Часы показывают без десяти пять. Она нервно тянет рукава водолазки вниз, пряча руки. Потом закатывает и вновь натягивает. Внутри страшно и тошно одновременно. Желудок сжался до боли под ребрами и не отпускает, сколько она не пытается проглотить этого комок напряжения.
-Ты как? - он убирает телефон от уха, - зеленая совсем.
-Мне просто черный цвет не идет, - пытается отшутиться она, - пошли?
- Рано. Нас позовут. Опа! А вот и твой дружок спешит куда-то. Пойду ка я с ним перетру, - он распахивает дверь.
Через двор и правда идет Лысый, деловито прижимая к груди несколько папок с бумагами. Походу, у него способность оказываться не в том месте не в то время. Фуражка сдвинута на затылок, лицо выражает крайнюю озабоченность. Наверное, нужно выйти, но сил совсем нет. Мысли заняты другим. Она так боится еще раз увидеть отца мертвым, что больше ни о чем думать не может. Это как еще раз пережить новость о том, что его больше нет. Просто приоткрывает немного стекло, чтоб слышать разговор. Если будут убивать друг друга, то милиция рядом, в конце концов. Пусть и разнимают.
Предыдущая глава тут 🔽
-Здорово, братан! - в его голосе ирония.
Димка вздрагивает и поднимает голову. Глаза расширяются.
-Тебе чего? Я при исполнении, - сипит он.
-Помню, помню. Под кого копаешь? Дай глянуть, - Макс без церемоний вытаскивает у него папки и открывает наугад.
-Это секретная информация! Дай сюда!
-Посмотрю и отдам. Не кипишуй. Хм.. Головорезом интересуешься?
-Не твое дело!
-Как раз мое! Я обещал твоей подружке найти убийцу ее отца. Знаешь что об этом? - он щурится, изучая реакцию Лысого, словно пытается прочитать по лицу то, что не произносится вслух.
Димка меняется в лице.
-Мила здесь?
Макс кивает в сторону машины. Ей ничего не остается, как выйти навстречу. Если ему есть что сказать, то пусть говорит.
-Привет! - Димка сдвигает фуражку на затылок. - ты как?
-Нормально, - она выжидающе сверлит его взглядом. Парень оглядывается по сторонам и начинает нервно шептать, глотая окончания:.
-По бате твоему: ножевое четко в сердце. Эксперт сказал, что удар хорошо поставлен. Угол нетипичный, как если бы правша бил левой рукой, но точнее он сказать не может. Тело пролежало дня три, до того как нашли. Замки не сломаны. Значит сам пустил того, кто это сделал. Следов сопротивления тоже нет. Алкоголя в крови тоже нет. Все. Отдай папки, - переводит он взгляд на Макса, который внимательно изучает их содержимое.
-И что это значит? Что? - не понимает она, чувствуя холодный липкий пот по позвоночнику.
-Что это кто-то свой, - сухо поясняет Макс, - кто-то, от кого он не ждал подлянки. И кто умеет обращаться с холодным оружием. Я лично знаю одного такого чувака. Кто под Седого копает?
-Ты мне? - не понимает она, про что он говорит.
-Ему. Кучеров?
Лысый трясёт головой и выхватывает папку:
-Мне идти надо.
-Последний вопрос. Пальчики сняли?
-Нету пальчиков, похоже, в перчатках был. Я вам ничего не говорил. И только ради Милы, - Димка ровняет носком ботинка песок на тротуаре.
У нее в голове вдруг вспыхивает фрагмент из памяти. Тот самый, когда Семён в подъезде зажимал ей рот рукой. На его руке была тонкая кожаная перчатка.
-На опознание кто? - громкий казенный голос доносится с крыльца. Она вздрагивает.
-Мы, - выходит почти шепот. Макс уверенно берет ее за руку и ведет к зданию с бордовыми табличками, хаотично разбросанными по двум сторонам входа. Сейчас она как никогда благодарна ему, что рядом. Одна бы одна не справилась.
Мужчина средних лет с блеклым худым лицом меряет их взглядом, задерживаясь на золотой цепи, выглядывающей из под свитера.
-Морг направо и вниз. Документы родственница пусть приготовит.
-А у меня нету, - бормочет она растерянно.
-Порядок, все есть, - он достает из заднего кармана джинсов паспорт и протягивает милиционеру.
-Вы тоже родственник?
-Нет, я сочувствующий, - он кладет ей руку на плечо и подталкивает вперед в потрескавшимся деревянным ступеням, ведущим в подвальное помещение. Здесь душно, пахнет эфиром, краской и гнилью. От такого адского сочетания желудок нервно сжимается и по гортани начинает подниматься тошнота. Она оттягивает воротник, поднимает его выше и пытается дышать через ткань. Полумрак, намазанная красной краской лампочка, грязные каталки, линолеум в подтеках чего - то чёрного и скользкого. Коридор делает резкий поворот, в нос бьет сладковатый запах гниющий плоти. Света мало, но она различает в углу человеческую руку в запекшейся крови и отрезанную ногу в потрепанном ботинке. Поскальзывается и если бы не его поддержка, то уже бы распласталась на грязном линолеуме.
-Потерпи, - шепчет он неожиданно ласково, - суд мед морг не лучшее место. Хочешь, закрой глаза.
-Сюда! - их провожатый словно ничего особенного не видит, толкает железную дверь и пропускает их в крошечную комнату без окон, - Стас! Пятьдесят третий. Опознание, - громко оповещает кого- то невидимого.
Время замирает. Она смотрит перед собой, боясь увидеть еще чьи то останки, теребит пальцами его руку. Наконец за спиной раздаются шаги. Скрипят колеса по линолеуму. Тщедушный высокий парень, согнувшись чуть не пополам, толкает перед собой каталку, укрытую грязной простыней. Она зажмуривается. Слышит, как падает на пол ткань, еле слышно шурша, но не может открыть глаза. Не хочет видеть батю таким.
-Да, это он, - голос Макса пробивается будто откуда-то издалека. Неимоверным усилием заставляет себя открыть один глаз. Отмечает окоченевшую синюю как куриная лапа руку, свисающую с каталки. Лицо, с которого ушла жизнь, оставив острые углы и обтянутые посеревшей кожей кости.
-Это он, мой отец, - голос кажется чужим. Чувствует пальцами холодный пластик ручки, ставит корявую подпись на каком-то листе с кучей текста. Слышит голоса, но не может разобрать смысла. Что-то про похороны.
«Кто тебя, убил, папа?» - мыслено спрашивает у лежащего перед ней тела, - «кто? Расскажи мне. Я должна знать.»
-Мы можем идти, - он тянет ее за собой.
-Подожди, - упирается она, словно труп может ответить на ее вопросы. Превозмогая ужас внутри, касается лба отца кончикам пальцев. Кожа сухая и холодная. Мертвая.
-Лучше надеть печатки, - советует парень, роясь в карманах своего забрызганного кровью халата.
Перчатки! Она как наяву видит багажник машины Семена, когда он достает оттуда пакет с продуктами. А сбоку те самые перчатки. Черные. Кожаные. Наверняка те же, в которых он прикончил москвичей возле ее квартиры. Но этого не может быть! Она сходит с ума!
Лысый раскладывает на столе документы. Настроение паршивое. Нет. Ещё хуже. Настроение надраться до беспамятства. Он неудачник и слабак. Неудивительно, что Мила всякий раз выбирает не его. Он сам себе противен. Пока у парней в кожанках есть деньги, есть крутые тачки, есть сила, у него только эта ч*ртова фуражка, от которой уже вмятина на голове. И как будто бы закон, если он вообще еще существует. Даже Кучеров оказался бессилен перед системой. Была могила - нет могилы. И ничего не докажешь. Власть там, где деньги. А деньги не там, где власть. Деньги там, где понятия.
За пыльным стеклом его любимую женщину утешает другой. Он замирает на несколько минут будто изваяние, не в силах отвести глаз от тоненькой темноволосой фигурки, которую обнимает здоровый мужик с бритым затылком. Тот, что всегда обходит его на повороте. Тот, кому она прощает все. Если бы у него было столько денег ….
Он со злостью запускает фуражку в угол. Сгребает в кучу листки, прижимает сверху дыроколом. Берет из ящика чистый лист и неровным косым почерком пишет: «Начальнику управления внутренних дел…»