-Там рука лежала. Просто одна рука, видел? И нога.
-Тут что хочешь может лежать, Милка, - кивает он, - я один раз другана по частям по всему моргу собирал. И то не все нашел. Люди хрупкие, хоть и хотят казаться сильными. А некоторые еще и бессмертными. Все, не думай об этом, - он легко проводит рукой по волосам, - посиди в машине, я быстро.
Она провожает взглядом его невысокую фигуру в черном и вдруг очень явно понимает, что кроме этого человека у нее никого не осталось на всей земле. Почему то становится страшно. Вдруг он уйдет и больше не придет? Ведь так было уже не раз. Но тогда был дом, были родители, был Семён… Она ёжится. Семён… она верила ему как себе. Она считала его особенным. И если это он, то зачем? Какой смысл? Нужно попробовать все вспомнить. Может, она что-то забыла. Что-то важное.
Но как назло мысли разбегаются словно тараканы по кухне, на которой включили свет. Одни обрывки. И в них ничего полезного. Прикосновения, взгляды, полные нежности. Сейчас за эти воспоминания стыдно. Перед собой и перед Максом. Перед мертвым отцом.
Предыдущая глава 🔽
-Все, погнали! - он щелкает ключом. Машина привычно откликается: урчит мотор, загорается панель приборов. В этом есть что-то успокаивающее, какая-то стабильность, - послезавтра можно будет .. его забрать, - он на секунду запинается, видимо подбирая слова. Внутри поток благодарности и за это тоже. Что делит ее боль на двоих. И это новое чувство стирается прошлые обиды, оставляя где -то далеко пышногрудую брюнетку и прочее, что так быстро стало неважным.
-Спасибо тебе! - она накрывает его руку своей, которая кажется совсем маленькой. Замечает, как ужасно обломались ногти, и заусенцы эти. Смешно скрючивает пальцы, чтоб спрятать.
-За что? Разве я мог по другому? Ты можешь не верить, но твой батя мне был как родной, не смотря на все, что там закрутилось . Короче, я вот что думаю. Сейчас закроем это все и рванем на море. В Сочи. Ты была на море?
Она озадачено кусает губу, пытаясь вспомнить. Кажется, совсем маленькой. В голове есть какие-то отрывки красного круга на песке, мамы в панамке. Папы? Нет, не помнит. Может этого и вообще не было и память сама создаёт воспоминания?
-Ну, короче, не была, - хмыкает он, - я тоже уже забыл, как это. С первой женой после свадьбы. Бабло есть, а тратить его некогда. Нах.*р такая жизнь вообще! Один головняк!
-А когда мы поедем? - спрашивает она, пропуская информацию про первую жену.
-Батю похороним. Крысу накажем. И вперед. Тачку заправим, остальное по дороге купим. Что нас тут держит?
-Знаешь, что у Семена на руках были перчатки, когда он .. тех московских в подъезде, я точно запомнила, - наверное, не стоит это говорить, но молчать не получается. Мысль терзает и мешает. Словно заноза, попавшая под кожу.
-Я знаю. Он так делал, чтоб следов не оставлять. Армейская привычка. Но я не хочу думать на него, - задумчиво отзывается он, сжимая крепче руль, - это будет совсем х*рово. Мне другое непонятно: Мамонт был профи, как он не понял, что мочит не тех? Его за моей правой рукой отправили, а там пьянь деревенская. Он не мог не понять, что ошибся. Нах*р тогда стрелял?
Она смотрит за окно, где солнце пляшет по зеленым веткам. Лето на дворе. Она всегда так его любила, а сейчас как будто даже все равно. Она даже точно не знает, какое сегодня число. А нет, знает. Ей же этот в форме сказал - четырнадцатое. Через месяц у мамы день рождения. Только никто не испечет шарлотку, не накроет стол и не будет делать притворно недовольное лицо, что все хвалят и поздравляют.
-Понимаешь, что это значит? - врывается в мысли громкий голос Макса.
Она трясёт головой, ругая себя, что опять не слушает. Столько всего уже прошло мимо из-за этой дурацкой привычки, а ей хоть кол на голове.. чеши.. или как правильно?
-Я прослушала, - признаются она, - думала о маме. Скажи еще раз.
-Пофиг, проехали, - безразлично бросает он и выживает педаль газа. Становится неприятно. Он хотел поделиться, а она просто не слушала. Может, поэтому, и появилась эта черноволосая кукла рядом с ним? Свято место пусто не бывает.
-Прости! - она гладит его руку на руле, проводит по расцарапанной ее ногтями щеке, - пожалуйста, расскажи снова.
-Ты извинилась? Что- то новенькое, - усмехается он, - я про стрельбу в деревне. Думаю, что Мамонт знал, что убирает не тех. Заказ без фоток никто не берет, тем более такой спец как он.
-Значит, ему нужно было просто сделать вид, - подхватывает она, - и если бы я не видела, то все бы осталось шито-крыто, ведь так?
-Похоже на то, - задумчиво трёт он подбородок, - Семён мог встречаться с Мамонтом, как считаешь? Мог он сам себя заказать?
-Я не знаю. Он уезжал в город без меня.
Он неожиданно сворачивает на обочину, поворачивается к ней, берет лицо в ладони. Руки теплые и такие родные.
-Ты вообще понимаешь, что половины этого всего могло бы не быть? Если бы ты не пошла с этой своей рыжей, а ждала бы меня дома, как я велел?
-Ты первый ушел, - бурчит она, хотя спорить совсем не хочется. Ведь он в чем-то прав.
-Кто-то очень неплохо воспользовался нашей размолвкой. Семён предлагал тебе уехать с ним? - вопрос звучит неожиданно, как выстрел, сухой и короткий. Его глаза смотрят не моргая.
-Он говорил, что скоро все закончится, - неуверенно бормочет она, чувствуя как щеки заливает краска.
-Закончится для меня?
-Я не знаю… он говорил, что ты увлёкся, что не держишь руку на пульсе, потому гибнут люди и нет порядка. Что ты увлёкся, не тем занимаешься, - она прикусывает язык, ругая себя за привычку сначала говорить, потом думать.
-Хм… увлёкся, значит. Он тебя целовал?
Она опускает глаза. Соврать не получится под этим взглядом, а подтвердить не хватает смелости. Но он итак понимает. Уголок губ опускается вниз, словно от зубной боли.
-Еще что-то было? Ты врала мне?
-Нет, ничего больше. Он даже не пытался…
-Ха! То есть ему сказать спасибо?
-Не это… да блин… я и не собиралась! Ты так задаешь вопросы, хуже следователя! - злиться она больше на себя, чем на него.
-Звучит как похвала, - он убирает руки, - поехали домой. Я услышал все, что хотел услышать. Дальше будем думать. И похороны. Батю надо проводить честь по чести.
-У меня нет дома, забыл?
-Это временно. Ключи вернут через пару дней. А пока у нас есть номер в отеле. Тоже нормальный вариант.
»У нас?» - так и хочется переспросить. Но любые вопросы и определение позиций могут вызвать новые вопросы с его стороны.
-У очень устала, - она откидывает голову на сиденье, в глаза бросается длинный черный волос, лежащий на подголовнике.
-Ты куда ходил? Про нее узнавал? - хочется, чтоб звучало безразлично. Но не выходит. В голосе и досада, и обида, и ревность.
-Мил, мертвые вне подозрений, - бросает он, - меня больше второй клиент интересует. Хотя Варя жила бы, если бы мы не встретились. И от этого я чувствую себя очень х*рово.
-Жалеешь? - едко уточняет она, вспоминая Семена, который очень похоже отзывался про Веру. И никто про нее.
-Да.