Ирина оказалась женщиной лет сорока, симпатичной, с добрым лицом. Но когда увидела Тамару с мужем, лицо у неё стало настороженным.
— Вы Тамара?
— Да. А это мой муж, Виктор. Можно, он будет с нами?
— Можно. — Ирина кивнула. — Пойдёмте в кафе, здесь холодно.
Устроились в небольшом кафе рядом с памятником. Заказали кофе, молчали. Тамара достала фотографию, положила на стол.
— Вот. Эту нашла в семейном альбоме.
Ирина взяла фотокарточку, прочитала надпись на обороте. Лицо у неё дрогнуло.
— «За храбрость и преданность», — прошептала она. — А знаете, за что именно написано?
— Нет.
— За то, что дедушка спас вашу бабушку и её дочку от смерти. В сорок седьмом году в их доме был пожар. Страшный пожар. Загорелась квартира на первом этаже, огонь пошёл вверх.
Тамара кивнула — об этом пожаре она слышала. Мама иногда рассказывала, как их чудом спасли.
— Дедушка спас их через балкон, — продолжала Ирина. — Рисковал жизнью. Балкон мог обрушиться, но он не бросил. Сначала девочку спустил, потом вашу бабушку. Сам едва выбрался.
— И что потом?
— А потом... — Ирина сделала паузу, отпила кофе. — Потом ваша бабушка от него отреклась.
— Как отреклась?
— А так. Соседи стали говорить, что не просто так он их спасал. Что была у них связь. Что пока муж на фронте, жена с постояльцем крутила любовь. — Ирина говорила жёстко, но без злобы. — И ваша бабушка, вместо того чтобы заступиться, поддержала эти сплетни.
Тамара почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Не может быть.
— Может. Более того — когда ваш дедушка вернулся из плена, он тоже поверил этим россказням. И дедушку выгнали. Из квартиры, из двора, из жизни.
— За что? За то, что людей спас?
— За то, что был чужим. Не местным. К тому же ходили слухи, что он когда-то служил у немцев переводчиком. Неправда это была, но кто тогда разбирался?
Виктор взял Тамару за руку.
— Может, хватит? — тихо спросил он.
— Нет, — твёрдо сказала Тамара. — Рассказывайте дальше.
— Дальше дедушка жил один. Никого близко не подпускал. Работал на стройке, получил комнату в коммуналке на другом конце города. Там и прожил до восьмидесяти лет.
— А писал он... нашей бабушке?
Ирина достала из сумочки небольшую пачку писем.
— Писал. Но не отправлял. Нашли после его смерти. Хотите почитать?
Тамара взяла верхний конверт. Почерк аккуратный, мужской. «Галине Сергеевне Степановой».
— Читайте вслух, — попросила Ирина.
— «Галя, — начала Тамара дрожащим голосом. — Не сержусь на тебя. Понимаю — испугалась. Мужа боялась потерять, репутацию. Да и меня, наверное, боялась. Кто я такой? Чужой, без семьи, без корней. А у тебя дом, дочка, будущее. Не виню тебя. Виню только время — проклятое время, когда каждый каждого боялся, когда добро за зло принимали. Живи спокойно. А я буду помнить тебя хорошей. Борис. 1948 г.»
Тамара читала, и слёзы катились по щекам.
— Ещё есть?
— Есть. Вот это — пятьдесят третьего года.
— «Галя, сегодня шёл мимо вашего дома. Увидел в окне девочку — твою дочку. Совсем большая стала, красивая. Хотел подойти, но передумал. Зачем? Она меня не помнит, а ты... ты, наверное, рассказала ей, что я плохой человек был. Ничего. Пусть так думает. Главное, что живы вы, здоровы. Этого мне достаточно. Борис».
— А это последнее. Писано перед самой смертью:
— «Галенька, скоро умру. Врачи говорят — сердце. И правильно — сердце моё давно больное. С того дня, как тебя потерял. Но знай — не жалею ни о чём. Что спас вас тогда — не жалею. Что полюбил — не жалею. Что молчал всю жизнь — тоже не жалею. Может, так лучше было. Для всех. Прощай, моя дорогая. Береги себя и дочку. Твой Борис. 1995 г.»
Тамара всхлипнула, вытерла глаза салфеткой.
— Он любил её всю жизнь.
— Всю жизнь. И не женился больше. Жил один.
— А вы его внучка... как?
— Племянница. Детей у него не было. Я единственная, кто остался из родни. — Ирина собрала письма обратно. — А теперь скажите честно — зачем вам всё это нужно было?
Тамара помолчала. Действительно, зачем? Чтобы разрушить память о бабушке? Чтобы узнать, что их семейное счастье было построено на чужом горе?
— Не знаю, — призналась она. — Нашла фотографию и не смогла успокоиться. Хотела понять, кем он был.
— Теперь поняли?
— Да. Он был добрым. А моя бабушка...
— Ваша бабушка была напуганной женщиной в страшное время. — Ирина вдруг улыбнулась. — И знаете что? Дедушка её не осуждал. Прочитайте ещё раз его письма — там нет ни одного упрёка.
— Но как можно так? Отречься от человека, который тебе жизнь спас?
— А как можно было иначе? Представьте: война только закончилась, муж вернулся из плена больной, подозревающий в чем-то. Соседи сплетничают. В любой момент могут донести, что связалась с врагом народа. Что тогда было бы с ней? С ребёнком?
Виктор кивнул.
— Времена были такие, что люди от родных детей отрекались, чтобы выжить.
— Вот именно. — Ирина сложила письма в сумочку. — Дедушка это понимал. Поэтому и простил.
— А вы меня простите? — неожиданно спросила Тамара. — За то, что она сделала?
— За что прощать? Вы-то тут причём?
— Я её внучка. Получается, наше семейное благополучие было построено на его несчастье.
Ирина посмотрела на неё внимательно.
— Тамара, а сколько вам лет?
— Шестьдесят.
— Значит, родились в шестьдесят четвёртом. Правильно?
— Правильно.
— А дедушка мой умер в девяносто пятом. Тридцать лет после этой истории прожил. Вы думаете, он все эти годы только и делал, что страдал?
— Не знаю.
— А я знаю. Работал, читал книги, ухаживал за садиком возле дома. Меня, когда маленькая была, конфетами угощал. Рассказывал сказки. Жил обычной жизнью. Просто без семьи.
— Но всё равно...
— Всё равно что? — Ирина наклонилась вперёд. — Тамара, поймите. Прошлого не исправить. Но можно исправить настоящее.
— Как?
— Очень просто. Дедушка похоронен на Южном кладбище. Я каждый год к нему езжу, на день рождения и на день смерти. А в этом году поеду не одна.
— С кем?
— С вами. Если хотите. Расскажете ему, что нашли его письма. Что поняли, каким он был. Что не забыли.
Тамара почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.
— А можно?
— Конечно, можно. Более того — нужно. — Ирина достала телефон, посмотрела на календарь. — Послезавтра как раз будет годовщина его смерти. Поедем вместе?
— Поедем.
— И ещё одну вещь хочу предложить.
— Какую?
— Дедушка всю жизнь мечтал, чтобы его простили. Чтобы поняли, что он не враг был, а друг. Но умер, так и не дождавшись. А что, если мы напишем письмо? От имени вашей семьи. И положим на могилу?
Тамара кивнула.
— Напишем.
Они сидели в кафе ещё час, говорили о прошлом, о семьях, о том, как важно не замалчивать историю, даже болезненную.
— Знаете, — сказала Тамара на прощание, — я боялась эту правду узнавать. Думала, всё разрушится.
— А что случилось?
— А ничего не разрушилось. Наоборот — что-то появилось. Понимание, что ли.
— Дедушка был бы рад, — улыбнулась Ирина. — Он всегда говорил: правда не разрушает. Правда исцеляет.
Домой Тамара ехала задумчивая, но спокойная. Вечером села писать письмо.
«Дорогой Борис Сергеевич, — начала она. — Меня зовут Тамара, я внучка той самой Галины, которую Вы когда-то спасли от огня. Сегодня я узнала Вашу историю и хочу сказать то, что должна была сказать наша семья много лет назад. Спасибо Вам. За доброту, за храбрость, за то, что рискнули жизнью ради чужих людей. И простите нас за молчание, за страх, за то, что позволили оклеветать Вас. Время было жестокое, но это не оправдание. Вы заслуживали лучшего отношения. Я обещаю, что Ваша история не будет забыта. Расскажу детям, внукам — пусть знают, что в нашей семье есть настоящий герой. Не родственник по крови, но родственник по духу. Спасибо Вам за всё. С глубоким уважением и запоздалой благодарностью, Тамара Степанова».
Перечитала, добавила: «P. S. Мама всю жизнь помнила, как её спасли от пожара. Просто не знала имени спасителя. Теперь знаем. И будем помнить».
Через два дня они с Ириной поехали на кладбище. Могила у Бориса Сергеевича оказалась скромная, но ухоженная. Ирина принесла цветы, Тамара — письмо.
— Дедушка, — сказала Ирина, стоя у памятника. — Это Тамара. Та самая девочка, которую ты спас. Выросла, внуков имеет. Хочет тебе что-то сказать.
Тамара положила письмо под букет.
— Борис Сергеевич, — начала она, и голос дрожал. — Я пришла сказать спасибо. За маму, за бабушку, за всю нашу семью. Вы были настоящим героем. И мы это помним.
Ехали с кладбища молча. Каждая думала о своём.
— Ирина, — сказала наконец Тамара. — А давайте дружить семьями?
— Как это?
— Ну, встречаться иногда. Дети пусть познакомятся. Внуки. Всё-таки мы теперь не чужие.
— Давайте, — улыбнулась Ирина. — Дедушка был бы счастлив.
Дома Тамара поставила фотографию Бориса в семейный альбом — на самое видное место. Рядом положила копию своего письма к нему.
— Что скажешь? — спросила у мужа.
— Правильно делаешь. Прошлое надо знать. Всякое прошлое.
— Даже болезненное?
— Особенно болезненное. Чтобы не повторять ошибок.
А вечером позвонила дочь.
— Мам, как дела? Что нового?
— Нового много, — сказала Тамара. — Расскажу, когда увидимся. Но знай — у нас в семье появился ещё один герой.
— Какой герой?
— Тот, о котором мы не знали восемьдесят лет. Но теперь знаем. И будем помнить.
Конец!
Поддержите мой канал подпиской и своим комментарием — каждый ваш отклик важен! Благодарю за чтение!
Читайте так же: