Психиатрическая лечебница Честнат Лодж открылась в 1910 году в небольшом четырехэтажном здании бывшего загородного отеля в дальнем предместье Вашингтона. В течение первых двадцатипяти лет существования ее пациентов, преимущественно шизофреников, лечили в основном покоем и трудотерапией. Основатель лечебницы жил на первом этаже, а три верхних занимали пациенты. Заведение было не слишком известным в психиатрическом сообществе до 1935 года, пока в нем не приступила к работе врач-психотерапевт Фрида Фромм-Райхманн.
Немецкая еврейка Фромм-Райхманн появилась в США совсем недавно, бежав из нацисткой Германии. Эта маленькая, но крепкая, энергичная и волевая сорокалетняя женщина пользовалась репутацией опытного и уверенного в своих силах психотерапевта и привносила в свою клиническую практику бесспорно новаторские идеи. В отличие от нескольких консервативных сотрудников Честнат Лодж, Фромм-Райхманн принадлежала к числу психоаналитиков новой волны, готовых идти на риск в работе со своими пациентами. И очень скоро стали распространяться истории о ее чудодейственных методах.
Молодой человек набросился на Фромм-Райхманн с кулаками, когда она впервые попробовала заговорить с ним. На протяжении трех месяцев она ежедневно дежурила у двери его палаты, пока он наконец не предложил ей войти.
На сеансах с Фромм-Райхманн мужчина в течении нескольких недель хранил молчание, пока однажды не подложил газету на место, куда она собиралась сесть. В своих первых обращенных к врачу словах он выразил опасение, что она может запачкать свое платье.
А еще была женщина, постоянно кидавшаяся в своего нового психотерапевта камнями с криком «Иди к черту, проклятая!». Через пару месяцев Фромм-Райхманн назвала ее симулянткой. «Ведь понятно же, что толку от этого никакого, так почему бы вам не прекратить?» - сказала она. Женщина так и поступила.
Выглядит фантастикой? Возможно. Но для Фромм-Райхманн шизофрения была излечимой, а любой, кто считал иначе, скорее всего недостаточно чутко относился к своим пациентам, по ее мнению. Но при их жизни никто другой не сделал больше для изменения отношения американцев к шизофрении и всем другим психическим недугам - сначала к лучшему, а затем к худшему.
...
Еще в 1940 году Фромм-Райхманн писала об «опасном воздействии избыточно властной матери на развитие детей», называя таких матерей «главной проблемой семьи». Восемь лет спустя, в том же году, когда ее пациенткой стала Джоанн Гринберг, Фромм-Райхманн изобрела термин, который станет ярлыком для женщин вроде Мими Гэлвин на десятилетия вперед: шизофреногенная мать. «Главным образом именно этот тип матерей несёт ответственность за серьезные деформации и отклонения раннего периода развития, делающие шизофреника болезненно недоверчивым и обидчивым по отношению к окружающим», - писала она.
Фромм-Райхманн была далеко не первым психоаналитиком, обвиняющим в чем-то матерей.
...
Через год после изобретения Фромм-Райхманн термина «шизофреногенная мать» филадельфийский психиатр Джон Розен писал: «Шизофреника всегда воспитывала женщина, страдающая неким извращением материнского инстинкта».
В собственных трудах Фромм-Райхманн обеспокоенно отмечала, что «американские женщины очень часто бывают лидерами, а мужчины обслуживают их, так же как женщины обслуживают своих мужей в европейских семьях», и что «жена и мать часто являются носителем власти в семейной группе».
.....
Сразу же после того, как Фромм-Райхманн дала таким матерям название, эту идею с энтузиазмом подхватили.
...
В 1956 году Грегори Бейтсон свел разнообразные предполагаемые грехи шизофреногенной матери в теорию, которую назвал "теорией двойной связи"...
Бейтсон разработал свою теорию, не обладая ни малейшим опытом в клинической психиатрии. Но значения это не имело. Наряду с понятием шизофреногенной матери, теория двойной связи немало поспособствовала тому, что в психиатрии стало общепринятым возлагать вину на матерей, причем не только за шизофрению. В 1950-х и 1960-х годах было трудно найти какое-то эмоциональное или психическое расстройство, причину которого психотерапевты не видели бы в действиях матери пациента. В аутизме были виноваты «замороженные» матери, которые не давали своим детям достаточно душевного тепла. Вина за обсессивно-компульсивные расстройства возлагалась на конфликтные ситуации во время приучения к горшку на втором-третьем году жизни ребенка. Общественное восприятие психического заболевания прочно переплелось с образом матери чудовища. И выглядело абсолютно логичным, что в фильме Альфреда Хичкока «Психо», вышедшем на экраны в 1960 году, вина за безумные деяния самого знаменитого маньяка-убийцы в истории кинематографа Нормана Бейтса однозначно возлагалась на его покойную мать.
Именно со всем этим придется столкнуться Гэлвинам, когда их мальчики начнут заболевать: с сильно окрепшей психотерапией, которая борется с позиции морального превосходства с бесовскими насаждениями евгеники, хирургии и химических экспериментов и всегда готова объяснять заболевание причинами сугубо личного характера. В 1965 году видный психиатр из Йельского университета Теодор Лидз, известный как сторонник связи шизофрении с особенностями семейных отношений, заявил, что шизофреногенные матери «стали опасными фигурами для мужчин» и находятся в «кастрирующих» отношениях со своими мужьями. В качестве общего правила он рекомендовал навсегда изымать больных шизофренией из их семей.
....
В конце июня 1967 года в одном из курортных отелей местечка Дорадо-Бич в Пуэтро-Рико проходила научная конференция. На ней собрались виднейшие ученые-психиатры для обсуждения непреходящей дискуссионной темы: сравнительной роли наследственности и среды в развитии шизофрении... На конференции присутствовал и Дэвид Розенталь - научный сотрудник Национального института психиатрии, исследовавший близнецов Генаин и сделавший вывод о сочетании факторов наследственности и среды.
В 1960-х годах обострению дискуссии по этому вопросу способствовала «аминозиновая революция». Для тех, кто склонялся к генетическому (или наследственному) происхождению шизофрении, эффективность применения нейролептиков свидетельствовала, как минимум, о том, что эта болезнь - биологический процесс. Но для психотерапевтов, склонных ставить во главу угла факторы среды, аминазин и его производные были не более чем пресловутыми транквилизаторами, заглушающими симптомы и никак не отменяющими необходимость нащупать неосознанные импульсы, которые могли вызвать заболевание. Конференция стала осторожной попыткой сдвинуться с мертвой точки. Хотя одиним из организаторов мероприятия был ведущий исследователь шизофрении Розенталь, в нем приняли участие и многие представители психотерапевтического направления, в том числе психиатр из Йельского университета Тоеодор Лидз - один из первопроходцев в области исследований динамики семейных отношений. Название конференции - «Передача шизофрении» - звучало достаточно дипломатично и не содержало намека на точку зрения какой-то из сторон.
С момента публикации книги Розенталя о близнецах Генаин прошло три года и теперь ученый несколько иначе подходил к вопросу «наследственность или среда».
....
Розенталь и Кети Сеймур начали с изучения медицинских карт приемных детей, у которых впоследствии была диагностирована шизофрения. Затем они покопались в медицинских данных приёмных семей, чтобы исключить возможность наличия в них слишком большого числа случаев психических заболеваний. И наконец, они сравнили данные приемных детей с контрольной группой - больными шизофренией, воспитывающимися в родных семьях. Целью было установить, что больше влияет на заболеваемость: наследственность или среда.
Контраст оказался разительным. На конференции в Дорадо-Бич Розенталь заявил, что практически все документально подтвержденные случаи шизофрении были обусловленный биологией, а не непосредственной близостью к людям, генетически предрасположенной к ней. Они никак не зависели ни от того, где воспитывался человек, ни от того, кто его воспитывал. В целом в семьях со случаями заболевания шизофренией эта же болезнь развивалась у будущих поколений в четыре раза чаще, чем в остальной популяции, хотя обычно и не передавалась непосредственно от родителя к ребенку.
Такие выводы убедительно показали, как болезнь гуляет по поколениям семьи, что само собой выглядело впечатляюще. Кроме того, Розенталь и Кети не обнаружили никаких свидетельств в пользу мнения о том, что шизофрения может передаваться от психологически больного родителя к приемному ребенку, не имеющему общей наследственности с воспитывающей его семьей. Ученые заключили, что шизофрения никак не может быть передана или навязана человеку, который не имеет генетической предрасположенности к ней.
Розенталь считал, что наконец-то положил конец спорам и дискредитировал идею о том, что болезнь порождается плохим воспитанием. На конференции он обнаружил по меньшей мере одного единомышленника: молодого психиатра Ирвинга Готтесмана. Он в соавторстве с Джеймсом Шилдсом только что опубликовал научную работу под названием «Полигенная теория шизофрении», содержащую очень схожие выводы. Авторы работы утверждали, что шизофрения может быть обусловлена не каким-то одним, а целым хором генов, который активизируется под воздействием ряда факторов внешней среды. В числе их доказательств присутствовали исследования близнецов и скрывалась некоторая изюминка: вместо того, чтобы считать болезнь следствием воздействия одного доминантного гена или двух аллелей, они предположили, что существует некий «порог подверженности» наследственным заболеваниям - то есть теоретическое значение, при превышении которого некоторые люди могут заболеть. Факторы, приводящие человека к этому порогу, могут быть генетическими или внешними - наследственная предрасположенность к заболеванию или, например, травмирующий опыт детских лет.
...
Однако в Дорадо-Бич эта идея встретила традиционное неприятие... Вновь возникла и тема шизофреногенной матери. Представитель Хельсинкского университета на протяжении всего выступления клеймил позором матерей: «ожесточенных, агрессивных и лишенных естественной теплоты, тревожных, неуверенных и часто обессивных». При этом финский психотерапевт не смог объяснить, почему у одной и той же матери одни дети заболевают шизофренией, а другие нет. У него лишь была уверенность, что всему виной плохое материнство.
....
Розенталь сказал, что полемика между сторонниками наследственности и среды напоминает ему «французских дуэлянтов в белых рубашках, настолько тщательно уклоняющихся друг от друга, что им нипочем даже опасность простудиться».
...
Тремя годами позже глава отдела семейных исследований Национального института психиатрии Дэвид Райсс будет по-прежнему упоминать «два враждующих лагеря» сторонников наследственности и влияния окружающей среды. А в это же время семьи, подобные Гэлвинам, оставались предоставлены сами себе. Ведь психиатры слишком увлечены профессиональной дискуссией, чтобы оказывать им реальную помощь.
Болезнь действительно генетически обусловлена, но не всегда передается следующему поколению, и вопрос о том, как такое возможно, стоял по-прежнему перед всеми присутствующими.
«Причастные к этому гены порождают некий эффект, природу которого мы пока не смогли постичь», сказал Розенталь.
...
В 1979 году коллектив Уайетта опубликовал исследование, показавшее, что у больных шизофренией больше спинномозговой жидкости в желудочках головного мозга - в тканях лимбической системы, в которой расположены миндалевидное тело и гиппокамп. По мимо прочего эта часть мозга отвечает за ориентацию человека в пространстве. Чем больше объёмы желудочков, тем более резистентными были пациенты к нейролептикам вроде аминазина. Таким образом, обнаружилось еще одно доказательство физических причин заболевания. Один из соавторов этого исследования, психиатр больницы Сент-Элизабет Э. Фуллер Торри, заметил: «Если хотя бы одну из таких болезней можно было бы отнести на счет плохих родителей, мы оказались бы в ужасной беде».
...
Шизофрения походила на рак или на болезнь Альцгеймера, и было очевидно, что она обусловлена деятельностью не одного, а скорее нескольких десятков генов. Это делало болезнь слишком сложной для генетического анализа, особенно с учетом несовершенства технологий того времени. Поэтому в лаборатории Уайетта сосредоточились на более доступных методах - МНТ, КТ и недавно появившийся ПЭТ.
....
Спустя тридцать лет теория шизофреногенной матери утратила свои позиции. В 1982 году австралийский психиатр Гордон Паркер опубликовал ... обзор исследований по теме шизофреногенной матери, из которого следовало: хотя эмоционально холодные и деспотичные матери бесспорно существуют, нет никаких доказательств, что их дети больше подвержены риску заболеть шизофренией. В следующем году серьезные изменения произошли в клинике Чеснатт Лодж - заведении, где со времен руководства Фриды Фромм-Райхманн упорно отрицали все предложения отнестись к шизофрении как к биологическому заболеванию. Работающий там с 1970-х годов психотерапеат Томас Макглашан поделишься результатами изучения всех историй болезни пациентов, лечившихся в клинике с 1950-го по 1975 год. Он сделал вывод, что врачам удалось несколько улучшить состояние или вылечить только треть из них. Если психоаналитики из Чеснат Лодж считали, что правильная психотерапия способна исцелить практически любого психически больного пациента, то тридцать три процента успешных случаев не давали им особого повода гордиться собой. Особенно на фоне куда более высокого процента излечения психических симптомов, о которых заявляла фармацевтика. «Фрида... начала великий эксперимент. Перед вами точные данные. Эксперимент оказался неудачным», - сказал тогда Макглашан.
Роберт Колкер «Что-то не так с Гэлвинами»
Продолжение следует...
Начало здесь