Студент вышел вслед за финансистом и понял, что тротуары стали такими же сырыми, как и холодный воздух на площади Alt Markt…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aHPbN_JKJmMeyN3R)
Молодой человек запахнул куртку и поднял голову на низкое серое небо.
– Кажется, дождь собирается!
– Давай, Пятачок, веди! Ты же у нас местный? – Даниил Эдуардович застегнул молнию на кутке. – Найди небольшое заведение с приличной кухней и без толпы туристов.
– Даниил Эдуардович, не откажетесь от настоящих чебуреков с настоящим чёрным чаем с лимоном и сахаром?
– Серьёзно?! В центре Дрездена, да ещё в такой день? – Мужчина зябко передёрнул плечами. – Тимур, ты не шутишь? А уже мечтаю о нормальной еде!
– Крымские татары никогда не шутят чебуреками! – Кантемиров улыбнулся, махнул рукой в сторону ближайшего переулка и принялся объяснять на ходу: – Так ближе будет! Выйдем на улицу Кенигсбрукерштрассе, там есть ресторанчик, называется «Матрёшка» (Matrjoschka), держит грузинка по имени Этери. Работала у нас в торговле вольнонаёмной, вышла замуж за немца и осталась в ГДР. Вот сейчас у неё и чай попьём! Надеюсь, вы не забыли о том, что меня зовут Ильдар Ахметов?
– Как же тебя забудешь! Давай веди «рыцарь плаща и кинжала».
На выходе из тёмного переулка Тимур спросил:
– И всё же! Как вы вычислили Студента?
– Первым на тебя обратил внимание Николай, которому показалось, что где-то он тебя видел. Иван привёл довод, что все советские прапорюги по сути были одинаковы. Мол, натура у всех одна и та же. И на этом наши господа офицерА остановились, да и разговор с уголовником из Феодосии окончательно прояснил ситуацию. А я всё же обратил внимание, что старик Питер, хотя и гонял тебя по кухне, как самого молодого за столом, но заставлял всё делать с какой-то отцовской любовью. Со стороны было заметно, что саксонец и крымский татарин понимали друг друга с полуслова. Откуда такие отношения, если по версии Питера вы знакомы-то всего ничего? Вот тут я и задумался…
На улице Königsbrucker Straße Ильдар махнул рукой в сторону виднеющейся вдали вывески красного цвета. Русские повернули направо, финансист продолжил:
– Вчера в ресторане я заметил, что крымский татарин, расправляясь со свининой, держит вилку и нож точно так же, как держал другой татарин, родом с Урала, когда кушал поросёнка год назад в том же доме. Кто научил?
Татарин вздохнул и поделился на ходу:
– Была подружка, училась в Лейпцигском университете. Вот она и показала, как правильно держат столовые приборы истинные саксонцы. Потом привык.
– ШпиЁн, надо вовремя менять нехорошие привычки! И крымские татары никогда не едят свинину.
– Согласен. Но в армии свинину ели все!
– Может быть… Мне оставалось только проверить. Я вспомнил, как Студент пересчитывал деньги год назад в том же Дойче-банке, и сегодня всучил тебе конверт с сотней тысяч марок. Откуда такой способ пересчёта денег? Ловкость пальцев, как у счётной машинки!
– Палестинцы научили. Кстати, мы снова нашлись в Лейпциге. Помогаем друг другу.
– Понятно! – Даниил Эдуардович с удивлением остановился перед ярко раскрашенной фигурой русской матрёшки, выполненной в человеческий рост и установленной у входа в кафе. – А твоя Этери креативно мыслит!
– Кафе недавно открылось, пока народу мало. А что такое креативно?
– Умение выражать оригинальные идеи. И я уверен, что если в заведении хорошая кухня, то скоро здесь будет не протолкнуться.
– Сейчас проверим! – Молодой человек распахнул тяжёлую дверь и пропустил вперёд главного бухгалтера русской наркомафии.
Небольшой вытянутый зал с приглушенным светом и изображениями матрёшек на стенах заканчивался барной стойкой, откуда еле слышались грузинские мелодии. Редкие гости заведения расположились по обе стороны зала. Новые посетители, оглянувшись вокруг, заняли стол с мягким диваном по обе стороны и расположенный ближе к бару.
Даниил Эдуардович втянул в себя ароматы местной кухни и заявил:
– Пахнет по-настоящему!
Услышав русскую речь бармен, молодой парень с характерным носом, решил обслужить клиентов, говорящих на международном языке. Гости не стали мудрить и для начала выбрали по порции классических чебуреков каждый и чёрный чай для двоих. Конечно, плюс лимон и сахар.
Ожидая заказ, финансист заметил:
– Вообще, Студент, тебя сложно узнать: совершенно другое лицо, даже форма ушей изменилась. Остались только цвет глаз и цвет волос. Вот только седина проявилась…
– Это после смерти Паши Корчагина.
– Понятно! – Мужик с залысиной тяжело вздохнул и задумчиво произнёс. – Тимур или Ильдар, если бы ты знал, как я тебе сейчас завидую…
– Даниил Эдуардович, после нашего разговора, вы поймёте, что особо завидовать нечему. У меня проблемы накладываются одна на другую, и каждая следующая становится опасней предыдущей. Вот только вы смогли деньгами порадовать.
– Подожди, Студент! Неужели ты забыл о счёте в пятьдесят миллионов марок?
– Говорю же, без них проблем хватало! Да и деньги не мои.
Финансист поднял взгляд в сторону барной стойки.
– А давай по коньячку? За встречу! Да и помянуть надо тех, кого с нами нет.
– Можно! Но только по чуть-чуть… – Студент (или Танкист) развернулся на месте и, повысив голос, попросил бармена: – Георгий, нам бы ещё грамм двести хорошего коньяка!
– Отличный выбор, генацвале! (уважаемый, товарищ или душа моя) – Развеселился работник немецкого заведения, радуясь появлению русских гостей.
Коньяк оказался французским марки Хеннеси, и как объяснил бармен, разливая напиток в специальные бокалы, в данный момент это самый лучший выбор в «Матрёшке».
Даниил Эдуардович, подняв бокал со словами «Давай за встречу», поднёс коньяк к носу, вдохнул и сделал первый медленный глоток, зная, что второй глоток будет отличаться от первого, потому что вкус «калибруется». Тимур глотнул без всяких изысков и закусил долькой лимона, приготовленной для чая. Финансист сокрушенно покачал головой…
– Молодой человек, вы только что заглушили цитрусом безупречный вкус превосходного напитка!
– Мне тут недавно один знакомый подполковник рассказал о встрече в высших кругах с французами из посольства. Военные атташе! Так вот, они тоже лихо заедали лимоном армянский коньяк.
– Вообще, французский коньяк считается одним из самых изысканных и благородных напитков в мире, но сами французы перешли на виски, и видимо тоже плохо помнят, как надо правильно пить национальный напиток.
– После некоторых событий я с предубеждением отношусь ко всем французам.
– С ними-то чего не поделил?
– Долго рассказывать! – Студент потянулся к бокалу. – Даниил Эдуардович, давайте лучше ГамлЕта помянем! Да и всех остальных вспомним…
Тимур сделал глоток, вспомнил последний разговор с Гамлетом Самвеловичем в его квартире на Потёмкинской улице, затем в памяти молодого человека мелькнули лица Павки Корчагина, Вофы с подругой и директора фабрики Саши Александрова.
Кантемиров тяжело вздохнул и начал разглядывать главного бухгалтера мафии, который в несколько глотков допил бокал и произнёс:
– ГамлЕт хотел, чтобы ты отошел от силовых акций и занялся только финансами. А мне была поставлена задача – научить тебя всему, что умею сам. Прошлой осенью я даже подумал, а не хотят ли меня слить? – Человек с богатым и тёмным прошлым в упор взглянул на молодого собеседника. – Тимур, ты мне вот что скажи! И скажи, как на духу! Год назад ты уже работал на своё ГРУ?
– Ни на кого я не работал! Всё случилось после возвращения в Питер. И кстати, в том деле мне помог сам ГамлЕт.
– Знаешь, юноша, мы с законником знаем друг друга примерно лет двадцать, и я никогда не поверю, что вор в законе начал сотрудничать с властями! И, тем более, такой человек, как Гамлет Самвелович. И, тем более, из-за кого-то там Студента!
– Всё получилось немного по-другому… – Тимур наклонился над столом. – Вы же меня использовали втёмную, когда отправили в Комитет по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга прямо в пасть Путилину? Вот и я ответил тем же!
– Объясни! – Даниил Эдуардович долил себе в бокал.
Бывший военнослужащий Группы Советских войск в Германии кивнул, откинулся на диване и начал говорить вполголоса:
– Так получилось ещё при службе в дрезденском гарнизоне, что благодаря Особому отделу, это военная контрразведка, меня «взяли на карандаш» некие товарищи, как перспективного кандидата для учёбы в Военно-дипломатической академии, где готовят разведчиков Генерального штаба. Но после того, как я влип в историю с прапорщиком Тоцким вместе с его Симоной, и потом оказался между особистами нашего полка и коллегами товарища Путилина в выяснении главного вопроса – кто из них круче в ГДР, от меня отстали, а вот секретная папочка с моим личным делом где-то сохранилась…
Кантемиров замолчал и взглянул на финансиста. Мол, здесь всё понятно?
Даниил Эдуардович кивнул, сделал глоток, выдохнул и сообщил:
– Тут всё сходится! Мы потом поговорили с Симоной, Гансом и ещё кое с кем…
– Тоже «взяли на карандаш»?
– А ты как хотел? Давай дальше!
– Ближе к зиме, после поездки в Германию, мне позвонил сам заместитель мэра и назначил срочную встречу. Я уж было подумал, что Виктор Викторович прознал за наш груз, и мне пришёл кирдык! Но, как оказалось, его попросили о встрече коллеги из ГРУ. Со мной разговорились два армейских полковника и рассказали историю о том, как мой бывший однополчанин, старший лейтенант Арутюнов, которого перевели в штаб группы под Берлин, смог с двумя прапорщиками перед самым выводом войск украсть со складов партию оружия, включая ПЗРК «Игла». Вы знаете, что это такое?
– Знаю! – Медленный глоток Хеннеси. – Дальше слушаю.
– И это оружие вместе с переносными ракетами вот, вот уйдёт в Республику Ичкерия через берлинских чеченцев. Товарищи полковники были хорошо осведомлены о нашей поездке и о возможностях моих знакомых. О ГамлЕте они знали, о Гансе тоже, вот о вас ничего не сказали, но довольно доходчиво напомнили мне о сделках с валютой, о сроке давности государственных преступлений… Ещё напомнили о Родине и о долге. Хорошо, что про наш груз ничего не знали! Или не хотели говорить…
– Статью 88 УК РСФСР отменили ещё в прошлом году! – Сообщил эрудированный финансист мафии.
– Я так вначале и подумал! Но ещё подумал о наших бойцах в Чечне, в которых начнут стрелять из украденного оружия. Ещё подумал о лётчиках, которых начнут сбивать нашими ракетами. Ну, и ещё у меня было личное к Арутюнову, которого звали Давид. Между прочим, сына генерала…
– Подожди, Студент! Это не тот бригадир киллеров, бывших спецназовцев, о которых говорят в Берлине?
– Бригаду я сам придумал! Даниил Эдуардович, давайте закончим с одной историей, и затем перейдём к следующей. – Кантемиров усмехнулся. – Говорю же, у меня проблемы накладываются одна на другую, и в них можно запутаться. Вот тогда нам придётся заказывать русскую водку. А мне нельзя!
– Хорошо! Так, что там, с личным?
– Офицер Арутюнов перед самым переводом в штаб группы занял у меня штуку бундесмарок якобы для покупки редкого лекарства больному отцу.
– В те времена это были серьёзные деньги!
– Как минимум, пять тысяч соцмарок при моей зарплате в пятьсот пятьдесят... – Бывший прапорщик тяжело вздохнул. Ему до сих пор было жаль тех денег. – И, как я потом, узнал, Давид занял не только у меня. В общем, советский офицер, человек чести, кинул многих, включая земляков, и с чистой совестью убыл для дальнейшего прохождения службы в Вюнсдорф. Это под Берлином!
– Я знаю, где находился штаб группы войск… – Единственный собеседник, не мудрствуя лукаво, долил остатки коньяка в свой бокал. Студенту нельзя!
– Вот эту часть истории, про долг и совесть, я и озвучил вору в законе. Мотивировал тем, что нехороший человек, земляк, начнёт болтать по всей Германии о том, что когда-то кинул Студента, близкого человека ГамлЕта. А это уже потеря авторитета самого вора в законе!
– Значит, ты смог надавить на нужные струны тонкой армянской души?
– ГамлЕт обозлился и прямо при мне позвонил Ашоту в Берлин и дал срочное поручение – найти и задержать Арутюнова! Давида нашли через день…
– При его-то возможностях! У Ашота по всей немецкой столице свои люди.
– Вот, товарищи полковники, после того, как я сообщил, где содержат бывшего офицера ЗГВ, сильно удивились возможностям Студента и снова предложили учёбу в той самой Военно-дипломатической академии.
– И ты согласился?!
– На тот момент я только обещал подумать, но точно помню, что мне очень не хотелось снова становиться в строй даже под личиной военного разведчика. А приключений на одно место и так хватало…
– Это точно! – Даниил Эдуардович сделал приличный глоток и взглянул в сторону бара с вопросом на лице. Где чебуреки? Бармен кивнул и скрылся на кухне. От ароматов в зале и от превосходного коньяка появился здоровый аппетит, но и историю хотелось дослушать. – Давай, Студент, ближе к делу! Сейчас Георгий чебуреки принесёт.
– Дальше всё было просто! После ранения в голову меня доставили в Военно-медицинскую академию, туда всех раненных отправляли. Это меня и спасло!
– Каким образом?
– Как только я отошёл от операции, тут же появился полковник Стрельцов собственной персоной. Помните такого?
– Начальник Управления уголовного розыска ГУВД. Вроде, ему пророчат перевод в министерство.
– Надо же! Так вот, настоящий милицейский полковник при хирургах дал слово, что обязательно нарисует мне пару пятилеток вместе с адвокатом. Даже хотел приставить конвой, но военные врачи объяснили милиционеру, что здесь армия, и что здесь не шутят… – Кантемиров глубоко вздохнул и медленно выдохнул, как бы успокаивая сам себя от неприятных воспоминаний. – Вот тут я вспомнил о предложении других полковников, от которого нельзя было отказываться в такой момент… – Тимур поднял голову и посмотрел в глаза мафиози. – Знаете, появилась мысль, что Стрелец как-то узнал о настоящем грузе. Начальник УгРо был слишком уверен в себе. Да и в «Балтик-Спорт» наверняка внедрили осведомителей из бывших ментов. Вот тут мне ничего не оставалось, как попросить хирурга найти в моих вещах блокнот и позвонить одному из представителей военной разведки. Ну, а потом всё так закрутилось, что Студент скоропостижно скончался, кстати, тому же Стрельцову пришлось участвовать в сокрытии некоторых фактов… А ранней весной этого года в Крыму появился Танкист, крымский татарин родом из Феодосии.
– Ну, ты даёшь, Студент! И в каком ты сейчас звании? Если это не военная тайна?
– Целый старший лейтенант… – Бывший прапорщик печально улыбнулся.
– Ну, насколько я знаю армию, как-то не солидно для твоего возраста?
– Вот так и получился не совсем правильный военный разведчик! – Кантемиров выпрямился на диване. – И ни какого отчёта о вас, Даниил Эдуардович, не будет. И о деньгах я тоже скромно умолчу.
Финансист развеселился.
– А как же закрома Родины?
– Обойдутся! – Тимур наклонился над столом и снизил тональность разговора. – И если честно, я даже не знаю, что делать с тремя миллионами марок. Моих запросов и фантазий хватает только на договоренные двести тысяч, из которых сотня сейчас «жгёт мне ляжку». Одно знаю точно, если я обналичу все деньги и выйду из Дойче-банка с тяжелой сумкой на ремне, на следующий же день мной заинтересуются соответствующие органы.
– А вот это обязательно! И таких любопытных ведомств Федеративной Республики Германия окажется несколько. Могу перечислить?
Со стороны бара, за которым был спрятан вход на кухню, послышался шум, Тимур оглянулся и улыбнулся.
– Не будем портить аппетит! Чебуреки поспели…
Второй посетитель поднял голову и увидел, что вслед за барменом, шагающим с большим разносом в руках, появилась женщина в белом халате и с расписным фарфоровым чайником…»
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/aJyXck845DKaAWlN)
