Предыдущая часть:
Екатерина переступила порог дома Павла, ощущая, как сырость, пропитавшая её одежду, медленно отступает в тепле уютной комнаты. Ксения вошла следом, нерешительно оглядываясь, словно пытаясь понять, куда попала. Дом оказался неожиданно приветливым: стены, обшитые светлым деревом, отражали мягкий свет лампы, на полках аккуратно стояли книги, старый диван был укрыт клетчатым пледом, а в углу мерно тикали большие деревянные часы, чей ритм создавал ощущение покоя. Екатерина, поставив сумки на пол, задержала взгляд на часах, их размеренное тиканье ненадолго отвлекло её от тяжёлых мыслей о Сергее и Ксении.
— Располагайтесь, не стесняйтесь, — сказал Павел, снимая мокрую куртку и вешая её на крючок у двери. — Сейчас чайник поставлю. Может, чего покрепче найдётся? — добавил он с лёгкой улыбкой, явно стараясь разрядить напряжённую атмосферу.
— Чай будет в самый раз, — ответила Екатерина, опускаясь на диван и аккуратно разместив пакет с тортом на низком столике. — Спасибо, Паша, ты нас здорово выручил.
Ксения, устроившись в дальнем углу дивана, кивнула в знак согласия, но ничего не сказала. Её недавняя словоохотливость, с которой она делилась своими историями в такси, куда-то испарилась. Она сидела, глядя в пол, словно обдумывая, как оказалась в этой неловкой ситуации. Екатерина, бросив на неё короткий взгляд, решила не начинать разговор. Её мысли всё ещё были на даче, где она оставила Сергея, обнимающего Ксению. Картина эта, словно выжженная в памяти, вызывала боль, смешанную с гневом и разочарованием. Она вспомнила, как Сергей всегда казался ей надёжным, как она заботилась о нём, не требуя ничего взамен, и как теперь эта забота обернулась предательством.
Павел, тем временем, возился на кухне, звеня посудой и напевая что-то под нос. Через несколько минут он вернулся с подносом, на котором стояли три керамические кружки с дымящимся чаем, тарелка с домашним печеньем и пара яблок, сорванных, судя по всему, в саду.
— Угощайтесь, — сказал он, ставя поднос на столик. — Печенье тётя Маша, соседка, испекла. У неё это лучше всех в деревне получается, прямо фирменный рецепт.
Екатерина благодарно улыбнулась, взяв кружку. Тепло от неё приятно согревало ладони, и она сделала осторожный глоток, пытаясь сосредоточиться на этом простом ощущении, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Павел сел напротив, на старый стул с потёртой спинкой, и его внимательный взгляд, добрый, но ненавязчивый, говорил, что он замечает её состояние.
— Ты всегда так людей выручаешь? — спросила Екатерина, чтобы заполнить тишину и отвлечься от воспоминаний о Сергее.
— Приходится, — усмехнулся Павел, пожав плечами. — В деревне без этого никуда. То машину из грязи вытащить, то в больнице кого-то вне очереди принять. Работа у меня такая — помогать людям, да и привычка уже.
Екатерина кивнула, чувствуя, как его спокойствие передаётся и ей. Она вспомнила, как Сергей всегда говорил, что едет на дачу за тишиной, чтобы сосредоточиться на диссертации. Она поддерживала его, гордилась его стремлением внести вклад в науку. Но теперь эта «тишина» казалась ей ложью, скрывающей измену. Она пыталась представить, как он объяснит свои объятия с Ксенией, но в голове крутилось только одно: его растерянный взгляд, полный вины.
— А ты, Ксюша, надолго сюда? — спросил Павел, повернувшись к молчаливой гостье, которая всё ещё сидела, уткнувшись взглядом в пол.
— До пятницы, — коротко ответила Ксения, не поднимая глаз. — Думала, отдохну пару дней, но теперь… не знаю, как всё повернётся. Надо подумать, что дальше делать, если у него всё так сложно.
Екатерина почувствовала, как её пальцы невольно сжали кружку чуть сильнее. Намёк Ксении на «сложности» её мужчины только усилил её подозрения. Она не хотела продолжать этот разговор, но Ксения, словно почувствовав её напряжение, вдруг подняла голову и тихо сказала:
— Прости, Катя, я правда не знала, что он женат. Он никогда не говорил, что у него есть ты. Я думала… ну, что он свободен.
Екатерина посмотрела на неё, стараясь сдержать гнев, который вспыхнул внутри. Она понимала, что Ксения, возможно, и правда не виновата, но это не делало боль меньше.
— Не знал, значит, — произнесла она тихо, но в её голосе сквозила горечь. — Я понимаю, Ксюша, но это всё равно больно. Давай просто оставим это, хорошо?
Ксения кивнула, её взгляд был полон вины, но она не стала ничего добавлять. Екатерина отвернулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но она не хотела их показывать. Павел, заметив неловкость, поспешил сменить тему:
— Погода, похоже, налаживается. Завтра, может, солнце выглянет. Хотите, покажу вам деревню? Есть пара мест, где река красиво поворачивает, там даже в такую сырость неплохо.
Екатерина благодарно взглянула на него, понимая, что он старается её отвлечь.
— Может быть, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Но пока я просто хочу отдохнуть. Голова кругом идёт.
Павел кивнул, не настаивая, и встал, чтобы убрать поднос. Екатерина, глядя на его широкую спину, подумала, что его доброта и простота — это то, чего ей сейчас так не хватало. Она вспомнила, как Сергей перекладывал на неё все бытовые заботы, как редко замечал её усталость после работы, как отмахивался от её вопросов о его задержках. Она не винила его раньше, но теперь эти воспоминания обжигали, словно подтверждая, что их брак давно дал трещину.
Вечер прошёл спокойно. Павел рассказывал истории из своей практики: как однажды пришлось принимать роды в машине скорой помощи, как местные бабушки приносят ему в благодарность варенье или солёные огурцы. Екатерина слушала, иногда улыбаясь, и чувствовала, как её напряжение медленно отступает. Ксения, допив чай, вскоре извинилась и ушла спать в соседнюю комнату, которую Павел предложил ей занять. Она выглядела подавленной, и Екатерина, несмотря на всё, не могла не пожалеть её.
— Ты точно в порядке? — спросил Павел, когда они остались вдвоём, сидя у камина, который он разжёг, чтобы прогнать вечернюю сырость.
— Не совсем, — честно призналась Екатерина, глядя на танцующие языки пламени. — Но будет лучше. Спасибо, что не лезешь с вопросами. Это… помогает.
— Не люблю навязываться, — ответил он, пожав плечами, и его улыбка была тёплой, почти мальчишеской. — Но если захочешь поговорить — я тут. Всегда.
Екатерина кивнула, чувствуя, как в груди становится чуть легче. Она не знала, что будет дальше, но в этот момент ей было достаточно этого простого человеческого тепла. Она вспомнила, как Сергей однажды забыл про их годовщину, увлечённый очередной статьёй, и как она тогда проглотила обиду, решив, что его наука важнее. Теперь она понимала, что эти мелочи были не просто случайностью, а частью его невнимания.
На следующий день она решила не возвращаться на дачу. Сергей звонил несколько раз, присылал сообщения с извинениями, но она не отвечала, отправляя его звонки в игнор. Ей нужно было время, чтобы принять решение, чтобы понять, чего она хочет. Павел, словно чувствуя её состояние, предложил остаться у него ещё на день.
— У меня тут работы немного, — сказал он, разливая чай по кружкам. — Но если хочешь, могу помочь с чем-нибудь. Сумки разобрать, камин разжечь, да хоть картошку почистить.
Екатерина улыбнулась, впервые за день почувствовав лёгкость. Они вместе разобрали её сумки, и Павел, заметив, как она замёрзла, помог разжечь камин, когда вечером похолодало. Его умение справляться с бытовыми делами, его спокойная уверенность вызывали у Екатерины невольное восхищение. Она поймала себя на мысли, что рядом с ним чувствует себя спокойно, как давно не чувствовала даже дома с Сергеем.
К воскресенью Екатерина твёрдо решила, что не вернётся к Сергею. Она собрала свои вещи, оставив на даче лишь пару старых свитеров, которые не хотела забирать — они слишком напоминали о прошлом. Павел предложил отвезти её в город на своей машине — стареньком, но надёжном внедорожнике, припаркованном под навесом у дома.
— До самого подъезда довезу, — пообещал он, заводя двигатель. — С комфортом, как полагается.
Екатерина не возражала. Она уже поняла, что хочет, чтобы этот человек остался в её жизни — пока как друг, а там, возможно, и больше. Машина плавно выехала за ворота, и Павел уверенно повёл её по грунтовой дороге, которая уже подсохла после дождей. Екатерина сидела на пассажирском сиденье, глядя на мелькающие за окном деревья, и чувствовала, что начинает дышать свободнее. Павел рассказывал о деревенских буднях, о том, как однажды спас заблудившегося туриста, застрявшего в лесу, и его голос, спокойный и уверенный, действовал на неё умиротворяюще.
Но главный сюрприз ждал её в городе. Когда они въехали во двор её дома, она заметила Галину Ивановну, мать Сергея, сидящую на скамейке у подъезда. Её лицо, обычно строгое и надменное, стало ещё мрачнее, когда она увидела Екатерину, выходящую из машины Павла. Галина Ивановна никогда не скрывала, что считает невестку неподходящей партией для своего сына. Она всегда подчёркивала, что Сергей — будущий учёный, а Екатерина, по её мнению, «всего лишь бухгалтер», недостойная её гениального сына. Их отношения всегда были натянутыми: Галина Ивановна придиралась к мелочам, упрекала Екатерину за то, что она «недостаточно заботится» о Сергее, хотя именно Екатерина взяла на себя весь быт. Теперь, похоже, её предубеждения нашли подтверждение, и она была готова дать волю своему гневу.
— Катя, это что же ты вытворяешь? — начала она, едва Екатерина приблизилась к подъезду. Голос её звучал громко, привлекая внимание соседей, которые начали выглядывать из окон. — Пока мой Серёжа работает, себя не жалеет, ты с чужими мужчинами разъезжаешь?
Екатерина остановилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она не раз сталкивалась с нападками Галины Ивановны, но сегодня её терпение было на исходе. Она глубоко вдохнула, стараясь говорить спокойно.
— Здравствуйте, Галина Ивановна, — произнесла она, подчёркнуто вежливо. — Все вопросы к вашему сыну, пожалуйста. Мы с ним уже всё обсудили.
Галина Ивановна, не ожидавшая такого хладнокровия, на мгновение растерялась, но тут же пошла в наступление, повысив голос:
— Ты его на даче бросила, даже не удосужилась вывезти! Еду ему не приготовила! Хочешь, чтобы он голодал? Где твоя совесть, Екатерина?
Павел, стоявший рядом, мягко взял Екатерину за руку, давая понять, что она не одна. Его спокойствие придало ей уверенности.
— Галина Ивановна, — сказал он твёрдо, но без грубости, — я не чужой. Я Катин жених. А теперь извините, нам пора идти.
Галина Ивановна замерла, её лицо побагровело, но она не нашла, что ответить. Она лишь открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но слова так и не прозвучали. Екатерина, не желая продолжать перепалку, направилась к подъезду, и Павел последовал за ней. Они вошли внутрь, оставив свекровь в растерянности на скамейке.
Сергей рассказал своей матери лишь обрывки их ситуации, и Галина Ивановна поняла, что Екатерина к её сыну уже равнодушна.
Продолжение: