Под ногами шуршала циновка. Сёстры спали, раскидав руки и ноги в стороны. Если Мила проснется, тут же побежит рассказывать родителям. Я прошла мимо них с опаской, прислушиваясь к размеренному сопению сестер, и выглянула в окно.
- Знал. Что ты не спишь, - прошептал Ромео.
Его горячее дыхание коснулось моей щеки. Уши вспыхнули, я порадовалась темноте.
Он стоял в тени соломенной крыши, прижавшись к стене дома, почти сливаясь с нею.
- Так вот кто спугнул сверчка, - сказала я, притворяясь сонной. – Что тебе нужно?
- Вспомнил, что ты любишь ночные прогулки.
- Обычно по ночам я сплю.
- Отлично! Значит, я привнесу в твою жизнь что-то необычное.
Он лукаво улыбнулся и протянул ладонь.
Я посмотрела на его руку в недоумении.
- Давай, вылезай, я тебя подстрахую.
Я влезла в оконный проем и задержалась там ровно настолько, чтобы, посмотреть на него свысока, затем спрыгнула наружу.
- Попалась, - сказал он, взял меня за руку и повел прочь от дома родителей.
Тёплый воздух был наполнен ароматом ночных цветов. От реки поддувал ветерок, принося рокот перекатов воды по камням. Ладонь Ромео была горячей. Я шла за ним, бесшумно ступая по траве. Из-под ног выпрыгивали кузнечики, взмывали в воздух, трепеща нежными крылышками, мотыльки. Мир вокруг полнился волшебством. Не тем, о котором нам рассказывал Мастер Ги. Иным. Не выдуманным, чудесным и настоящим. Волшебством, для которого не требовалось плетение чар.
- Куда мы идем?
- Ты была когда-нибудь в старых развалинах возле сторожевой башни?
- Конечно.
- Ночью?
- Ночью я обычно сплю…
- Точно, - усмехнулся он. - Я уверен, тебе понравится.
В темноте нам не встретилось ни единой души. Только из кустов вспорхнула потревоженная птица.
Старая сторожевая башня возвышалась над долиной.
Мы свернули правее. Туда, где в зарослях алычи проглядывал над макушками деревьев тёмный остов древних построек.
Ромео потянул меня туда. Мы углубились в поросль. Трава здесь была выше и гуще.
- Не боишься? – спросил он, вдруг остановившись и обернувшись.
- С тобой совсем не страшно.
Эти слова были правдой. Никогда раньше я не испытывала такого чувства. Рядом с Сандро всегда волновалась, ловила каждое его слово, каждый жест. Внутри всё трепетало, будто кто-то выпустил из банки десятки мотыльков. Видишь его – и сердце замирает. Дотронешься – словно маленькая молния проскользнет искрой. Рядом с Ионом было иначе. Всегда настороже. Даже не глядя на него – следишь. Чувствуешь его приближение затылком, словно зверь. Другие мальчишки… Они не трогали меня, и мне они тоже были не интересны.
За Ромео я могла бы идти вечность. Пусть даже по краю пропасти, не страшась оступиться, если он будет так же держать меня за руку. Внутри меня было так спокойно, будто все мотыльки сели на ладонь, сложили трепетные крылышки.
Каменная стена выросла перед нами. Ромео отпустил меня.
- Нужно взобраться на этот остов башни.
- Невозможно, - возразила я. – Мы пробовали несколько раз. Камни непрочные, выпадают из кладки. Влезть по дереву тоже нельзя. Ветки слишком тонкие, они не выдержат нас.
- Смотри, куда я наступаю, и лезь по моим следам. – сказал он.
Ромео подошел к стене вплотную, вскинул руки и ухватился за два сколотых камня. Одна нога встала в трещину, вторая уперлась в гладкую стену. Он оттолкнулся ногой и рукой достал до следующего сколотого камня.
Ещё шаг, смена руки и Ромео наверху.
- Теперь ты, - сказал он, стоя на самом краю.
Я окинула взглядом стену. Год назад мальчишки пытались штурмовать её. Все падали, не проделав и половину пути. Ион добрался почти до самого верха, когда из-под его ноги посыпалась каменная крошка. Он свалился, исцарапав спину о ветки и удачно приземлившись на бок. После этого неделю хромал, а если верить подколкам Иона, на самом мягком месте у него расплылся знатный синяк. Но Мастер Ги ясно дал тогда понять: того, кого увидят на развалинах, больше не увидят в его башне.
- Я не дам тебе упасть, - сказал Ромео.
Он распластался наверху, свесив вниз руки.
- И чем ты там держишься? – спросила я.
Ромео засмеялся. Белые зубы казались такими яркими в темноте. Я вдруг поняла, что сказала что-то не то, и смущенно опустила глаза.
- Не переживай за это. Просто ставь руки туда, куда я показал.
- Я уже не помню, куда и что. К тому же сейчас темно, вдруг я что-то перепутаю.
- Ты права, - ответил он, немало меня удивив. – Стой там.
Ромео спустился так же быстро, как вскарабкался.
- Давай. Вот сюда и сюда ставишь руки. Так, - контролировал он. – Сюда ногу, ага, а эту пока просто упри в стену, вот так. Выпрями левую ногу. Теперь перехватись правой рукой за трещину. Отлично! Ты молодец!
Может, со стороны я и казалась бесстрашной, но внутри меня просто трясло. Я была так сосредоточена, что Мастер Ги точно бы мной гордился. Никогда до этого момента мне не удавалось достичь такой концентрации!
- Правую ногу выпрямляй, - командовал снизу Ромео.
Я верила ему. Знала, что, если не справлюсь, если упаду, он поймает меня.
Последний рывок. Нога заскользила, но пальцы рук уже вцепились в край. Я подтянулась и выбралась на плоскую каменную плиту.
- Вот видишь, справилась, - сказал Ромео, поднимаясь за моей спиной. – Теперь повернись назад.
Долина расстилалась под нами, как полотно. В свете звёзд извиваясь змеилась река. Россыпью неровных квадратиков стояли дома.
- Красиво. Из окна сторожевой башни этого не видно.
- Видно, если подняться на самый верх, - сказал Ромео, укладываясь на камень.
Я легла рядом, почувствовав спиной прохладу.
- Ты был на башне?
- Нет, наверху есть бойницы.
- Да, там есть лестница наверх. Но она закрыта. Мне кажется даже Мастер Ги не поднимается туда.
Звёздное небо раскинулось над нами большим синим полотном в белую крапинку. Я знала, как покрасить ткань так, чтобы остались маленькие белые вкрапления. Этот секрет передавался из поколения в поколение, и если бы Учитель не вмешался, не уговорил родителей отдать меня ему в ученицы, то до конца своих дней я красила бы длинные полотна тканей, а потом стирала бы их в ледяной горной воде до окоченевших пальцев. Меня затрясло.
- Замерзла? Иди сюда.
Ромео подвинулся ближе и обнял меня. Я дернулась, будто коснулась рукой раскаленных углей.
- Не переживай. Это просто дружеские объятия. Помнишь, я совсем недавно расстался с девушкой и не намерен заводить новую.
Он сказал это так буднично, так просто, будто мы и вправду давно были лучшими друзьями. Я положила голову ему на плечо и проследила взглядом за падающей звездой.
- Почему я раньше не видела тебя здесь?
Ромео усмехнулся.
- Конечно видела. Просто тогда ты была ещё мала. А потом заболел мой дядя. Там, вот за тем перевалом есть небольшое поселение, – сказал он и махнул рукой в сторону гор. – У него не осталось живых детей, все они умерли в младенчестве, и родители отправили меня ухаживать за ним. Последние несколько лет я жил там. Недавно дяди не стало. Я распродал всё, что осталось после уплаты долгов за лекарства и вернулся сюда. Поэтому тебе кажется, будто мы не знакомы. Но я точно уже видел твои милые ушки, Майя.
Я снова почувствовала, что уши вот-вот покраснеют. Нужно было как можно скорее сменить направление разговора.
- У тебя была девушка. Почему вы не вместе?
Ромео стал снова серьезным.
- Она работала на моего дядю. Когда он заболел и закрыл лавку, ей пришлось искать новое место. В том захолустье сделать это было сложно. Все молодые люди, кому не приходилось дохаживать за стариками, перебирались в город. Ей тоже пришлось уехать. Дядя болел. Я не мог поехать за ней. Какое-то время она возвращалась, чтобы увидеться со мной и помочь с делами. Сначала раз в дюжину дней, потом в три дюжины. Потом нашла другого.
Мне показалось, что в свете звезд на его лице отразилась грусть.
- Поэтому ты не готов ни с кем встречаться? Ты ещё переживаешь из-за неё?
- Нет, - отрезал он, будто не намереваясь продолжить объяснения.
- Тогда почему?
- Потому что я скоро уеду отсюда.
Отчего-то мне стало не по себе. Только что найденный друг вскоре исчезнет из моей жизни.
Но пока я лежу у него на плече, вдыхая запах его кожи. Мальчишки, что учились у мастера Ги, пахли совсем иначе. Проще говоря, они воняли. А Ромео… пах ночным ветром. Я вдыхала и не могла надышаться. Так ощущается ночная прохлада, когда выходишь из душной комнаты.
- Куда? И зачем? – спросила вдруг осознав, что это, возможно, первый и последний раз, когда я смогу вот так запросто положить голову на плечо мальчику, не услышав в ответ глупых или пошлых шуток.
- Совсем скоро. Наверное, когда месяц пойдёт на убыль. Только помогу отцу в лавке, - сказал он и вдруг посмотрел на меня таким странным пронзительным взглядом, что внутри стало тревожно. - Извини, что не могу быть для тебя больше, чем другом.
- Дружба - это очень много, - ответила я. - Может, это даже лучше. Другу можно рассказать обо всём, и он не осудит, не высмеет твою глупость и наивность.
- Ты вовсе не глупая, Майя, - проговорил он, прижал меня крепче и прикоснулся губами ко лбу.
Они были горячими, как камушки, нагретые на солнце. В этот момент мне безумно захотелось быть достаточно смышленой для того, чтобы суметь использовать плетение «ревил» и увидеть суть. Заглянуть в мысли парня, лежащего рядом со мной, перебирающего мои волосы, и понять, о чем он думает сейчас, в эту минуту. Но я не могла. Плетение было слишком сложным, чтобы запомнить его с первого раза. И даже если бы запомнила, не смогла бы его применить, вдохнуть в него силу намерения.
- Ромео?
- Ммм?
Он снова коснулся моего лба губами.
- Как ты думаешь, почему Мастер Ги так редко показывает нам плетения? Разве это не странно? Гончар учит работать с глиной, плотник – с деревом. А он только и делает, что учит нас жизни. Что есть добро, что есть зло, как сложно отличить одно от другого. Нелепица, да? В чем сложность отличить добро и зло? А если и показывает что-то, то обязательно такое, что в жизни почти не применить… Какое-нибудь плетение, определяющее направление и скорость корабля…
Ромео молчал.
- Магия – это не просто дар богов. Это сила, которой не место в детских руках. Слово, сказанное не вовремя, сгоряча, способно ранить или даже убить. Представь, что могут натворить ученики Мастера Ги, будь у них такая возможность.
Я задумалась. Пусть ночь была теплой, а рядом, совсем близко, лежал горячий мальчишка, я снова почувствовала, как озноб прошиб всё мое тело. Но ответила я с усмешкой:
- Ничего не смогли бы. Никому из нас так и не удалось вдохнуть намерение в плетение. Ни в одном фолианте не говорится, что это вообще такое и как оно работает.
- С этим я могу тебе помочь.
Я приподнялась на локте. Ветер раздувал волосы. Лицо Ромео казалось бледным в свете звёзд.
- Правда?
- Правда, ложись.
Я снова положила голову ему на плечо, а он, словно делал это уже тысячи раз, привычно повернулся и прикоснулся губами ко лбу.
- Просто ты не можешь себе представить то, чего хочешь достичь. Тебе нужно научиться этому. Вот вообрази, что в руке у тебя, - он взял мою ладошку своими пальцами и провел по внутренней стороне, повторяя линии. – Скажем… абрикос. Ведь вчера ты держала его в своих пальцах и можешь представить какой он наощупь. Шершавый бочок, упругий, но податливый. Прохладный, но нагревается в руке. А теперь представь, что разламываешь его, выбрасываешь косточку, а мякоть кладешь в рот. Чувствуешь сладкий сок на языке?
- На мгновение мне показалось, что я и впрямь почувствовала его аромат и сладость.
- Да... Но что делать дальше?
- Дальше представь то, что ты хочешь получить. Так же детально. Вкус, цвет, ощущение в руке, чувство удовлетворения…
Он резко поднялся и начертил пальцем на пыльном камне простое плетение, похожее на жука.
- Что это? – спросила я недовольная тем, что пришлось убрать голову с его плеча.
- Это светлячок. Теперь открой ладонь. Почувствуй, как на неё садится крошечное насекомое. Почувствуй его тонкие лапки, вибрацию крылышек. Закрой. Сожми пальцы так, чтобы не раздавить его. Закрой глаза. Представь, как у тебя в кулаке разжигается маленькая точка света. Увидь её.
Я держала руку над плетением. Всего несколько линий. Я представила, как рисунок оживает, уменьшается и садится крошечным жуком мне на ладонь, как загорается его брюшко.
- А теперь открой глаза и проверь.
Я разжала пальцы. Освещая линию жизни, вверх взмыл маленький светлячок. Его брюшко мигнуло несколько раз, и он растворился во тьме.