...Порфирий поехал учиться в Москву, а чтоб не случилось какого баловства, отец приставил к нему его сестру и малолетнюю дочь. Елена Арямова продолжает рассказ о том, как ее мама оказалась в Москве.
Комната на Арбате
На площади у Киевского вокзала Порфирий взял пролетку и повез Варю (мою маму) и Марусю (свою сестру) на квартиру. Ему, как семейному студенту, выделили отдельную комнату в коммуналке на Арбате, недалеко от Театра имени Вахтангова.
Квартира находилась на втором этаже, окна комнаты выходили на Арбат.
Окна были большие, с большим промежутком между рамами. Там мама пряталась от Маруси, если та ей надоедала своими требованиями. Она могла долго стоять и смотреть на улицу, где звеня проносился трамвай и спешили прохожие.
Люди были одеты совсем не так, как в деревне. У женщин - смешные шляпки на головах, а собаки на верёвках, а не бегают на свободе.
Знакомство с городом
Осенью Варе предстояло пойти в первый класс. Школа находилась рядом, в
переулке. Пока же она, в основном, была предоставлена сама себе. Отец,, поступив в медицинский институт, окунулся в студенческую жизнь, вошёл в партактив и пропадал на занятиях или заседаниях. Маруся, его сестра и мамина тетя, устроилась на фабрику по пошиву нижнего белья. Так что знакомиться с Москвой ей приходилось самостоятельно, и началось это знакомство с находившейся неподалеку Собачьей площадки.
Собачья площадка — бывшая площадь на пересечении Кречетниковского,
Дурновского, Борисоглебского, Собачьего, Малого и Большого
Николопесковских переулков и улицы Большой Молчановки. Площадь была
полностью перестроена в 1962—1968 годах при прокладке проспекта Калинина (Нового Арбата). В настоящее время утрачена.
Со временем ее прогулки расширились до Храма Христа Спасителя. Мама туда любила бегать в солнечную погоду, когда купола сверкали на солнце и казалось весь мир залит их светом.
Матрёшка
1 сентября, с холщовой сумкой через плечо, в отстиранном от мазута платье и
белом платочке, мама вошла в школьный двор. Она сильно волновалась и
покрепче стягивала концы платочка. Дело в том, что накануне отец
настоял, чтобы ей отрезали косу. После этого густые и вьющиеся волосы встали дыбом. Уложить их не удалось - пришлось "придавить" платком.
Школьный двор был полон детворы. Вдруг к ней подскочила девочка и закричала:
- Смотрите, к нам пришла матрёшка! - Мама была круглолицая, с румянцем во всю щеку.
Ребята окружили ее, все кричали:
- Матрешка, матрёшка!
Только одна девочка, растолкав ребят, взяла маму за руку и сказала:
- Как вам не стыдно! Девочка недавно приехала, что она о нас подумает? - Потом повернулась к маме и сказала: - Меня зовут Клава, а тебя?
- Варька.
Та, что назвала маму матрешкой, скорчила гримасу и сказала, что Варя звучит по-деревенски и она будет звать ее Валей. Потом эти девочки учились в одном классе и пронесли дружбу через всю жизнь. А маму стали звать Валей даже родные. Только муж называл ее Варюха-горюха.
В гостях у профессора
У подруги Клавы отец был профессор. Маму пригласили к ним в гости.
Девочки сидели и рассматривали картинки в интересной книге, когда в комнату
зашёл седовласый мужчина. Увидел гостью, он прикрыл грудь руками и, извиняясь, вышел из комнаты. Мама недоуменно спросила подругу, в чем дело. Та ответила, что папа был не в форме, то есть вошёл в комнату без
галстука.
Когда Варя уходила, хозяин квартиры вышел проводить ее уже в галстуке, галантно подал ей задрипанное пальтишко и пригласил бывать у них почаще. Так Москва и москвичи открывались маме с разных сторон.
Сказки в коммуналке
Маме хотелось как можно больше узнать о городе, в котором она теперь жила. полюбила Москву. В их коммунальной квартире жила пожилая женщина. Ее почему-то все звали "барыня на вате", но мама звала ее "бабушка", и та охотно отзывалась.
Она рассказывала маленькой Варе много интересного об Арбате, читала стихи и сказки, делилась едой и невзначай учила правильным манерам. Например, в
деревне никто не говорил "спасибо" и "пожалуйста", только: "спаси, Господи". Что ж, мама освоила эту городскую науку.
Лица домов
Постепенно она полюбила и город, и эту суетливую жизнь. Мама гуляла по улицам, рассматривала фасады домов. Они были разные, и все имели свои лица. Со временем она, глядя на открытку, уже могла сказать, на какой улице дом стоит.
Так мама, родившаяся в далекой деревушке, полюбила Москву и передала эту любовь мне, своей дочери. Ну, а я - москвичка. Родилась в роддоме имени
Грауэрмана. Когда маму привезли в палату, нянечка сказала
ей:
- Будешь ребенку рассказывать, что лежала в палате, куда привезли после родов Надежду Аллилуеву!
Правда, Аллилуева лежала одна, а маме составляли компанию ещё пять женщин.
Вот так мальчишки и девчонки из глухих деревень становились москвичами, любящими свой город. Защищали его ценой собственной жизнью, отстраивали и гордились Москвой. Ну, а мы, их дети, впитали эту любовь с молоком матери.
Начало:
Еще о маме:
О дальнейшей жизни семьи: