В 1862 г. в Военном министерстве возобладало мнение о необходимости реорганизации армии. Более правильным признавалось иметь большое число частей уменьшенного состава, чем в случае войны создавать новые. В течение 1863 г. в связи с Польским восстанием был осуществлен перевод войск на военное положение. Все вновь образованные при этом резервные части были преобразованы в действующие и получили постоянные наименования. Д.А.Милютин писал в воспоминаниях: «При переходе армии на мирное положение соблюдено было в точности положенное в основание новой организации начало, чтобы число боевых единиц оставалось без изменений в мирное и военное время, дабы для постановки армии на военное положение не требовалось формировать новые части, не имеющие в мирное время самостоятельного кадра …» .
Благодаря этим мерам количество действующих дивизий увеличилось с 28 до 47, число полков достигло 188, батальонов – до 626. При каждой дивизии имелась трехбатарейная артиллерийская бригада.
По введенным 2 августа 1864 г. штатам пехотный батальон по военному варианту должен был насчитывать 900 рядовых, по усиленному мирному – 680, обыкновенному мирному – 500, по кадрированному варианту – 320. При этом число офицеров отличалось весьма незначительно.
На территории создаваемого Петербургского военного округа в 1864 г. дислоцировались: гвардейский корпус, 22 и 24 пехотные дивизии и отдельные части различных родов оружия, всего 72 батальона, 48,5 эскадронов, 112 орудий.
Несколько слов следует сказать об истории штаба Отдельного гвардейского корпуса, на основе которого был создан штаб Петербургского военного округа. Впервые в военной истории прообраз корпусов появился в Рейнской армии генерала Моро в 1800 г. Опыт их применения оказался успешным, и в 1804 г. был распространен Наполеоном I на всю французскую армию. В русской армии вывод о необходимости создания таких соединений был сделан по опыту компании 1805 г., однако реализация этого проекта затянулась. Только в 1910 г. Александром I было утверждено решение о создании первых пяти корпусов (1–4, 6) . В январе 1812 г. вступило в силу «Положение об управлении большой армией», по которому армии подразделялись на отдельные и неотдельные корпуса, устанавливались штаты штабов различных уровней. Относительно штабов различных уровней отмечалось, что они составляют одно общее управление. «Они суть орудия, помощию коих власть главнокомандующего, корпусных и дивизионных начальников приводится в действо во всех подробностях скорого и точного исполнения. <…> Корпусной штаб армии есть средоточие, через которое исполняются приказания и распоряжения, из главного штаба получаемые, и восходят донесения и представления к главнокомандующему».
Формирование корпусных штабов началось сразу после прибытия в только что созданную 1-ю западную армию ее главнокомандующего генерала от инфантерии М.Б.Барклая-де-Толли, являвшегося также военным министром. 31 марта 1812 г. он вступил в должность, а уже 2 апреля датировано «Повеление Военного Министра управляющему должностью Дежурного Генерала 1-й Западной армией, Полковнику Кикину», к которому прилагалась подробная роспись армии с указанием состава всех корпусов. Войска гвардии были включены в 5-й корпус, в документах той эпохи обычно именуемый гвардейским. Командиром его стал наследник цесаревич великий князь Константин Павлович.
На следующий день, 3 апреля, был издан приказ главнокомандующего 1-й западной армией № 5, второй пункт которого гласил: «На основании учреждения большой действующей армии приступить тотчас к организации корпусных штабов, уведомив о чинах и именах коих они имеют назначить. Одне только отдельные корпусы могут иметь начальника Генерального Штаба». В связи с тем, что гвардейский корпус отдельным не являлся, и, следовательно, должность начальника штаба в нем не предусматривалась, старшим лицом в штабе стал обер-квартирмейстер полковник Эйхен 2-й.
5-й (гвардейский) корпус с честью прошел в составе русской армии весь путь от границы вглубь страны до Бородина и Тарутинского лагеря, участвовал в изгнании наполеоновской армии и компаниях 1813 и 1814 гг., окончил войну в Париже.
Вскоре после возвращения гвардии в столицу, в сентябре 1814 г. император Александр I утвердил штат штаба гвардейского корпуса, в котором уже предусматривалась должность начальника штаба. На нее был назначен генерал-адъютант Сипягин.
В декабре 1829 г. корпус стал именоваться Отдельным гвардейским. С 3 февраля 1844 г. должности командиров гвардейского и гренадерского корпусов соединились в одних руках (первоначально великого князя Михаила Павловича, с 13 августа 1849 – наследника цесаревича великого князя Александра Николаевича), в связи с чем штаб Отдельного гвардейского корпуса стал штабом главнокомандующего гвардейским и гренадерским корпусами. В соответствии с приказом военного министра № 190 от 26 августа 1856 г. гвардейский и гренадерский корпуса были вновь разделены. Этим же приказом был определен штаты их управлений. В гвардейском корпусе он составил 21 штаб- и обер-офицера, 13 классных чинов и 60 солдат, 40 из которых были денщики. Штаб подразделялся на обер-квартирмейстерскую и дежурную части, при нем также состояли казначей, обер-аудитор, штаб-доктор, старший ветеринар, капельмейстер, учителя барабанщиков, гимнастики и фехтования, архивариус (все – чиновники) . Имелись свои типография и литография. Именно при штабе корпуса повелением императора Александра II от 6 января 1858 г. был создан журнал «Военный Сборник», редакторами которого первоначально стали профессоры Николаевской академии Генерального штаба подполковник В.М.Аничков и капитан Н.Н.Обручев, а также писатель Н.Г.Чернышевский (отвечавший за литературную часть и ведавший хозяйством). В 1858 г. вышло восемь номеров, после чего редакция была сменена, а сам журнал с 1 января 1859 г. передан в ведение министерства, превратившись в его официальное издание .
В подготовленной в 1912 г. справке, обосновывающей преемственность штаба округа от штаба гвардейского корпуса, говорилось, что при приведении в исполнение приказа военного министра № 228 от 10 августа 1864 г. штаб корпуса «в полном составе превратился в штаб войск гвардии и Петербургского военного округа. В штабе бывшего Отдельного гвардейского корпуса все кроме названия осталось без изменения и только в книге приказов по штабу, после приказа № 89 от 14 августа 1864 г., отданного еще по Отдельному гвардейскому корпусу, 17-го того же августа был отдан приказ за № 90 по штабу войск гвардии и Петербургского военного округа» .
Первым командующим войсками гвардии и Петербургского военного округа 10 августа 1864 г. был назначен великий князь Николай Николаевич Старший (1831—1891), третий сын покойного императора Николая I и брат царствовавшего Александра II. К моменту назначения он два года возглавлял Отдельный гвардейский корпус. Новую должность он совмещал с двумя другими, не менее ответственными — генерал-инспектора инженерной части (с 1856 г.) и кавалерии (с 1864 г.).
Дмитрий Антонович Скалон (1840—1919), генерал от кавалерии и военный историк, в начале своей службы долго служивший у великого князя адъютантом, вспоминал:
«Его Высочество был необыкновенный начальник: всегда приветливый, ровный, ласковый, внимательный не только к тебе, как к служащему при нем лицу, но и как к человеку. Он интересовался и выказывал участие ко всему, что составляло твою жизненную обстановку. Дежурство наше начиналось с 9 часов утра; в Петербурге во дворце Его Высочество выходил к утреннему чаю в кабинет; стол накрывался перед диваном, на правую руку которого садился великий князь, на левую — великая княгиня. <...>
В 9 1/2 ч адъютант выходил в приемную, переписывал представляющихся. Великий Князь назначал, кого примет в кабинете, кого в приемной; затем два раза в неделю назначался доклад начальника штаба округа, интенданта, начальников инженеров округа и артиллерии.
После доклада начальника штаба великий князь принимал начальников дивизий, окружного военно-медицинского инспектора, затем представляющихся из высших чинов и потом выходил в приемную.
В остальные дни недели бывали доклады начальника канцелярии генерал-инспектора кавалерии почтенного Федора Степановича Джунковского и товарища великого князя по инспекции инженеров генерал-адъютанта Эдуарда Ивановича графа Тотлебена. <...>
В 12 ч Его Высочество шел завтракать, и если доклады не были окончены, то продолжались и после завтрака. <...>
После завтрака дежурный адъютант отпускался, если великий князь не брал его с собой кататься, или в объезд по казармам, караулам, манежам. По воскресеньям Его Высочество ездил на развод.
Во время пребывания в Петербурге великий князь часто брал с собой дежурного адъютанта, катаясь в разных частях города, иногда неожиданно заезжал в казармы или на гауптвахты. По ночам ездил в Зимний дворец и обходил посты и все закоулки, которых там множество» .
О последней привычке командующего любопытная запись сохранилась в истории 145-го Новочеркасского полка (того самого, в честь которого назван по сей день Новочеркасский проспект в Санкт-Петербурге. Если ехать от Новочеркасской площади к Заневской, то слева сразу Вы увидите здания казарм данного полка, а справа в глубине - фасадом на Неву расположено здание, в котором когда-то располагалось офицерское собрание 145 Новочеркасского полка. В 90-е годы (тогда там располагалась войсковая часть) при ремонте в здании офицерского собрания в одном из залов под штукатуркой были обнаружены "серебряные доски" с именами офицеров и солдат Полка, отдавших жизнь за Веру, Царя и Отечество. Их восстановили.).
«Великий князь Николай Николаевич очень часто вызывал полки по тревоге и обращал большое внимание на то, во сколько времени части изготовятся к движению. <…> В один из будничных дней (1870 года. — А.Е.) в двенадцатом часу дня, когда только что окончились утренние занятия, Августейший главнокомандующий* подъехал верхом к Аракчеевским казармам и приказал дежурному барабанщику ударить тревогу. Сам великий князь остался на улице и поглядывал на часы.
На грохот барабана в этот обеденный час никто из людей не обратил особенного внимания. Подавальщики (так прежде назывались ротные раздатчики) схватили чашки и бегом пустились на кухню, перегоняя друг друга, чтобы занять место поближе к котлу. Остальные нижние чины остались в казармах, и в ожидании щей каждый продолжал заниматься своим делом.
Вдруг кто-то заметил на улице группу начальников и во главе их Августейшего главнокомандующего. Этого было достаточно. Унтер-офицеры сейчас же сообразили в чем дело, живо одели и снарядили людей и стали выводить на улицу. Через самый короткий промежуток времени полк был готов.
Похвалив не один раз роты и приказав сделать небольшую прогулку, великий князь отбыл из полка» .
Другой привычкой великого князя было участие в распределении рекрутов по полкам. Как известно, гвардейские части комплектовались нижними чинами в зависимости от их внешности (Преображенский полк – высокими блондинами, Семеновский – шатенами, Измайловский – брюнетами, Кирасирский Его Величества – рыжими и длинноносыми, и т.д.).
«Осенью Его Высочество разбивал новобранцев по частям гвардии и Петербургского военного округа. Разбивка продолжалась иногда необыкновенно долго. Его Высочество отмечал мелом на груди новобранца часть, в которую он его назначал. Постоянно один и тот же унтер-офицер Преображенского полка брал новобранца за плечи и выкрикивал название части, его перехватывал унтер-офицер от названной части, и таким образом составлялись отдельные команды разных гвардейских частей» .
Д.А.Скалон вспоминал, что адъютанты, которым в этот момент делать было нечего, нередко забавлялись, заключая пари, куда будет назначен тот или иной новобранец. Интересно, что и Александр II любил участвовать в распределении рекрутов. По этому поводу военный министр однажды выразил в дневнике свое сожаление, что повелитель огромной империи занимается столь маловажным делом.
Нельзя не отметить, что в кругу императорской семьи способности великого князя оценивались скромно. Характеризуя деятельность его на должности главнокомандующего армией в период русско-турецкой войны, цесаревич Александр Александрович писал жене: «Дядя Низи был всегда глуп — откуда же должен явиться такой гений, чтобы из глупого человека преобразоваться в умного». Показательны и слова великого князя Михаила Николаевича, который, узнав о помрачении рассудка у брата (в 1890 г.), по свидетельству весьма язвительного государственного секретаря А.А.Половцова, удивился, что «человек непомерной глупости может тем не менее сойти с ума» .
В тоже время нельзя не отметить, что великий князь был требовательным начальником, хорошо разбирался в кавалерии, прилагая все усилия для ее улучшения, а также, по общему признанию, умел заслужить любовь войск, «очаровать» их. Многим импонировали его представительная внешность, громкий голос и кажущаяся решительность.
Первым начальником штаба округа стал генерал-адъютант, генерал-лейтенант граф Александр Иванович Бреверн-де-Лагарди (1814—1890), до того в течение двух лет занимавший аналогичную должность в штабе гвардейского корпуса. В начале января 1865 г. его сменил генерал-майор Петр Павлович Альбединский. Один из офицеров, сталкивавшихся с последним по службе в более позднее время, писал, что это был человек
«преимущественно светский, придворный, мало знакомый с практическим катехизисом военной службы, особенно пехотной, слабовольный, чересчур деликатный» .
В «Военной энциклопедии» И.Д.Сытина подчеркивалась его большая популярность в войсках, которой он пользовался благодаря своей заботе, но констатировалось, что успехом своей карьеры он в значительной мере был обязан «красивой внешности и связям при дворе» . С другой стороны известно, что в 1881 г. Д.А.Милютин, выходя в отставку, желал видеть Альбединского своим преемником.
Продолжение следует