Перестройка вовсю шагала по стране, внося сумятицу в уклад и головы. В один из таких дней, после работы, я примчалась на электричке к своим грядкам – полить драгоценные всходы. Но едва переступила порог нашей комнаты в казарме, как наткнулась на шумное сборище: мой Миша, Иваныч (муж золовки), Галимжан ( сторож), и Холодов, друг Миши. Все – «под градусом», изрядно. Холодов, едва держась на ногах, со стеклянными глазами, пытался с важным видом демонстрировать ремонт печки, размахивая кирпичом.
Моему терпению пришел конец. Я «спустила всех собак» – и компания мигом рассыпалась по углам. Только Иваныч, с его «железными» пальцами, вцепился мне в руку, сипя:
– Как ты Мишу-то ругаешь? У вас ведь общие дети!
Я, не думая, отрезала:
– Детей можно от кого угодно принести!
И тут же, словно в тумане, в состоянии этого самого аффекта, двадцать раз сбегала к колонке. Туда-обратно, с двумя ведрами воды для огорода. Выплеснула всю злость на грядки.
Назавтра мы с подругой ринулись в лес за грибами. Вернулись пустые, но зато с ног до головы увешанные репьем. Миша, увидев нас в таком виде, лишь матом кратко облаял, да и сам ушел в лес. Через полчаса явился с полным ведром отборных грибов. Деревенская закваска – не шутка.
Когда обратно в город мы ехали в электричке, разговорилась с одним мужиком, деревенским. Он расхваливал места, где малина – ягода к ягоде, крупная, красная да желтая, кусты выше человеческого роста. Соблазнились мы с подругой. На другой день снова были в пути. Мужик ехал той же электричкой, будто поджидал. Бутылку, что взяли «на дорожку», я вручила ему еще до места – зря, как потом оказалось. Он лишь махнул рукой в сторону леса:
– Идите за мост, вдоль берега – там и найдете!
Пошли мы без провожатого. Малину действительно нашли – сказка! Кусты – стена в два метра, ягоды – крупные, сочные, красные и желтые, как мёд сладкие. Набрали по ведру, уложили в рюкзаки. И тут – ступор. Куда идти? Лес стеной.
Подруга моя, Люся, с внезапной уверенностью заявила:
– Я тут все знаю! В детстве в лагере здесь была!
А ей тогда уже под пятьдесят было! Где детство, а где она…
И пошли мы кругами. Болото. Из чащи выбраться не можем. Люся, надо отдать должное, была легче меня. Где она пролетала «аки посуху», я вязла по колено в зловонной жиже. Страх сковал, во рту пересохло. Предложила Люсе воды – она отказалась (всегда мало пила, оттого и лицо рано в морщинах). Я же выпила все до капли. Озноб от волнения пробегал по спине. За стеной леса – шум машин. Оказалось, это за рекой шумело шоссе на Курганскую область.
– Зря спички не взяли, – пробормотала я. – Может, ночевать тут придется… Сгинем, а у меня младший сын ещё не женат!
Люся усмехнулась:
– А у меня и сын, и дочь не пристроены.
Посмеялись мы горько.
Выручил случай. Выбрались к реке. Мужик на лодке заметил нас, перевез на другой берег. Рассказал по пути:
– Тут одна бабка два дня блудила, так корзину с грибами, на два ведра, и не бросила!
Времени в обрез – до последней электрички. Еще семь километров пешком едва успели отмахать. Люся до сих пор вспоминает ту малину – мол, вкуснее не ела. А мне она тогда травой отдавала…
Пока мы блуждали в малиннике, моего мужа ограбили. С другом они гаражи строили – депо вагонное, где они работали, землю под гаражный кооператив выделило. Миша, сварщик, всем ворота варил – секретарша потом шептала, что и за стакан вина работал. Не ценил себя, ох, не ценил!
Фундамент нашего гаража уже был, овощная яма из кирпича выложена. Стены – еще нет. Поставили с другом ворота, закрепили. А ночью кто-то снял. У него и у нас. Девяностые… Воровство цвело махровым цветом.
Та же перестройка дала нам и дачный участок. Вместо дома – контейнер. Денег – кот наплакал. Зато от моей работы начали строить кооперативный дом – 140 квартир. Мне там трехкомнатную улучшенной планировки выделили. Но это… Уже совсем другая история.
***