Итак, на прошлой неделе нам представили образцы тканей и фасонов школьной формы, соответствующие ГОСТу. Случился казус, который, правда, быстро исправили. Сначала 6 августа по многим СМИ, в том числе серьёзным, РБК например, прошла формулировка, что форма вот только такая и будет, и новость сопровождалась фотографиями жутких примеров для девочек, видимо, навеянных создателям образом ПрокофьЛюдмиловны. Но почти сразу пришло опровержение от Минпросвещения, что это лишь пример соответствия, а единой формы не планируется. Лишь ГОСТ. Новости, которые успели выйти, были подкорректированы. Ну и хорошо. Родители выдохнули.
Но я хочу обратить внимание на другое. Не на саму инициативу, а на декларированную причину. Инициатива меня не смущает. Мои дети в своих школах носят форму. Она удобная, очень приятная к телу, не мнётся, придаёт чувство принадлежности. Они, правда, не очень довольны. Даже самая натуральная и удобная форма – это не то же самое, что штанцы и пуловеры из лёгкого трикотажа или мягкого тонкого кашемира. Что уж говорить. Если бы была их воля, они бы ходили в пижамах.
Так вот я, хоть детям в формах и сочувствую, в целом задачи и ценность формы понимаю. И они не в том, что нам объявляют. Напомню цитату главы департамента государственной общеобразовательной политики и развития дошкольного образования ведомства Александра Реута:
Школьная форма несёт в себе важные социально-психологические аспекты. [Она] снимает психологические границы между детьми [из семей] с разным достатком, между детьми, которые относятся к разным вероисповеданиям. Поэтому считаем, что важность этого вопроса сложно переоценить.
Нет, это совсем не так. Границы не стираются. Даже с одинаковой формой остаётся разная обувь, разные рюкзаки, разные смартфоны. Что ещё важнее – остаётся разный опыт. Это разговоры о том, что куда летал, кто где живёт и у кого кто родители. И это не стереть.
А главное - эти различия можно и не стирать. Нужно формировать ценности. А ценности не формируются ликвидацией двух предметов одежды – верха и низа. Наоборот, круто, когда взрослые в школе умеют так ценности культивировать и транслировать, что даже без всякой формы, с разными брюками, платьями и причёсками дети ценят друг друга не за шмотки, машины и смартфоны.
Мой сын учится сейчас уже в четвёртой школе. Что хочу сказать. Прошли через разное. В его опыте была школа с формой, в которой дети постоянно держали в фокусе статус родителей и материальные ценности. «А тебе за сколько купили?», «А вы куда летали?», «Ого, ты в такой квартире живёшь?», «А кто твои родители?» Да, это та самая школа, где была травля. За всю школу не готова говорить, но в нашем классе так было. Нет, так делали не все, но вот та самая стайка, в которую входил зачинщик травли и свита – да. Да что там говорить, мне кажется, даже для нашей учительницы всё это имело значение. Всегда с придыханием произносилось про основного зачинщика травли в нашем классе, что у него то ли папа, то ли дедушка занимает крупный пост в органах. А ещё помню, как-то в самом начале первого класса наша учительница спросила сына, где он отдыхал. Он честно ответил. Буквально через пару недель мне уже принесла птица на хвосте, что она в разговоре с родителями с ядом в голосе сказала: «Ну-ну, по … летают». Пришлось разговаривать с сыном и строго-настрого инструктировать не просто никогда не рассказывать ни о чём по своей инициативе (это он знал и раньше), но даже на прямые вопросы в школе не отвечать. Ни о чём, что имеет отношение к оценкам стоимости. А потом, когда была некрасивая история 2-летней травли, я порой задавалась вопросом, не в этом ли в том числе была причина того, что мы с учительницей так и не нашли общего языка. Форма от травли не спасла не только нашего сына, но и мальчика, на которого после нашего ухода травля перекинулась. И тех других учеников, родители которых потом ко мне приходили за советом.
Потом у сына была IB-школа. Я с удовольствием назову её. Европейская гимназия (сразу уточню, когда она была под руководством Ивана Боганцева, не знаю, как там сейчас). Формы не было. А вот ценности были. И учителя их культивировали. Считалось, что обсуждать статусы и деньги - это плохой тон. Я даже как-то спросила сына про родителей кого-то из одноклассников, на что получила: «Я не знаю, у нас не принято это обсуждать». Наверняка, кто-то это нарушал, но наш сын как-то очень с удовольствием в такие правила влился. В этой школе очень быстро и очень эффективно реагировали на любые поползновения на травлю. И отсутствие формы было ни при чём.
Потом была ещё другая IB-школа. Более пафосная, с претензиями на рейтинги и качество. С дорогущей формой, как знаком репутации. Но и там было не принято обсуждать статусы и деньги. В этой школе была одна из самых эффективных мер реагирования на травлю из тех, что я встречала. И наличие формы было ни при чём.
Я не против школьной формы, но я против подмены понятий. Форма от травли не спасёт. Никаких границ она не стирает. Другие, более тонкие настройки работают. А ещё законодателям хорошо бы иногда знакомиться с лонгитюдными исследованиями. Они тоже связь формы и поведения детей не обнаруживают.
Ранее я уже делала материал про школьную форму в статье Связь травли и школьной формы. С тех пор моё мнение не изменилось. Ок - вводите форму. Но нет, не ок - в качестве причины называть уравнивание. Уравнивания нет и не будет. Его не было и в моём Советском детстве - были дети из семей с пайком и доступом к дефициту. А вот ценности о том, что человек – это не его машина, не его папа и не его вилла, школа вполне может формировать.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.