Глава ✓176
Начало
Продолжение
Маша, голубушка моя, не оставляй меня!
Так неожиданно и проникновенно прозвучали тихие слова пожилой графини, что Машенька в первые минуты подумала, что ослышалась. Ну зачем она Анне Павловне, если рядом всегда несколько дам её круга?
Есть подруги-ровесницы, есть дамы помладше: надо же кому-то присматривать за ремонтом, больше похожему на возрождение из пепла птицы Феникс.
А потом поняла, что и сама уехать в имение своё не может, нет сил у нее оставить добрую, короткую и сердечную графиню в одиночестве. По камушку растащат дом, а она отказать дочери Марии или подругам, племянницам и двоюродным сёстрам не сможет.
Маша для неё - якорь и защитница, а для воронья налетевшего - сокол ясноглазый. Вот она и вновь взяла на себя роль защитницы старого дома: отстояла его от солдат Наполеона и грабителей, и сейчас разбазарить не даст!
Из 9 с небольшим тысяч московских домов и усадеб в Пожаре уцелели едва две с половиной тысячи. 6,5 тысяч деревянных зданий просто перестали существовать, но и каменные от огня пострадали, перекрытия- то из лиственниц настилали, крыши, двери, рамы и балки тоже деревянными были, как и паркет в парадных комнатах - было, чему гореть. Пуста Москва. Но на пустующие земли вороньем налетают самовольные захватчики, теперь уж из своих, русских, и в домах, кое-как уцелевших, селятся.
Мужчины в армии, молодые матери вместе с отпрысками благородных фамилий как уехали в дальние имения аринашествии, так там и сидят. За работой на земле нужен присмотр, чтобы управляющий не воровал, нужен постоянный надзор и жёсткая рука. Помещикам нынче не до кутежей, балов и карт - все средства направляются на восстановление московских домов.
Деньги сейчас всем нужны, но ещё больше нужны камень, кирпич и дерево - Москва восставала из руин апокалиптического пожарища. И за этими работами тоже нужен пригляд! И эта забота легла на плечи самых опытных, самых дотошных интриганок - пожилых дам.
По старым московским обычаям гостеприимства отказать Анна Павловна не могла никому из просительниц, вот и полнился дом незадачливыми соседками, лишившимися крова, роднёй до седьмого колена и подругами.
Но как же утомляли их вечные жалобы на лень работников, на татя-Бонапарта, на скудость оставшегося имущества, на дворню, бросившую господскую собственность и спасавшую себя, на государя, распорядившегося дозволять в центре Москвы строить только из кирпича и камня - накладненько!
Таскали землю и разбирали завалы битого кирпича и обгорелых брёвен подростки и та самая бывшая домашняя дворня, к работе на земле или со скотиной не приученная, а опытных землепашцев от земли не оторвёшь - хлебушек нынче в цене. А за работами и из коляски можно посмотреть, а заодно распорядиться прибрать кирпич поцелее с соседского участка - в хозяйстве всё пригодится.
А Первопрестольная преображалась с каждым днём: срыты были земляные укрепления Кремля и Китай-города, засыпаны рвы, исчез и Земляной Вал рядом с домом Анна Павловны. Его просто срыли, а на месте старых укреплений разбили бульвар для конных и пеших прогулок.
На месте Верхних торговых рядов построили новые здания. Реку Неглинную заключили в трубу и увели под землю. Вдоль западной стены Кремля разбили Кремлёвский сад, позже названный Александровским. Берега Москвы-реки в центре города начали подготавливать к облицовке камнем и оградили чугунной решёткой. Фасады гостиниц возле Пречистенских, Сретенских, Покровских, Мясницких ворот отделали так, чтобы они служили украшением города.
О чем умолчала Марья Яковлевна? Так и не смогла она поведать графине о спрятанных в подвалах ценностях. Доставать из оттуда, пока дом полон людей - верх безрассудства и наивности. Чем меньше людей о том знает, тем меньше опасности для всех.
Что знает один - не знает никто. Что знают трое - то знают все!