Воспоминания Елены Арямовой о том, как ее дед поехал учиться в Москву, оставив в деревне жену Домну с младенцем, вызвали вопросы читателей: а что же дальше стало с будущей бабушкой автора? Вот какую картину удалось сложить Елене из рассказов родных.
Подарок жене - очередной младенец
Мой дед, Порфирий Степанович Лаптев, приехал в Москву в 1922 году для учебы в медицинском институте с семилетней дочерью Варварой (моей будущей мамой) и младшей сестрой Марией. Деду, воевавшему на фронтах Первой мировой, на тот момент было 29 лет.
На каникулы Порфирий привозил девочек в деревню, а когда уезжал, то оставлял Домне, жене, очередной "подарок" в виде ребенка. Так бабушка Домна и говорила: "подарок". Так, в 1922 году нее родился сын Геннадий, в 1925-м дочь Ольга, в 1926-м - сын Анатолий.
Девочки осваиваются
Порфирий был деятельным человеком. Учеба и партийная работа занимали все его свободное время. Девочки были в основном предоставлены сами себе. Варя с малых лет была приучена к самостоятельности. Тем не менее, девочки росли и доставляли Порфирию много хлопот. Сестра Маруся заневестилась и все чаще отлучалась по вечерам из дома.
Варя быстро освоилась с московской жизнью. Веселая, доброжелательная она быстро находила себе друзей. Школа, уроки, уборка и нехитрое приготовление пищи - все было на ней. Варвара характером пошла в отца. Бойкая, своенравная, упрямая и вспыльчивая. Свое личное пространство отстаивала горячо и азартно. С ней Порфирию было особенно трудно. Училась она неплохо. Таблице умножения на пальцах ее ещё в деревне научил дед Степан. И Варя, спрятав руки за спиной, бойко отвечала у доски. Учитель математики заметил, что, когда надо умножать крупные числа, ученица что-то высчитывает на пальцах и очень удивлялся правильным ответам.
Дед Степан велел ехать в Москву
В очередной приезд в деревню Порфирия с дочерью дед Степан, его отец, решил, что Домна поедет в Москву с мужем. Слово Степана - закон. Взяв двух сыновей - пятилетнего Геннадия и новорожденного Анатолия, невестка поехала в Москву, в ту самую комнату в коммуналке на Арбате, что дали студенту Порфирию. Полуторагодовалую дочь она оставила с дедом и бабкой.
Ещё в деревне дед Степан заставил Домну пройти ликбез. Он говорил ей: "Муж учёный, а ты как есть толкушка. Об чем с тобой говорить? Иди и учись". Домна научилась читать, писать, считать и складывать числа. Вот с таким багажом она приехала в Москву.
Бабушка читала книжки по-своему
В моем детстве я очень любила, когда бабушка "читала" мне книжки. Мама мне покупала книжки с картинками. Когда книжка была прочитана мамой, я брала ее и шла к бабушке.
Вот тут и начинался спектакль одного актера. Она не читала, а описывала картинки, так что они оживали передо мной и я участвовала в действии. "Ой, батюшки! Это что же такое? Ты гляди, гляди неслух какой. Ну ей Богу неслух! Помнишь, что ему мать сказала?". Я утвердительно кивала, вставляя свои реплики. Так мы с ней "читали" книжки. Каждый раз картинки пересказывались по-новому.
"Ты что - собственную дочь не узнала?"
В течение двух лет Домна вела хозяйство и смотрела за детьми. Геннадий пошел в школу, Анатолий подрос. Помогала и Варя, которой шел 12-й год. Однажды в дверь коммунальной квартиры на Арбате, где они жили, позвонили. Домна открыла. На пороге стояла женщина с хорошенькой девочкой лет пяти - односельчанка. Хозяйка пригласила ее в комнату, напоила чаем, расспросила о деревенских новостях, получила гостинцы от свёкра со свекровью. Все это время девочка молча стояла возле женщины. Наконец Домна поинтересовалась: не дочка ли твоя? Та выплеснула руками:
- Донька, ты что? Собственную дочь не узнала?!
Оказалось, дед Степан с оказией отправил Ольгу к родителям, которые не видели ребенка два года. Этот случай в семье у нас вспоминают со смехом, но тогда было не до смеха. С той поры было решено жить всем вместе, как бы трудно не было.
Снова одна
1930-1940 годы в нашей стране были годами грандиозных строек, стахановских движений и комсомольских субботников. Порфирий не мог остаться в стороне и написал заявление в партком, чтоб его направили туда, где он мог бы принести больше пользы стране.
Семья к тому времени переехала на новое место жительства, теперь она занимала две комнаты в коммунальной квартире на Извозной улице (Студенческая). Оставив Домну с детьми, Порфирий уехал восстанавливать угольные шахты в Туле. Домна снова осталась с детьми одна.
Как Геннадия не стало
К Степану и Акулине весной на каникулы приезжали внуки: Геннадий, которому шел уже 14-й год, и Анатолий. Геннадий был гордостью деда. Мальчик учился на отлично, схватывал все на лету. Занимаясь в радиокружке, сам собрал дома приемник, подавал большие надежды на будущее. Шел 1936 год.
В 1936 году весна была холодная, лужи за ночь покрывались льдом. Днём лед таял и лужи превращались в ручейки. Вот таким весенним днём мальчишки носились по этим лужам, пуская "кораблики". На Геннадии были валенки без галош, которые быстро промокли. Чтобы его не ругали, мальчик ничего никому не сказал, так и проходил весь день в мокрых валенках. К вечеру поднялась температура. С каждым часом она увеличивалась, ребенок бредил, метался в жару. Врач делал все, что мог, но возможности медицины были тогда гораздо скромнее. Утром Геннадия не стало. Потом сказали что у него был менингит.
Жизнь продолжается
Домне пережить потерю сына помогли дети, которые постоянно требовали к себе внимания. А в 1938 году у Домны и Порфирия родился сын, которого назвали Геннадием. Было им тогда уже за 40 лет.
Вот и Домне на жизненном пути выпали серьезные испытания. Война, эвакуация в Сибирь, возвращение в Москву, сбор детей, разбросанных войной и жизнь с семьёй, где было 10 человек. И сердцем и душой этой семьи была моя бабушка Домна.
Начало:
Еще: