Лариса Павловна
Лёля после всех этих печальных событий срочно занялась поиском работы. Выбор был небольшой, а желающих много, но все же ей повезло: неожиданно подвернулась неплохая должность кастелянши в доме для инвалидов и престарелых.
Молодая энергичная женщина как нельзя лучше подходила для этой работы и взялась за дело с энтузиазмом. В ее ведении была бельевая, прачечная и гладильная. А на ее ответственности лежала работа всех этих подразделений, которую предстояло наладить.
Женщины в прачечной работали в пол силы, не хватало мыла, стиральные доски были старые, поэтому стирали кое-как, сушили на улице серое и рваное белье и ленились гладить его тяжелыми чугунными утюгами. По старинке пользовались деревянными рифлеными досками, поэтому постельное белье выглядело более, чем удручающе.
Лариса Павловна, как ее стали называть на новом месте, приступила к работе сразу и всерьез. Она умела очень хорошо договариваться с людьми, и ей не составило большого труда убедить заведующего приобрести им новое оборудование для стирки и глажки белья, отремонтировать печь в прачечной, после чего они могли кипятить постельное белье.
Она научила прачек подсинивать простыни и наволочки так, что они приобретали слегка голубоватый оттенок, а не серый. Две девушки были ответственные за починку поизносившихся вещей, да и гладить теперь стали только утюгами. Все рифленые гладильные доски были отправлены в кладовку за ненадобностью.
В бельевой отныне был образцовый порядок. Пахло чистыми полами и свежестью хорошо простиранного и выглаженного с паром белья.
Дом инвалидов находился в самом центре города. К нему примыкал большой двор с хозяйственными постройками, а также небольшой каменный дом, в которых были квартиры и комнаты, предоставляемые персоналу.
Как-то Лёлю вызвал к себе заведующий и сказал:
— Ну что, Лариса Павловна, как справляешься с работой? Бабы-то ворчат, небось? В строгости их держишь?
— Да никто не ворчит. Все работают, мне пожаловаться не на кого, — ответила Лариса, хотя нерадивые прачки у нее были. Но жаловаться было не в ее манере.
— Это хорошо, что не на кого пожаловаться. Похвально. Говорят, у тебя дочка в деревне осталась. Что так?
Лёля растерялась, она и не знала, что о ее личной жизни что-то известно начальству.
— Ну, как сказать? Она в школе там учится, с бабушкой живет. А что?
— Да нет, ничего, я просто хотел узнать, если у тебя проблемы какие. Ты вдова, муж был большевик. Так ведь?
Лариса опустила голову и стояла молча. На нее накатилась грусть, и какое-то нехорошее предчувствие сдавило грудь. К чему он клонит?
Но разволновалась она зря. Заведующий понял, что сделал женщине больно, и решил тут же исправить положение.
— Ну вот что. Мы решили тебе комнату выделить в нашем доме. Там как раз освободилась одна, большая и светлая. Кухня коммунальная, на три семьи, но соседки хорошие. На работу и с работы не надо добираться. Всегда под рукой будешь. Ну, что скажешь?
— Да мне и у мамы не тесно. Но вот на работу и с работы действительно добираться не с руки с правобережья. Я подумаю.
— Ну что ж, подумай и соглашайся давай. Мы хорошими работниками дорожим, и им помогаем. Будет у тебя свой угол, сможешь дочку привезти.
Расставание с Алей было для Марии Ильиничны довольно тяжелым испытанием. Девочка окончила начальные классы, училась хорошо и среди деревенских ребятишек выделялась грамотностью, смекалкой и прекрасной памятью.
Жалость к одинокой свекрови, потерявшей единственного сына, была главной причиной, почему Аля все время жила с ней. Но сейчас, когда все устоялось в жизни самой Лёли, которая имела и свое жилье, и хорошую работу, она все же решила забрать дочку к себе.
— Мама, ты уж не обижайся на меня и не расстраивайся больно. Мы будем приезжать, летом на каникулах Аля будет жить у тебя. Мы же тебя не забудем и не бросим тут одну.
— Да я все понимаю, дочка. Только тяжело мне, ой как тяжело на душе. Кровиночку свою от сердца отрываю. Она ведь мне тоже, как доченька. Каково мне?
Лёля с Алей жалели Марию Ильиничну, девочка не отходила от нее ни на шаг последние дни перед отъездом, а та нет-нет, да и всплакнет. Прижмет внучку к себе, погладит ее по мягким кудрявым волосам и скажет:
— Не забывай бабушку, Алечка. Приезжай, я каждый божий денечек буду ждать тебя.
Невестка конечно не сказала своей свекрови о том, что Алю она забирает еще и по другой причине: Лёля собралась замуж.
В доме, где она жила, на верхнем этаже располагалась большая квартира, в которой обитала довольно большая семья Шараповых: мать, отец и несколько детей.
Старший сын Владимир был уже взрослым мужчиной, на вид казался очень серьезным и довольно привлекательным. Он всегда ловко сбегал вниз по лестнице, и, если случайно встречал Ларису, то вежливо здоровался с ней, приподнимая фуражку.
Примечание: да, именно так звали этого мужчину. Я решила не менять имя и фамилию, хотя они полностью совпадают с известным персонажем из фильма "Место встречи изменить нельзя".
Лёля тоже здоровалась, но особых знаков внимания не проявляла, по крайней мере до тех пор, пока однажды мужчина не задержался на лестнице дольше обычного, ожидая, когда Лариса выйдет из квартиры.
— Здравствуйте, — сказал он. — Я вас жду, хочу представиться. Меня зовут Владимир Шарапов.
— Лариса Павловна, — официально ответила Лёля и протянула мужчине руку.
Он взял ее ладонь в свою и долго не отпускал. Так состоялось знакомство и с тех самых пор молодые люди начали встречаться по вечерам.
Они гуляли по городским улицам долгими и душными летними вечерами. Иногда выходили на берег Волги, шли вдоль реки, слушая плеск волн, и разговаривали без остановки.
Оказалось, что Владимир хорошо образован, работает инженером гидросооружений, работой своей гордится, семью любит, но одно но: он был на два года младше Ларисы и до сих пор не женат.
— Все как-то некогда было, то учеба, то работа. Там, где я учился, у нас девушек не было, на работе тоже одни мужчины. Где невесту найдешь? А матушка моя все уши прожужжала, женись, да женись.
— Ну если матушка прожужжала уши, то надо жениться, конечно, — немного шутливо сказала Лёля и тут же пожалела.
— Да нет! Я не то хотел сказать! — поспешил оправдаться Владимир. — Матушка тут не при чем. Я и сам понимаю, что надо обзаводиться семьей.
Это был их первый разговор на тему женитьбы. Когда Лариса рассказала ему о своем горе, о том, что она осталась вдовой в девятнадцать лет с младенцем на руках, Владимир очень расстроился.
— А где же твой ребенок? — спросил он. — Мальчик или девочка?
— Дочка Аля. Она в Разночиновке с бабушкой живет. Но я собираюсь ее скоро забрать и перевезти к себе.
Не прошло и двух недель после этого серьезного разговора, как Лёля привезла из деревни Алю. Девочка быстро освоилась на новом месте.
Сначала они пожили немного у бабушки Раи с тетей Ниной, а потом перебрались к маме, в ее комнату, куда прикупили маленькую детскую кровать и поставили ее в угол у окна, отгородив от основного помещения большим старым шкафом.
У Али получилась как бы своя спаленка, маленькая, но уютная. На широком подоконнике она расположила свои книжки и игрушки и могла подолгу пропадать в своем закутке, либо читая, либо играя.
Лёля старалась не оставлять ее одну. Когда она уходила на работу, к Але приезжала Нина, иногда она забирала ее к себе. Но к концу лета встал вопрос о школе, и пришлось определяться.
Со школой помог Владимир. Они все вместе сходили в одну из них, и он лично переговорил с завучем, подав заявление.
— А вы кем девочке приходитесь? — спросил его завуч, когда Владимир подал паспорта, Ларисин и свой.
— Я отчим. Мы скоро расписываемся и жить будем вместе. Да у нас и адрес один, только квартиры разные.
Алю Киселёву приняли в школу, вопрос решился. Но когда они вышли на улицу, Лёля взяла Владимира под руку и спросила:
— Я не поняла, что значит «отчим»? Что значит расписываемся? Я что-то не припомню, чтобы ты просил моей руки.
Владимир взял ее ладонь в свою и сказал немного официально:
— Лариса, я хочу пригласить вас с Алей к нам домой, и объявить о том, что я решил жениться. Ну, если ты согласна, конечно.
— Ну мне подумать надо, с мамой поговорить. Неожиданно как-то.
В тот же вечер Лёля пришла домой к матери и рассказала им с Ниной о предложении руки и сердца.
— Ну вот те на, — сказала Раиса Матвеевна. — У них у самих семеро по лавкам, да ты еще с ребенком. И старше ты. Свекровь-то вряд ли обрадуется. Сама-то подумала?
— Мама, это средний век какой-то, — вступилась за сестру просвещенная Нина. — Предрассудки. Если они любят друг друга, то в чем проблема? Я не понимаю.
— Ты еще помолчи! — неожиданно рассердилась Раиса Матвеевна. — А то я их не знаю. Она тоже на базаре торговала одно время. Скандальная и скупая.
Но Нина не отступала:
— Владимир очень хороший человек. Я с ним знакома. И к Але хорошо относится. Скажи, Лёля, чего ты молчишь.
— Да не знаю я. Он-то хороший, но родственники его на меня бобылями смотрят.
— Это нормально! Пока сын невесту в дом не привел и с родителями не познакомил, она им никто. А как женится, то все по-другому станет. Вот увидишь.
Женщины еще долго спорили, Раиса Матвеевна настаивала на своем, Нина заступалась за Владимира, а Лёля не знала, чью сторону принять.
— Ты не слушай маму, Лёля. Иди, познакомься для начала, а там сама разберешься. Ты не на их хлеба идешь. У тебя работа есть, комната своя. Ты красивая вон какая, молодая. Не робей, если любишь его, выходи замуж.
— А сама чего сидишь? Тебе тоже замуж пора. Развод оформила?
— Ой, с трудом. Лучше не спрашивай. Жалко Ивана Романовича, конечно. Но не вернется он. За все время ни одного письма, ни одной весточки! Чего ждать-то? Поговаривают, что они там на поселении сразу поджениться норовят, жизнь свою устраивают. И назад почти никто не возвращается, даже реабилитированные.
— Ну это ты зря. Не возвращаются те, кому некуда.
Но Нина не слушала ее. Она не считала, что предала мужа. У сосланных на поселение была возможность писать письма родне, а Иван так ни одного и не прислал. И Нина решила, что он от нее отрекся, раз она сбежала и не поехала с ним, не захотела разделить его судьбу.
Она убедила себя в том, что муж ее бывший назад не вернется, добилась развода и уже имела нового кавалера. Его тоже звали Иван, и он так полюбил молодую красивую Нину, что проходу ей не давал. Нина его сначала всерьез не воспринимала, но настойчивости этого плечистого, вихрастого мужчины можно было позавидовать.
Раиса Матвеевна сначала сильно волновалась за дочерей, но со временем немного успокоилась. Обе дочери собирались замуж, значит устроят свою судьбу, а не это ли для матери не самое главное.
— Ладно, девчата. Выходите за своих ухажеров. Все лучше, чем одним век куковать. Но смотри, Лариса, идешь по доброй воле, потом ни на кого не пеняй. Назад сюда не прибегай в слезах. Мирись со свекровью сама.
— Да мы еще и не ссорились. Чего ты сразу плохое предрекаешь, — возмутилась было дочь, но в глубине души волнение не покидало и ее.
Не очень приветливой оказалась семья ее жениха. С первой же встречи приняли ее настороженно. Разговаривали сквозь зубы, чай подали в пиалах, которыми они никогда не пользовались.
И если Лёля как-то справилась, то Алечке было трудно пить из пиалки, она расплескала чай на стол, ее отругали, она расплакалась.
Владимир взял девочку за руку и вышел с ней из-за стола.
— Вы тут побеседуйте, а я пойду Але книжку почитаю, - сказал он.
— Так ты вдова, разведёнка али вовсе без мужа с ребенком? — безапелляционно спросила Лёлю пожилая женщина, и ей стало не по себе.
— Вдова. Муж умер, когда Але три месяца было.
— И с тех пор одна? — продолжался допрос.
— Да, мы с Алей жили в Разночиновке у свекрови. Потом я работу нашла здесь и забрала дочку к себе.
— Ну-ну. Ему решать. Мое дело сторона, — проговорила ее будущая свекровь и разговор на этом закончился.
Лариса Павловна и Владимир Шарапов расписались в городском ЗАГСе, после чего молодой муж отвел жену в ресторан отметить это событие. Матери скупо поздравили детей, но идти с ними на ужин отказались. Зато к молодым присоединились Нина с Иваном.
Вчетвером посидели, поужинали. Владимир заказал хорошие дорогие блюда, бутылку водки и бутылку шипучего вина дамам.
Сестры были веселы и постоянно смеялись, обсуждая новости между собой, тогда как мужчины разговаривали чинно и степенно. Иван Мордовченков, Нинин жених был простоват для нее. Так показалось Лёле, хотя лицом симпатичный, статный. Но что-то в его манерах, в том, как он ел и пил водку девушку насторожило.
Но Нина всего этого как будто бы не замечала. Она весь вечер хохотала и с удовольствием танцевала с Иваном под музыку небольшого, но слаженного оркестрика. Они собирались пожениться только на следующий год и тоже решили обойтись без шумной свадьбы, как Лёля с Владимиром.
Поздно вечером, вернувшись домой, молодые пошли к Ларисе. Алечка была в новой семье, с новой бабушкой, и Лёля немного волновалась за дочь. Уж больно строгие у Владимира родители, да и братья не очень дружные.
— Ты знаешь, Володя, мне кажется, что лучше будет, если мы будем жить здесь, у меня. Зачем наваливаться всем семейством к твоим родителям, у которых у самих семеро по лавкам, — осторожно сказала Лариса, повторив мамины слова.
Владимир обнял жену и ответил:
— Ну, вечера проводить и ночевать можно здесь. А есть там будем. Тебе-то готовить некогда, да и на общей кухне много не наготовишь.
Так и порешили. Наутро, когда Лариса с Владимиром поднялись к Шараповым, они застали Алю всю в слезах. Девочка сидела в углу на маленькой скамеечке и плакала.
— Она не слушается, — заявила строгая свекровь. — Ест плохо, всю ночь не спала, у окна просидела, мать дожидалась. Воспитывай ее, а то забирай к той бабушке. У меня своих вон куча мала, куда мне еще чужая.
— Мама! — строго сказал Владимир, — Аля нам теперь не чужая. Ей привыкнуть надо. И жить мы будем у Лёли, только днем после школы присмотреть за ней, да покормить ты же сможешь? И не надо ее обижать.
Он снова забрал Алю, и увел с собой. Относился он к девочке хорошо, по-доброму, но было видно, как она скучает по бабушке и не раз говорила своей маме, что хотела бы жить с бабушкой Машей в деревне.
Осенью Аля пошла в школу. Там тоже ей пришлось нелегко. Нужно было привыкать к новым ребятам, которые, как всегда были задиристыми, особенно к новеньким. Але часто доставалось от них.
В этой же школе учились ее новые братья, все об этом знали и все равно дразнили ее. Жизнь маленькой девочки была не сахар. Поэтому Лёля с Владимиром, как могли, старались оберегать дочку от лишних волнений, вечерами всегда забирали Алю к себе и уходили в Лёлину комнату.
Там проверялись уроки, читались книги, велись беседы на разные темы. Это был уголок спокойствия и домашнего уюта для маленькой Али. Так прошло полгода.
А в начале нового, 1936 года, Ларису Павловну пригласил к себе заведующий и сказал:
— Надо тебе освободить комнату. Ты теперь замужняя, перебирайся к мужу. У нас еще есть люди, которые в жилье нуждаются.
— Но мы там с семьей живем, я, дочка и муж. У его родителей и так семья большая, куда же мы еще к ним заедем? Там не развернуться будет, — возразила было Лариса, но это не подействовало.
— Комната казенная для работников, у которых нет жилья. А у тебя муж есть. Вот он пусть и беспокоится. Через неделю выселяйся. Приказ в отделе кадров лежит. Не серчай, Лариса Павловна, но такие у нас порядки.
Лёля пришла в ужас. Возвращаться к своей маме ей тоже было нельзя, там Нина с Иваном будут жить после свадьбы. Да и школу Але придется менять. Владимир об этом ничего и слушать не хотел.
— Будем жить у нас, одной большой семьей. Отец у меня тихий, сама знаешь, а с мамой я поговорю. Комнату займем самую большую, один из братьев скоро съедет. Разместимся.
Пришлось Лёле послушаться мужа и перебраться к Шараповым. Она надеялась на то, что уживутся они как-нибудь. Владимир их в обиду не даст. Но не сложилось.
Свекровь невзлюбила невестку и даже не пыталась этого скрыть. Она постоянно ворчала и на Лёлю, и на Алю. Подростки, младшие братья Владимира, тоже с Алей не дружили, постоянно творили мелкие пакости, а сваливали все на нее.
Девочка стала раздражительной, плаксивой, чем вызывала еще большее неудовольствие своей новой бабушки. Владимир целыми днями был на работе, Лёля тоже. Аля ходила в школу сама, а когда возвращалась, то попадала под строгий бабушкин контроль: сюда не садись, туда не ходи, это не бери.
Сиди на табуретке и жди мать, когда она с работы придет. Или иди во двор и бегай там до вечера. Но во дворе играли в основном мальчишки, которые тоже задирались и дразнили Алю по-всякому, поэтому она оставалась дома и вела скучный образ жизни. Плакать ей тоже не разрешалось.
Иногда приходила бабушка Рая и забирала внучку к себе. Оттуда Аля, как правило, не хотела возвращаться, и ее уводили обратно всегда со слезами на глазах.
Да, это было нелегкое время. Владимир ждал отдельную квартиру от своего предприятия, но строительство велось медленно, а желающих было много. Поэтому пока все оставалось как есть.
Но Лёля все чаще и чаще задумывалась о том, чтобы переехать к своей маме, пока Нина не вышла замуж. А там, глядишь, и у Владимира очередь на квартиру подойдет.
- Как и раньше, трудности не заставили себя долго ждать, и с ними придется справляться. И это не так легко, учитывая, что Лёля привыкла к добрым отношениям со своей первой свекровью. Но раз на раз не приходится. Наверное, любые отношения можно наладить при желании. Но... судьба распорядится по-другому.
- Всех читателей еще раз благодарю за душевные комментарии, лайки и подписку.
- Продолжение следует