Рубиновый венец 48
Августа Карловна больше не заводила с сыном разговор на больную тему. Она знала, что нужно выждать и действовать другими методами.
В один из дней Вольдемар стоял перед зеркалом в своей спальне и застёгивал парадный мундир. Руки слегка дрожали — не от страха, а от волнения. Сегодня он сделает то, о чём думал уже месяц.
Камердинер Пётр молча подавал перчатки, но в глазах старого слуги читалось понимание. Тридцать лет он служил в доме Шумских, видел, как рос барчук, и сейчас чувствовал — происходит что-то важное.
— Пётр, — сказал Вольдемар, поправляя воротник, — если спросят, где я, скажи — по делам службы.
— Слушаюсь, барин. — Пётр помолчал, потом добавил осторожно: — Только вы смотрите, не наделайте глупостей.
Вольдемар улыбнулся. Даже слуги понимали, что в доме творится неладное.
Дорога к Фокиным показалась бесконечной. Карета трясла на мостовой, за окнами мелькали серые улицы, а в голове крутилась одна мысль — как начать разговор с Сергеем Ивановичем? Просто сказать: "Прошу руки вашей внучки"? Или сначала объяснить, что любит Марию больше жизни?
У дома Фокиных карета остановилась. Вольдемар поправил мундир и решительно поднялся по ступенькам. Варвара, открывшая дверь, радостно ахнула:
— Барин Вольдемар Львович! Заходите, заходите! Хозяева дома.
В прихожей пахло свежим хлебом и корицей — повар с утра готовил обед. Домашний уют, тепло, покой — всё то, чего не хватало в холодном великолепии Шумского особняка.
— Вольдемар Львович! — Михаил Константинович вышел из кабинета с раскрытой книгой в руках. — Какая радость! Проходите, садитесь. Тамара Павловна сейчас чай велит подать.
— Михаил Константинович, — Вольдемар переминался с ноги на ногу, — можно с вами поговорить? И с Сергеем Ивановичем тоже?
Что-то в его тоне заставило хозяина дома внимательнее посмотреть на гостя. Тот был в парадном мундире, с торжественным, но взволнованным лицом.
— Конечно. Проходите в кабинет. Сергей Иванович там читает.
В кабинете было тихо и уютно.
Сергей Иванович сидел в кресле у окна с газетой, но при виде гостя отложил её в сторону.
— Вольдемар Львович! — Старик поднялся, опираясь на трость. — Садитесь, молодой человек. Что привело вас к нам? У вас такой торжественный вид.
— Сергей Иванович, — начал Вольдемар и почувствовал, как пересохло в горле. Откашлялся, выпрямился. — Я пришёл с серьёзным разговором.
— Догадываюсь, — спокойно кивнул старик. — О Машеньке речь?
Вольдемар удивился — неужели всё так заметно?
— Да. — Он встал, не в силах сидеть спокойно. — Сергей Иванович, я прошу руки Марии Георгиевны.
Слова наконец были произнесены. Вольдемар почувствовал странное облегчение, словно сбросил тяжёлый груз.
Сергей Иванович молчал, изучающе смотрел на молодого человека. Михаил Константинович сел в третье кресло, но тоже не спешил что-то говорить.
— Серьёзный разговор, — наконец сказал дед Марии. — А что скажет ваша матушка? Августа Карловна согласна на такой брак? Если нет, то вы будете мучиться всю жизнь, разрываясь между женой и матерью?
Вольдемар прошёлся к окну, повернулся.
— Сергей Иванович, я долго думал об этом. Матушка мне дорога, но жить по её указке я не могу. Мне двадцать восемь лет, я взрослый человек.
— Взрослый, — согласился дед. — А денег у вас хватит, чтобы содержать семью без родительской помощи?
— Жалованье есть, небольшой завод от деда по отцу достался. Проживём.
Михаил Константинович и Сергей Иванович переглянулись. В их взглядах было понимание — молодой человек серьёзен, всё обдумал.
— Ну что же, — сказал, наконец, Сергей Иванович. — Если внучка согласится — благословлю. Только она пусть сама решает. Принуждать не будем.
— Конечно! — обрадовался Вольдемар. — Можно её позвать?
— Позовём. — Сергей Иванович поднялся с кресла. — Только вы, молодой человек, подумайте ещё раз. Лёгкой жизни не будет. Мать смирится не скоро.
— Думать больше не о чём, — твёрдо сказал Вольдемар. — Я Марию Георгиевну люблю. Этого достаточно.
Через несколько минут в кабинет вошла Мария. Увидев Вольдемара в парадном мундире, поняла — что-то происходит важное.
— Машенька, — сказал дед, — садись. Разговор серьёзный.
Она опустилась в кресло, сложила руки на коленях.
— Мария Георгиевна, — Вольдемар подошёл к её креслу, встал рядом, — я попросил у вашего деда вашей руки. Сергей Иванович согласен, если согласитесь вы.
Мария подняла на него глаза — удивлённые, счастливые, но и испуганные.
— А ваша матушка?
— Со временем поймёт, — уверенно сказал он. — Главное — что вы скажете?
Она молчала, глядя в его лицо. Потом медленно покачала головой:
— Я счастлива, что вы меня любите, Вольдемар Львович. Но ваша матушка против, а я... я боюсь навредить вашей семье.
— Мария Георгиевна, — он взял её руку, — нужно время.
- Да, Вольдемар Львович, мне тоже нужно время подумать.
Вольдемар кивнул с пониманием:
— Конечно. Я зайду в воскресенье.
***
Декабрьский день выдался на удивление тёплым и солнечным. Вольдемар стоял в гостиной Фокиных и ожидал Марию Георгиевну. Она вошла тихо, и только шуршание платья выдавало движение.
— Мария Георгиевна! — Вольдемар сделал шаг навстречу, лицо его засияло.
— Здравствуйте, Вольдемар Львович, — она подошла, опустила глаза. — Я думала о нашем разговоре.
Он взял её руку осторожно.
— И что решили?
— Согласна, — тихо сказала она. — Если вы ещё хотите...взять меня в жены.
Вольдемар от избытка чувств обнял её так крепко, что она ахнула.
— Хочу! Больше всего на свете!
Вольдемар руку не отпускал.
— Наконец можем не прятаться, — радостно сказал он. — Теперь всем скажу, что люблю самую красивую девушку в Петербурге.
Мария засмеялась, но сразу помрачнела:
— А что будет с нами, если ваша мама никогда не примет меня?
Вольдемар остановился, повернул её к себе лицом:
— Мария, дорогая, отец на нашей стороне. А мама... она умная женщина. Когда познакомится с вами поближе, поймёт, какое вы сокровище.
— Но ведь она даже встретиться со мной не хочет.
— Пока не хочет, — согласился он. — Но время лечит. Мы поженимся, будем жить счастливо, и мама увидит, что ошибалась.
Мария прижалась к его груди. В глубине души она не верила в чудесное перерождение Августы Карловны, но не хотела омрачать этот светлый момент.
— А где мы будем жить? — спросила она.
— У меня есть небольшой дом на Петроградской. Достался от деда. Там тихо, уютно. Вам понравится.
Вольдемар продолжал:
— Еще есть завод. Дело небольшое, но прибыльное. Не разбогатеем, конечно, но проживём безбедно.
— Вольдемар Львович, — сказала Мария, остановившись, — а что если я вас разочарую? Я ведь не привыкла к большому свету, не знаю всех тонкостей...
— Глупости! — горячо возразил он. — Вы прекрасно воспитаны. А главное — у вас доброе сердце. Этого достаточно.
— Дедушка говорит, что в браке главное — уважение. А любовь может и пройти.
Вольдемар взял её лицо в ладони:
— Никогда вас не разлюблю. Даже если поссоримся, даже если трудно будет — до конца жизни буду любить.
Говорил Вольдемар так искренне, что Мария верила.
- Я тоже…вас люблю.
Он целовал ее лицо: глаза, лоб, губы.
Мария глаза закрыла. Она не верила своему счастью.
— Мы поженимся, как только всё устроим. Месяца через два, не позже.
— А венчание?
— В Исаакиевском соборе. Хочу, чтобы весь Петербург видел, какая у меня прекрасная жена.
Мария засмеялась:
— Какой вы решительный! А я всё боюсь...
— Чего боитесь, милая?
— Что всё это сон. Что проснусь, а вас нет.
Вольдемар крепко обнял её:
— Это не сон, дорогая. Это наша настоящая жизнь. И она будет прекрасной.
В дверь постучались, донёсся голос Феклы:
— Барышня Мария Георгиевна! Тамара Павловна чай накрывать велела!
— Идёмте, — сказала Мария. — А то Тамара Павловна будет беспокоиться.
— Мария Георгиевна, — сказал Вольдемар, — завтра я поеду к ювелиру. Хочу заказать вам кольцо. Какие камни любите?
— Всё равно, — улыбнулась она. — Лишь бы от вас.
И в этих простых словах была вся глубина её любви.
**
Особняк Шумских погрузился в вечернюю тишину. Слуги разошлись по своим делам, Лев Ильич читал в кабинете, а Августа Карловна заперлась в своём будуаре. Здесь, среди шёлковых портьер и фарфоровых безделушек, она чувствовала себя хозяйкой положения.
Княгиня сидела за туалетным столиком, но не прихорашивалась. Отражение в зеркале показывало женщину с холодными, решительными глазами. Встреча с Долговыми прошла успешно — Николай Яковлевич обещал устроить командировку.
Августа Карловна встала, прошлась по комнате. План командировки хорош, но не надёжен. Что если Вольдемар вернётся ещё более влюблённым? Что если эта Касьянова его дождётся?
— Нет, — сказала она твёрдо. — Нужно что-то более действенное. За время отсутствия Вольдемара нужно избавиться от девчонки. Любыми способами её нужно возвратить в ее имение. Причем так, чтобы она больше никогда не помышляла вернуться в Петербург.
Княгиня подошла к секретеру, достала ключик, открыла потайной ящик. Там лежали письма, документы, записки — всё то, что могло пригодиться в будущем. Аристократы не выбрасывают компромат, они его коллекционируют.
Среди бумаг нашлась визитная карточка Фёдора Яковлевича Касьянова. Августа Карловна взяла её, поморщилась от отвращения.
— Проходимец и шельма, — пробормотала она. — Но без него не обойтись.
Память воскресила их последнюю встречу. Купец намекал на какие-то семейные тайны, на то, что знает о Волковых больше, чем кажется. Тогда Августа Карловна не придала этому значения — думала, что справится своими силами. Теперь ситуация изменилась.
Она села за письменный стол, взяла перо. Писать этому человеку противно, но выбора нет.
« Фёдор Яковлевич, — выводила она каллиграфическим почерком. — Обстоятельства сложились так, что мне потребовались ваши услуги. Прошу пожаловать ко мне завтра в три часа пополудни. Дело касается племянницы вашей. Княгиня Шумская».
Запечатав письмо, Августа Карловна позвонила в колокольчик.
— Матрёна, отошли это письмо немедленно. И чтобы завтра к трём дом был пуст. Никого из слуг в гостиной не должно быть.
Прислуга взяла письмо, собралась уйти.
- Постой. Скажи, Вольдемар Львович уже возвратился?
-Еще нет, барыня. Вчера приехал рано. Очень довольный. И утром был какой-то... радостный. Всё напевает, улыбается.
Августа Карловна похолодела. Радостный? Значит, дела у него идут хорошо. Значит, эта девчонка даёт ему надежды.
— Ступай, - велела она прислуге.
Оставшись одна, княгиня подошла к окну. Внизу мелькали редкие прохожие, горели фонари. Петербург жил своей жизнью, не подозревая о драмах, разыгрывающихся в аристократических гостиных.
— Ещё посмотрим, — сказала Августа Карловна в темноту. — Ещё посмотрим, кто кого переиграет.
— Семейные тайны, — пробормотала она. — У всех есть семейные тайны. Особенно у тех, кто потерял состояние и вынужден искать богатых покровителей.
Княгиня вспомнила, как Касьянов рассказывал о Марии. Как странно блестели его глаза, когда он говорил о "интересных подробностях". Тогда показалось — просто хвастается сведениями. Теперь понимала — он что-то знал.
— Завтра узнаю, — решила она. — Завтра всё выясню. И если этот проходимец действительно может помочь...
Мысль не была завершена, но Августа Карловна уже видела результат. Скандал. Компромат. Что-то такое, что заставит и деда, и саму девчонку бежать из Петербурга. А Вольдемар... Вольдемар поймёт, что мать была права. Поймёт и простит. И женится на Анне, как и планировалось.
Она легла в постель с лёгким сердцем. Впервые за много дней сон шёл легко. План созревал, и княгиня чувствовала — на этот раз она победит.
Лев Ильич допоздна сидел в кабинете, читал газету и думал о сыне. Днём он видел Вольдемара, тот рассказывал о службе, но в глазах был особый блеск. Блеск влюблённого человека. И отец понимал — что бы ни планировала Августа, остановить сына будет трудно. Любовь делает людей сильными и упрямыми.
**
Декабрьский вечер собрал в гостиной Фокиных всех домочадцев. Они часто собирались вместе. Вели беседы, пили чай. Но о чем бы ни говорили, разговор в последнее время вновь возвращался к предстоящему союзу Марии и Вольдемара.
— Машенька, — начал Сергей Иванович, — теперь, когда Вольдемар Львович попросил твоей руки, нужно всё обсудить.
— Слушаю, дедушка.
— Совсем скоро ты станешь женой князя, — проговорил Михаил Константинович. — Это большая ответственность.
Мария кивнула. В её глазах светилось счастье, но было и волнение.
— Я это понимаю. Постараюсь быть достойной женой.
— Светское общество будет следить за каждым твоим шагом, — сказала Тамара Павловна.
— Думаю, Вольдемар поможет мне разобраться в тонкостях.
— Теперь нужно поговорить о практических вещах, — начал дед, опираясь на трость. — Что касается приданого. У нас есть фамильная диадема с бриллиантами и серьги. Но этого мало.
Мария опустила голову. Вопрос приданого всегда её мучил.
Тамара Павловна утешающе положила руку на плечо старика:
— Сергей Иванович, думаю Вольдемар догадывается о вашем финансовом положении. Он не будет спрашивать приданного.
— Нет, так быть не должно, — настойчиво покачал головой дед, — у нас есть ещё кое-какие драгоценности. Серьги, браслет, колечки. Их можно продать и составить приличную сумму.
— Дедушка, — взволнованно сказала Мария, — мне бы хотелось что-то оставить из маминых вещей.
— Хорошо. Возьми что-то одно, а остальное пойдет в приданное.
Михаил Константинович, который молча слушал, вмешался:
— Ещё нужно купить наряд для невесты и пополнить гардероб. Так принято.
— Это верно, — согласилась Тамара Павловна. — У Марии должны быть свои вещи. Да и свадебное платье должно соответствовать статусу жениха.
Сергей Иванович опустил голову.
Мария чувствовала состояние деда и это ее угнетало.
- Не переживайте. Машу соберем, как положено. Если денег не хватит, мы добавим. А дальше о ее нарядах будет заботиться муж.
Думать об этом старику было тяжело. Роль была унизительной. Но выбора не было.