*****
Ираида с ненавистью смотрела на врача, сидевшего напротив. Его неопрятная бородёнка, больше похожая на старую метёлку, вызывала у неё физическое отвращение. Очки в тонкой оправе сидели на носу нелепо, а маленькие поросячьи глазки за стёклами казались особенно противными.
Врач методично царапал что-то в её медицинской карте, его голос монотонно бубнил:
— Вы должны понимать, что онкология — это не порез пальца и не простуда после прогулки. Это серьёзное заболевание, которое, извините за прямоту, убивает вас изнутри. Я прекрасно понимаю ваших сестёр — на их месте я бы уже давно забил тревогу! Постоянный контроль необходим.
— Нет! Я не лягу в больницу! — пальцы Ираиды впились в край стола до побеления костяшек.
— Ираида, вчера вы разгромили свою спальню. Сегодня на глазах у персонала набросились с кулаками на ни в чём не повинную сестру, которая, между прочим, заботится о вашем здоровье!
— Я ещё раз повторяю — в вашу лечебницу я не лягу! — голос Ираиды взлетел до пронзительного крика.
В её душе кипела ярость. Если бы только сёстры знали правду о потере книги! Возможно, они бы помогли в поисках, и не было бы этой унизительной ситуации с принудительной госпитализацией. Но нет, она хранила свою тайну, и теперь расплачивалась за это.
— Послушайте, как ваш лечащий врач, я настаиваю на госпитализации. Нам нужно выяснить, какой препарат вызывает такую агрессивную реакцию, найти замену, и только потом вы сможете вернуться домой к семье.
Ираида вскочила со стула, её лицо исказила гримаса гнева:
— Мне не нужны ни вы, ни ваше лечение, ни ваша шарашкина контора!
Она развернулась к выходу, но врач успел щёлкнуть пальцами. Из соседней комнаты тут же появились два крепких санитара. Они вопросительно посмотрели на врача, и тот кивнул в сторону Ираиды:
— Отведите пациентку в десятую палату. Уколите успокоительное, пусть поспит.
Ираида начала отчаянно сопротивляться. Она извивалась в руках санитаров, лягалась, царапалась. В отчаянии попыталась призвать свою силу, но та не откликалась.
— Чёртовы препараты! Мало того что не лечат, так ещё и силу отобрали! — кричала она, пока её вели по коридору.
Увидев Дарьяну, сидевшую у кабинета, Ираида из последних сил выкрикнула:
— Ты за это ответишь! На твоём месте я бы бежала из страны!
Её голос эхом отразился от стен коридора, но было поздно — дверь стационара захлопнулась за её спиной, отрезая путь к свободе.
*****
Фёдор осторожно вытер лицо салфеткой, стараясь не встречаться со мной взглядом.
— Хорошо, что осколками не посекло... — пробормотал он, отводя глаза в сторону.
В моей голове царил полный хаос. Мысли метались, словно испуганные птицы в клетке. Нужно было срочно что-то придумать, найти объяснение и странному поведению веника в детстве, и внезапному взрыву бокала сейчас. Но слова застревали в горле. То, что произошло с бокалом, не поддавалось никакому объяснению.
Слабая мысль о том, что, возможно, тётушка отправилась на небо, а я обрела полную силу, промелькнула где-то на краю сознания. Но я ведь не подрывник! Как такое могло произойти?
— Да, это точно... — я подняла глаза на Фёдора, отчаянно надеясь, что он сейчас произнесёт какую-нибудь шутку, и разговор свернёт в другое русло. Тогда мне не придётся отвечать на его вопросы.
Но он смотрел на меня в упор. Жевалки на его лице нервно подрагивали, брови были сведены к переносице — он явно нервничал.
— Аглая, мы с тобой с самого детства вместе. Неужели у тебя есть что-то, что ты не можешь мне рассказать?
— Я многое скрываю, Федь. Ты сам это прекрасно знаешь. Что-то я прячу, потому что хочу забыть навсегда, убрать в самый дальний ящик памяти. Что-то — чтобы не испортить отношения с людьми. А что-то — чтобы меня не приняли за сумасшедшую.
— А то, что сейчас тебя принимают за лгунью и мошенницу, для тебя нормально? — его голос звучал всё настойчивее, словно это был не дружеский разговор, а допрос.
— Какая я мошенница? Сейчас курсов по Таро столько же, сколько снега зимой! Да, я решила поправить своё финансовое положение. Да, сменила сферу деятельности. Что в этом плохого?
— Сколько тебя знаю, ты вечно с работы на работу прыгаешь... Так же и с мужчинами — сегодня один, завтра другой. Сегодня люблю, завтра нет...
Его слова ударили наотмашь. Внутри всё сжалось, словно оборвалось. Я смотрела на Фёдора, пытаясь сдержать слёзы, но солёные капли градом покатились по щекам.
— Уходи... — слово далось с трудом, зубы сжались до боли.
— Погоди, ты плачешь? — он явно не ожидал такой реакции.
— Уходи! — закричала я, вцепившись руками в обломок ножки бокала.
— Аглая, прости, я... Что с тобой происходит? То молчишь, то кричишь, теперь плачешь. Я тебя не узнаю, — он поднялся со стула, делая шаг ко мне.
Я отпрянула, отошла к окну.
— Федь, а что ты вообще про меня знаешь? Какую книгу я люблю? Какой мой любимый цвет? Какой фильм?
Он молчал, а я продолжала наступать:
— Мало ты знаешь о своей подруге, Федя.
— Я знаю про тебя другое...
— Ну? — я с вызовом посмотрела на него.
— Ты всю жизнь вела двойную игру. Я всё ждал, когда ты откроешься мне. Сейчас был прекрасный момент, но ты снова меня отталкиваешь! — в его глазах читалась боль, а я... Что я могла сделать? Или могла, но просто не хотела?
Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Я смотрела в окно, за которым царила темнота, и понимала — что-то в наших отношениях безвозвратно изменилось.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как колотится сердце. Фёдор уже выходил за порог, но я, не раздумывая, бросилась за ним.
— Федь, послушай! Постой! — мой голос дрожал, но я должна была всё объяснить.
Он остановился, обернувшись. В его глазах читались одновременно вызов и мольба — словно он сам не знал, чего хочет больше: услышать правду или остаться в неведении.
— Послушай, только не злись и дослушай до конца! — я схватила его за руку, чувствуя, как пульсирует жилка под моими пальцами. — Я не могу рассказать тебе всего, потому что боюсь... Боюсь, что, узнав правду, ты прекратишь со мной общаться.
Он хотел что-то возразить, но я продолжала, не давая ему вставить слово:
— До сих пор я иногда думаю, что ты дружишь со мной только из-за того, что моя бабушка когда-то помогла тебе... Так вот, ты, наверное, уже сам обо всём догадался. Пожалуйста, не заставляй меня это произносить. Я никогда и никому не делала таких признаний...
Осознав, что стою босиком на прохладной террасе, я вздрогнула — холод острыми иглами впился в ступни. Но Фёдор, словно прочитав мои мысли, осторожно поднял меня на руки и отнёс в дом. В этот момент что-то дрогнуло внутри — мне отчаянно захотелось прижаться к его груди, поцеловать, но я сдержала этот порыв, прикусив губу до боли. Я не хотела терять нашу дружбу, не хотела рисковать тем, что у нас было.
— Я задам вопрос, а ты ответишь «да» или «нет», хорошо? — его голос звучал непривычно мягко, хотя в глазах плясали озорные огоньки.
Я кивнула, чувствуя, как замирает сердце.
— Ты ведьма?
— Да...
— Снежок не твой племянник?
— Да...
Фёдор неожиданно усмехнулся, опустил меня на диван и, схватив подушку, бросил в меня.
— Ну вот, спасибо за разъяснения! — в его голосе звучала искренняя радость.
Я взвизгнула и, подхватив вторую подушку, бросилась за ним. Мы носились по комнате, хохоча как дети, и в этот момент я поняла — некоторые тайны лучше хранить, а некоторыми — делиться ими с теми, кому доверяешь. И сейчас, глядя на смеющегося Фёдора, я знала: он принял меня такой, какая я есть. И принял задолго до моего признания…
Смех ещё звенел в воздухе, когда на лестнице появился Снежок. Он с недоумением наблюдал за нашей подушечной битвой, потом покрутил пальцем у виска и, покачав головой, скрылся в своей комнате.
Я посмотрела на Фёдора:
— Может, закажем что-нибудь и устроим киномарафон до утра?
Он улыбнулся, соглашаясь с моим предложением. Я поднялась по лестнице к Снежку, постучала в дверь его комнаты.
— Эй, племяш, что будешь заказывать для нашего киновечера? — спросила я, приоткрыв дверь.
— Я ничего не хочу, — буркнул он, не поворачиваясь ко мне.
Я присела на край его кровати и замерла от удивления. Комната выглядела непривычно опрятной — ни разбросанных вещей, ни фантиков, ни пыли. Обычно здесь царил настоящий хаос, но сейчас всё было прибрано.
— Что случилось? — мягко спросила я, касаясь его ладони.
Он резко повернулся ко мне:
— А у тебя не случилось? Виола! Я не могу дозваться её в астрале!
— Погоди, ты умеешь путешествовать по астралу? — я была искренне удивлена. Мы так редко обсуждали его способности.
— Научился... Однажды я её нащупал, и она потом приехала с Дарьяной. Сегодня весь вечер пытаюсь дозваться — никак! Понимаешь?
— Виола — призрак, она может быть где угодно. Давай сегодня отдохнём, посмотрим фильмы, а завтра ближе к закату попробуем её найти, хорошо?
— Руны раскинешь? — в его глазах появилась надежда.
— Сегодня не могу, прости. Руны после алкоголя не трогают.
— Ловлю тебя на слове! — Снежок заметно оживился. — Давайте за едой, а я пока на кухне всё уберу.
— Так что тебе взять?
— Всего и побольше! — он уже надел свои любимые мохнатые тапочки и направился вниз.
Я быстро натянула первые попавшиеся джинсы и спустилась следом.
— Федь, может, сами съездим за едой? Доставка будет долго ехать...
— Ты что, мы же выпили. Нельзя за руль.
— От одного бокала вина разве что-то будет? В глазах не двоится?
— Аглая, ты меня подставишь!
— Тут ехать всего триста метров. Ну пожалуйста! — я умоляюще посмотрела на друга.
Он вздохнул, взял ключи со стола и молча направился к выходу.
Снежок превзошёл сам себя в подготовке к просмотру фильмов. Пока мы с Фёдором ездили за едой, он успел превратить гостиную в настоящий кинотеатр премиум-класса.
Мягкие гирлянды с тёплым, приглушённым светом обвивали книжные полки и карнизы, создавая уютную, почти магическую атмосферу. Их мерцание отражалось в полированном дереве мебели, придавая помещению таинственный, сказочный вид.
Перед огромным телевизором, который когда-то Снежок буквально выпрашивал у меня месяцами, выстроились в ряд мягкие пуфы-мешки. Они были разных размеров и цветов — от нежно-голубого до глубокого фиолетового, словно драгоценные камни в королевской сокровищнице.
Мой маленький помощник проявил настоящий талант к организации пространства. Он собрал воедино журнальные столики из разных комнат, создав единый, внушительный стол, на нём уже красовались миски для чипсов и сухариков, тарелки под пиццу, а также огромные стаканы, приготовленные для напитков.
В воздухе витал лёгкий аромат свежести — Снежок не забыл проветрить комнату, и теперь прохладный вечерний воздух смешивался с запахом только что принесённых закусок.
Я не могла не восхититься его стараниями. Обычно небрежный и рассеянный, в этот раз он проявил удивительную организованность и внимание к деталям. Каждая мелочь была продумана: от расположения пуфов до высоты гирлянд, от количества мисок до размера стаканов.
Когда мы с Фёдором вернулись, гостиная выглядела как картинка из журнала о роскошном отдыхе. Снежок, довольный своей работой, стоял в центре комнаты, оглядывая результаты своих трудов с гордой улыбкой.
— Ну как? — спросил он, разведя руки в стороны, словно представляя нам своё творение.
— Потрясающе! — искренне восхитилась я. — Ты превзошёл сам себя.
И правда, в этот момент наш дом наполнился особым волшебством — волшебством дружбы, заботы и маленьких радостей, которые делают жизнь по-настоящему прекрасной.
Мы долго выбирали, что посмотреть, и в итоге остановились на серии фильмов про волшебную школу. Снежок подсчитал, что несколько частей можно будет глянуть в другой раз — при условии, что наша компания соберётся в том же составе.
— Вы принимаете меня в свой клан? — с улыбкой спросил Фёдор, устраиваясь поудобнее.
— Конечно! — хихикнул Снежок. — Сейчас проведём обряд посвящения в рыцари. Аглая, доставай кинжал!
— Только если ты пообещаешь не превращать это в кровавый ритуал, — усмехнулась я, усаживаясь на центральный пуфик.
Фёдор расположился справа от меня, а Снежок — слева. Я заметила, как Фёдор придвинулся чуть ближе, чем обычно. Наши руки то и дело соприкасались, и каждый раз меня будто прошибало электрическим разрядом. Снова и снова я ловила себя на мысли, что нужно попросить Снежка проверить мои привязки к Фёдору — чувства к нему становились всё сложнее и запутаннее.
Огромный экран заворожил нас всех. Мы поглощали чипсы и сухарики, запивая их напитками — Фёдор выбрал пиво, а я взяла лимонад себе и Снежку. Время летело незаметно, пока не раздался резкий звонок телефона.
Фёдор удивлённо посмотрел на экран, ответил на вызов. Долгое время он молча слушал, а потом коротко произнёс:
— Понял, сейчас приедем.
Отключив звонок, он повернулся ко мне:
— Поздравляю, коллега, мы едем на дело.
— Какое? — я поперхнулась лимонадом.
— Сам толком не понял, но нам нужно ехать. Степаныч в ярости...
Снежок перевёл взгляд на меня, и я поспешно покачала головой:
— Ты останься, дружок. Завтра вечером у нас свои дела.
За окном царила тёмная ночь — ни единой звезды, ни проблеска луны. Холодный ветер гонял по асфальту пыль. Мы с Фёдором сели в машину, которая встретила нас ледяным салоном. Двигатель натужно заурчал, прогреваясь.
Пока машина набирала тепло, я задумалась. Давно мы не срывались по ночам на вызовы. Если Степаныч позвонил так поздно, значит, случилось что-то действительно серьёзное. В голове крутилась только одна мысль: что же произошло?
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
Также вы можете поддержать автора любой суммой доната