай! Я заглянул внутрь – оружия не хватало: вместо трех автоматов в корзине оказалось всего два АК-47.
– Где третий «калашников»? – возмутился я и показал на пальцах: – Вам заплачено за три ствола!
– Командор, не хватило… Извини! Звони Набилю… – Араб виновато развел руки.
Контрабандисты помахали нам на прощанье, лодка отчалила от борта, и устремилась к берегу – увы, мы оказались последними в очереди.
С сожалением я проводил взглядом удаляющуюся лодку и быстро провел ревизию доставленного груза: два «ствола» и триста шестьдесят патронов. С патронами порядок, а вот с автоматами… Нехорошо поступили товарищи арабы. В случае нападения одному секьюрити стоять истуканом возле муляжа ДШК? Изображать пулеметчика?
Бритоголовый толстячок стармех Михал Михалыч принес на мостик ворох ветоши и бутылку машинного масла – вызвался помочь. Этот дед был примерно моих лет: в молодости отслужил срочную танкистом, давненько оружия в руках не держал и, видать, соскучился по военному делу. Дружно принялись за работу, и не успел берег скрыться за горизонтом, как оружие уже почистили, смазали, протерли, собрали. К бою готовы!
– Давайте протестируем патроны и пристреляем автоматы? – предложил я мастеру. – Выделяю на стрельбу десять штук.
Капитан засиял от радости – первый и последний раз в своей жизни он стрелял на военных сборах, дело было лет двадцать тому назад.
– Конечно, конечно. С удовольствием стрельну разок!
Сбросили за борт канистру, бахнули из двух стволов по очереди вначале охранники, потом капитан и стармех. Виктор сиял от счастья и громко вопил, мол, один раз определенно попал! Подтянули мишень обратно – три дырки сквозных и одно попадание касательное. Протестировали на работоспособность, а теперь пристрелка – на точность.
Опытный стрелок и в прошлом биатлонист Вольдемар оттащил обрезок деревянного бруса на бак, на сотню метров от надстройки, и мы по разу стрельнули из каждого автомата по импровизированной мишени.
– Нормалек! У обоих центральный бой! Годятся…
Будни во время долгих океанских переходов, если на судне все в порядке и нет авралов, монотонны и скучны: матросы с утра до вечера зачищают ржавчину, красят палубу или надстройку, механики обслуживают машину, штурмана на вахте, – и так каждый день. Я приметил, что Суворов пребывает в излишней задумчивости и грусти. Долгое время наш боевой товарищ мялся, юлил, но в конце концов вышел на разговор.
– Константин, как ты думаешь, а не подкатить ли мне к буфетчице от скуки? Очень уж глазки ее томны и озорны…
– Уверен, что томится по тебе?
– А то! По кому еще? Посмотри, какая девка жаркая, соком налитая! И вроде бы без дела простаивает.
– Кто сказал, что простаивает?
– Мне так кажется, поверь моему чутью. Окольные разговоры я уже заводил…
Разбирал смех, я с трудом сдерживался, но мне-то что до его попыток кобелировать.
– При чем тут я? Я не полиция нравов. Хочется и невтерпеж – попытай счастья, авось кипятком не ошпарит! – хохотнул я, заранее зная, что попытка Дениса обречена на провал.
Можно подумать, именно его, неотразимого, весь рейс ждали на судне, чтобы одарить девичьей лаской, а прочие почти два десятка голодных мужиков тут обитают для мебели.
– Тогда решено! Иду на сближение…
Вскоре после этого разговора обескураженный Суворов вернулся в мою командирскую каюту.
– Ну и?.. Дала? Как оно было? Жив? – насмешливо спросил я «донжуана» для приличия.
– Даже не знаю, как и сказать… Матом послала! Говорит, если вам пое… э-э-э… потр@ахаться, то это не ко мне…
А то! Что он себе напридумывал и размечтался! Я уже знал от третьего штурмана, что эту малопривлекательную, но пышногрудую особу давно и с успехом обихаживает крепыш-боцман с серьгой в ухе.
Федор Иванович был бывалым моряком: я у него в первый же день про серьгу спросил, мол, по какому случаю сей атрибут в ухе. Не казак? Не музыкант?
– Не то и не другое – ухо проколото в знак многократных проходов пролива Дрейка!
Мои вахты совпадали с вахтой третьего штурмана Василия: с восьми утра и после восьми вечера, и я с ним довольно быстро сдружился. Походишь на солнцепеке минут пятнадцать, поглазеешь в голубые воды и на широкий безбрежный простор – и в рубку, чаевничать да разговоры говорить о том о сем: о житье-бытье, о себе, о прошлой войне, о пиратах, политике и, конечно же, о женщинах. Но самая излюбленная тема моряков-дальневосточников – о куплях-продажах машин.
– Эх! Разве сейчас у моряков жизнь? Разве это заработки? Пособие для нищих. Вот раньше была житуха! В рейс на Японию сходил – машину привез, продал – и снова в рейс! Три дня туда, три обратно– пять окладов на кармане. В начале девяностых всего за сотню долларов купил шикарную семилетнюю «Тойоту Короллу», но с одним существенным недостатком: без магнитолы – перекупщик снял перед продажей. Катаюсь больше года, наслаждаюсь: не машина – сказка, но без музона скучновато. В следующем рейсе на Японию решил: прикуплю магнитолу! Иду по городу, присматриваю подходящую, и вижу: стоит машина – копия моей и с магнитолой. Спрашиваю хозяина-япошку, сколько стоит стереосистема – предлагаю ему сотку баксов. Он кланяется, убегает в дом, созванивается со свалкой-разбраковкой, узнает цену утилизации машины, возвращается и отдает мне техпаспорт и ключи. Говорит – забирайте магнитолу вместе с автомобилем! Оказывается, ему выгоднее целиком продать авто за сто долларов – утилизировать дороже! Эх! Сколько машин прошло через мои руки. Купил, покатался, продал, наварился – вот это был бизнес! Для меня теперь сесть за руль русской машины – каторга. Ни за что! Японочку ни новую, ни подержанную ремонтировать вообще не надо. Да и привык я к праворульным.
– А чем плохи дела сейчас?
– Всем! Пришел конец морскому бизнесу. Ваш Пу@тин ввел такие запретительные пошлины, что смысла ввозить машины из Японии больше не стало – живем на одну лишь зарплату.
– Почему Пу@тин наш? Общий…
– Ваш, ваш – питерский… Вскормили, взрастили…
Вахта за вахтой, день за днем монотонно тянулся наш рейс. Я жаждал острых ощущений и приключений, но, увы, пираты на нашем пути и в этот раз не попались. Хотя честнее было бы сказать не «увы», а «ура!».
Однако тихо не проскочили. Скоротечная стычка произошла в считанные минуты – почти сразу после выхода в Аденский залив до входа в охраняемый военными «коридор безопасности». Случилось то, о чем мы тихонько между собой говорили, опасались, но не хотели верить, что может с нами быть. Нам повезло, что в этот момент на мостике нас было двое: Суворов сдавал вахту, а я поднялся после завтрака принимать дежурство. Вахтенные матросы топтались возле штурвала, о чем-то безмятежно болтая, склонившийся над картой и документацией старпом травил анекдоты штурману. Мы с Денисом не успели даже перекинуться парой слов – началось! И вроде бы горизонт пару минут назад был чист, как вдруг с левого борта нарисовались два «скифа». Лодки выскочили из утренней дымки морских испарений и появились под самым бортом в паре кабельтовых буквально как призраки – внезапно и словно по волшебству из ниоткуда.
В ближайшей поднялся человек в черной униформе с гранатометом, направил «базуку» на рубку, прицелился – выстрелил. Граната попала в стрелу крана, прицепленную крюком к проушине на крыле. Бах! Взвизгнула оборванная лебедка, взметнулись беспомощные обрывки тросов, рваными осколками гранаты, словно дробью, засыпало палубы. Находящиеся в рубке моряки рухнули на палубу и поползли на безопасное правое крыло. А нам с Суворовым ползать нельзя – надо работать!
Схватили автоматы и подсумки, выбрались к левой бойнице и, особо не прицеливаясь, выпустили по целому магазину в сторону лодки с гранатометчиком. Долбанули веером, в первую очередь для острастки! Явно какие-то пули достигли цели: гранатометчик больше не стоял и не целился, да прочие мужики со «скифов» не пытались стрелять из автоматов. «Пассажиры» лодок сразу смекнули, что балкер – вовсе не легкая добыча, отвернули резко в сторону, газанули и были таковы.
Мы перезарядили оружие и для острастки выпустили вслед по паре длинных очередей – патронов много, зачем их в трудную минуту экономить? Все одно потом топить или расстреливать по канистрам-мишеням.
Примчавшийся на мостик мастер скомандовал машине полный ход, объявил тревогу и принялся нервно вглядываться сквозь окуляры бинокля в морской простор. Никого! Лишь раскаленное колышущееся мутное марево испарений. Не прошло и минуты, а лодки скрылись за горизонтом и исчезли с радара.
Пронесло! Легко отделались, толком не успели и испугаться. Отбой!..
Матросы высыпали из цитадели на палубу, собрали на сувениры осколки и автоматные гильзы. И я взял небольшой осколок на память. Растет коллекция с разных передряг…
Капитан искренне радовался присутствию охраны на борту и наградил, чем мог, – подарил по новенькому морскому комбинезону и бутылке водки. Ну да на безрыбье… Трезвенник Лосев от спиртного отказался, и ему дали банку меда. А ведь мог бы и взять – одарить товарищей.
О происшествии доложили руководству по спутниковому телефону: я – своему, капитан – хозяевам. Яркин буркнул в трубку, мол, молодцы, быть бдительнее, а хозяева балкера пообещали экипажу надбавку к зарплате.
– Ага, дадут они прибавку, жди, держи карман шире! Жлобы! Главное, свое, положенное по контракту получить – и то хорошо… – буркнул третий помощник.
Итак, подошел к завершению мой второй поход. За Лаккадивскими островами, на подходе к Галле, мы получили сообщение, что пересадки в море на другое судно не будет, и вновь расстреляли все патроны по канистрам, затем разобрали автоматы на части и утопили в океане. Экипаж проводил мгновенно утонувшее оружие раздосадованными взглядами, стонами и возгласами огорчения.
– Эх! Какое добро пропало!
– Домой бы автоматик! На охоту!
– А я бы соседу-бандиту показал, где раки зимуют…
Ну вот, все повторяется – нормальная мужская реакция.
Итак, я впервые отработал старшим команды секьюрити и вновь повезло – проскочили пиратскую зону без особых эксцессов.
– Мы с товарищем Суворовым совершили успешный переход через Красное море и Индийский океан,– пошутил я, ступив на землю гостеприимной Шри-Ланки. – Это вам не Альпы перейти, господин фельдмаршал Суворов!
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================