За окном Таниного пятистенка бушевала поздняя осень. Серое, низкое небо нависало над оголенными лесами, а холодный ветер гнал по ухабистой дороге стайки рыжих листьев и выл в печных трубах. Эта многотрудная
деревенская жизнь ожесточала, казалось, впитывала в себя краски неба и силы земли, отнимая все соки и у людей. Она притупляла лучшие чувства, ожесточала душу.
Так думала Таня, сидя на скрипучей лавке у теплой русской печи, от которой веяло сухим жаром и запахом печеного хлеба. Ей было немного за пятьдесят, и только недавно, глядя на застывшую на стекле окна каплю дождя, до неё с горькой ясностью дошло: не повезло ей в личной жизни. Три мужа было, но так и не оказалось рядом надёжного человека, умного, работящего, чтобы мог семью по-настоящему содержать, на чьё плечо можно было опереться.
Про первых двух и вспоминать не хочется – словно сорная трава, выросшая на ее жизненной ниве. А с третьим, Николаем, Таня прожила десять долгих лет. Помог он ей дочь вырастить, выучить на ветеринара, замуж выдать. Нельзя сказать, что жили хорошо – как соседи по избе, скорее, без тепла, но терпеть можно было.
И вот он ее предал, так предал – хуже чужого! И именно в тот черный миг, когда дочка Тани, Маша, овдовела, оставшись с семимесячными двойняшками на руках! Вот уж он распоясался, разгулялся, словно черный ворон, кружил над осиротевшим гнездом, пока женщины, прижав к груди малышей, сидели убитые горем.
Он ушёл, громко хлопнув дверью так, что звякнули старые стекла в рамах. Таня додумалась не пустить его обратно, задвинув на щеколду с таким чувством, будто отрезала сухую ветку. Вот так враз и остались они одни, как былинки на ветру, под этим бескрайним, равнодушным небом.
Слава богу, выжили. Теперь самое страшное позади. И малыши, рыженькие, как осенние лисички, с любопытными карими глазками, подросли, через три года в школу пойдут. И работа подвернулась по специальности: дочь устроилась к местному фермеру ветеринаром – Маша, высокая, стройная, с печальными серыми глазами, унаследовавшая от матери упрямый подбородок и трудолюбивые руки.
А сама Таня, крепкая, коренастая, с лицом, изборожденным ранними морщинами, словно поле после весенней вспашки, и руками, привыкшими к любой работе, разносит почту на три ближайшие деревни. Жить есть где – Тане ещё от отца, лесника с тихим нравом, остался просторный бревенчатый пятистенок с добротной русской печью – кормилицей и хранительницей домашнего тепла.
Только одна забота гложет Таню: нет у Маши мужа, и в обозримом будущем не предвидится. Где их, хороших-то, наберешься? Потенциальных кандидатов в их деревне – хоть и не из бедных, мужики хорошо зарабатывают, в каждом дворе машина, а то и не одна – просто нет. Все путёвые живут со своими семьями, а беспутные, которых видно за версту по опухшим лицам да пустым глазам, кому нужны?
У Тани во дворе скотина мычит, птица квохчет, огород они с дочкой Машей сажают, сгибаясь над черной, влажной землей с ранней весны и до поздней осени. Лес с грибами и ягодами – темной стеной елей и берез – прямо за огородами. Если не лениться, то всегда на зиму можно себя обеспечить баночками с соленьями, мешками картошки да связками сушеных грибов.
Всего хватает, но приходится вкалывать от зари до зари. В иных случаях без мужской силы да смекалки не обойтись – то крышу поправить, то дров напилить, то с тяжелыми мешками управиться.
А тут напротив их дома, в покосившейся избенке у старой, как сама деревня, бабы Дуси, поселился на квартире приехавший новый агроном. Ему сразу не дали обещанную жилплощадь. Высокий, поджарый мужчина лет сорока, со скуластым лицом, типичным для азиатов, и внимательным взглядом темных глаз.
Он, видимо, от скуки или от доброты душевной, стал помогать нашим героиням время от времени по хозяйству. Подвезет дров, поднимет что-то тяжелое, совет даст по огороду. И уж ему, видимо, понравилась Маша, что немудрено – ведь этому агроному было уже за сорок. Мало того, что он был намного старше Маши, так ещё и по национальности кореец.
В деревне, где все друг друга знают поколениями, он был чужаком, "иноземцем". Вскоре, к немалому удивлению всей улицы, дочь Тани ушла жить к своему корейцу – ведь ему, наконец, дали квартиру в новом двухэтажном доме на окраине села. Внучки, две веселые искорки, остались жить с бабушкой в старом, но родном пятистенке.
Таня, одиноко бредущая осенним полем под порывами ветра с тяжелой сумкой почтальона за плечами, не против и в четвёртый раз выйти замуж. Но где найти такого человека? Чтобы он вместе с ней работал, помогал ей растить её внучек-двойняшек, чтобы действительно в доме был человек толковый и работящий, на которого можно опереться, как на дубовый кол в хлипком заборе.
Женщина надеется и тихо мечтает встретить хорошего мужика. Глазами, уставшими от непогоды и жизни, всматривается она в лица односельчан, в дальнюю дорогу... Но где их наберёшься, этих хороших мужиков? Так и ходит она по деревням, согбенная под своей ношей, неприкаянная, как тот последний лист на ветру, что никак не может найти пристанища. Ну всё же ей есть чему радоваться в жизни, у неё есть хорошая дочь, замечательные внучки и свой дом, наконец!