Ангелина Ростиславовна поправила очки и в очередной раз перечитала строчку в отчёте. Цифры не сходились. Она работала в конструкторском бюро «Прогресс» почти тридцать лет, с того самого дня, как пришла сюда робкой выпускницей института. Она помнила, как пахли чертежи на ватмане, как скрипели кульманы, как гудели первые, занимавшие целую комнату, вычислительные машины. Теперь всё было иначе: бесшумные компьютеры, элегантные принтеры, а запах в кабинете стоял кофейный, с нотками чьих-то духов. Но суть работы не менялась – точность и ответственность.
В коридоре послышались быстрые, уверенные шаги и незнакомый баритон, раздававший указания на ходу. Дверь их отдела распахнулась без стука. На пороге стоял молодой мужчина в идеально сидящем костюме, с модной стрижкой и дорогими часами на запястье. Он обвёл всех присутствующих быстрым, оценивающим взглядом, который почему-то заставил Ангелину Ростиславовну почувствовать себя не деталью важного механизма, а элементом устаревшего интерьера.
– Добрый день, коллеги! Меня зовут Вадим Кириллович, я ваш новый руководитель направления, – произнёс он с улыбкой, в которой не было ни грамма тепла. – Наш генеральный, Аркадий Степанович, поставил передо мной амбициозную задачу – оптимизировать процессы и вывести бюро на новый уровень. Будем внедрять современные методики, омолаживать коллектив.
Слово «омолаживать» повисло в воздухе. Лариса Семёновна, сидевшая за соседним столом, незаметно поджала губы. Она работала в «Прогрессе» лишь на пять лет меньше Ангелины Ростиславовны, и они понимали друг друга без слов.
Вадим Кириллович прошёлся по кабинету, останавливаясь за спинами сотрудников, заглядывая в мониторы. Дойдя до стола Ангелины Ростиславовны, он задержался.
– Ангелина Ростиславовна, я верно понимаю? – он заглянул в планшет. – Читал ваше личное дело. Внушительный стаж. Почти с самого основания, можно сказать.
– Так и есть, Вадим Кириллович. Я ещё Аркадия Степановича помню молодым инженером, когда он только начинал, – спокойно ответила она, не отрываясь от отчёта.
– Вот-вот, – кивнул он. – Опыт – это, конечно, хорошо. Но время не стоит на месте. Технологии, подходы… Всё меняется. Иногда нужно вовремя уступить дорогу молодым и голодным. В вашем возрасте, наверное, уже пора и о покое подумать. Отдыхать, внуками заниматься.
Он сказал это как бы впроброс, с той же деловой улыбкой, и пошёл дальше, а Ангелина Ростиславовна застыла, глядя в экран, на котором цифры окончательно расплылись. Это был не просто намёк. Это был прямой удар. Она почувствовала, как краска заливает щёки. Тридцать лет безупречной работы, десятки успешных проектов, благодарности от заказчиков, уважение коллег – всё это было перечёркнуто одной фразой, брошенной человеком, который годился ей в сыновья.
– Ты слышала? – прошептала Лариса Семёновна, когда новый начальник вышел. – Нахал какой! «О покое подумать»! Да она одна знает больше, чем все эти «молодые и голодные» вместе взятые!
– Тише, Лариса, – произнесла Ангелина Ростиславовна, хотя голос её слегка дрогнул. – Посмотрим, что будет дальше.
А дальше началось то самое «омоложение». Вадим Кириллович привёл с собой двух молодых специалистов – мальчика и девочку, которые смотрели на всех свысока и сыпали англицизмами. Все совещания теперь превратились в презентации с непонятными графиками и терминами вроде «ключевых показателей эффективности» и «дорожных карт». Старые, проверенные методы работы объявлялись «архаичными».
Особенно доставалось Ангелине Ростиславовне. Её мнение по любому вопросу демонстративно игнорировалось.
– Ангелина Ростиславовна, мы сейчас не будем углубляться в историю, – прерывал её Вадим Кириллович на совещаниях. – Нам нужно смотреть в будущее, а не копаться в архивах.
Но именно в архивах, которые она знала как свои пять пальцев, хранились решения, которые могли бы сэкономить компании недели работы и миллионы рублей. Она пыталась объяснить это, приводила примеры из прошлых проектов, но натыкалась на стену вежливого снисхождения.
Однажды бюро получило крупный и очень сложный заказ на модернизацию системы для одного старого завода. Проект был комплексный, требовал знания не только новых технологий, но и специфики оборудования, установленного ещё в советские времена. Ангелина Ростиславовна работала над первоначальным проектом этого завода в молодости. Она помнила каждый нюанс, каждый «подводный камень».
– Вадим Кириллович, я бы хотела возглавить рабочую группу по этому проекту, – сказала она, зайдя к нему в кабинет. – Я знаю этот объект досконально. Мы сможем избежать многих ошибок.
Он откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе.
– Ангелина Ростиславовна, я ценю ваш энтузиазм. Но этот проект – флагманский. Он требует свежего взгляда, прорывных идей. Его поведёт Полина, – он кивнул в сторону той самой молодой сотрудницы, которую привёл с собой. – А вы… вы будете в качестве консультанта. Если у молодёжи возникнут вопросы по старой документации, они к вам обратятся.
Это было уже откровенное унижение. Назначить руководителем сложнейшего проекта неопытную девочку, а её, главного специалиста отдела, низвести до роли архивной справки.
В тот вечер она впервые за много лет ушла с работы с тяжёлым сердцем. Дома её ждал только кот Мурзик. Она налила себе чаю, села на кухне и горько заплакала. Не от обиды даже, а от бессилия и ненужности. Всю жизнь она посвятила этому месту, считала его вторым домом, а теперь её оттуда выживали, как старую мебель.
Работа над проектом началась. Полина, полная амбиций, отвергла все наработки старой команды.
– Мы сделаем всё с нуля, по-новому! – заявила она на первом же совещании.
Ангелина Ростиславовна сидела в углу и молчала. Пару раз она пыталась вставить слово, указать на очевидные просчёты, которые видела своим опытным глазом.
– Полина, вот в этом узле нельзя использовать композитный материал, – мягко сказала она. – Там высокие вибрационные нагрузки. Старая документация не зря предписывает использовать специальный сплав. Мы уже сталкивались с этим на объекте в Новогорске в девяносто восьмом.
Полина бросила на неё раздражённый взгляд, который ей, видимо, передался от начальника.
– Ангелина Ростиславовна, сейчас не девяносто восьмой год. Композиты нового поколения выдержат всё что угодно. Не будем цепляться за прошлое.
Вадим Кириллович, присутствовавший на совещании, одобрительно кивнул.
Время шло. До сдачи первого этапа проекта оставалось две недели. В отделе нарастала паника. «Прорывные идеи» Полины на практике оказались нежизнеспособными. Чертежи возвращались на доработку, расчёты не сходились, а новый композитный узел на предварительных испытаниях показал критическую усталость материала – именно так, как и предсказывала Ангелина Ростиславовна.
– Что у вас тут происходит? – влетел в кабинет Вадим Кириллович. Его лицо было красным. – Мне сейчас звонили от заказчика! Они угрожают штрафными санкциями! Полина, я жду объяснений!
Полина что-то лепетала про непредвиденные трудности и неточные исходные данные, чуть не плача.
– Сроки горят! – кричал директор. – Если мы провалим этот проект, нас всех…
Ангелина Ростиславовна молча встала из-за своего стола, подошла к шкафу, достала толстую пыльную папку с надписью «Завод 'Гидромаш'. Модернизация. 1998 г.» и положила её на стол перед Вадимом Кирилловичем.
– Здесь все решения, – тихо сказала она. – Если начать работать прямо сейчас, не отвлекаясь на «оптимизацию», мы можем успеть. Я и Лариса Семёновна готовы остаться. И ребята наши, думаю, тоже помогут.
Вадим Кириллович посмотрел на неё, потом на папку, потом на рыдающую Полину. В его взгляде читалась смесь ярости и растерянности. Он был загнан в угол.
– Работайте, – процедил он сквозь зубы и вышел, хлопнув дверью.
Следующие десять дней отдел жил в режиме аврала. Ангелина Ростиславовна, как капитан тонущего корабля, взяла командование в свои руки. Она не кричала и не суетилась. Она спокойно раздавала задания, объясняла, проверяла, находила ошибки и тут же предлагала решения. Молодые специалисты, которых привел Вадим, смотрели на неё сначала с недоверием, а потом с нескрываемым восхищением. Они впервые видели, что такое настоящий опыт, помноженный на глубочайшие знания. Лариса Семёновна и другие «старички» работали с удвоенной энергией, радуясь, что их «мать-командирша» снова в строю. Даже Полина, отбросив амбиции, тихо подошла к ней с чертежами:
– Ангелина Ростиславовна… простите. Вы были правы. Помогите, пожалуйста, я не понимаю…
Ангелина Ростиславовна посмотрела на неё, и в её взгляде не было злорадства. Только усталость и профессиональный азарт.
– Садись, горе-инженер. Будем разбираться.
За два дня до срока первая часть проекта была готова. Не в том «инновационном» виде, как хотел Вадим Кириллович, а в надёжном, рабочем и выверенном до миллиметра, как делали в «Прогрессе» всегда.
В пятницу утром, когда все с облегчением пили чай, в кабинете неожиданно появился сам Аркадий Степанович, генеральный директор. Он редко спускался в отделы, и его визит был сродни грому среди ясного неба. За ним, как побитая собака, плёлся Вадим Кириллович.
– Здравствуйте, орлы, – по-простому сказал Аркадий Степанович, обводя всех тёплым, знакомым взглядом. Он остановился возле стола Ангелины Ростиславовны. – Ну что, Ангелина, опять выручаешь? Мне тут наш «оптимизатор» доложил, что проект на грани срыва был. А потом чудесным образом всё наладилось. Не расскажешь, как так вышло?
Ангелина Ростиславовна смутилась.
– Работали все вместе, Аркадий Степанович. Просто вспомнили, как надо.
– Вспомнили, значит, – усмехнулся генеральный. Он повернулся к Вадиму Кирилловичу, и его лицо стало жёстким. – А я тебе, юноша, что говорил, когда на работу брал? Я тебе говорил: учись у стариков! У них в головах то, чего ни в одном твоём модном институте не преподают. Опыт! Интуиция! Ответственность! А ты что удумал? «Омолаживать»? Ты чуть не похоронил мне контракт года и репутацию, которую мы десятилетиями зарабатывали! Ты Ангелине Ростиславовне в подмётки не годишься, понял? Она это бюро на своих плечах держала, когда ты ещё под стол пешком ходил!
Вадим Кириллович стоял бледный и молчал.
– Так вот, «оптимизатор», – продолжил Аркадий Степанович. – С сегодняшнего дня ты переходишь в отдел Ангелины Ростиславовны. Рядовым инженером. На испытательный срок. Будешь у неё учиться. И если я ещё раз услышу от тебя хоть слово про «возраст» и «покой», вылетишь отсюда в тот же день. Это всем понятно?
Он снова обвёл всех взглядом. Все молчали.
– А вас, Ангелина Ростиславовна, я попрошу зайти ко мне после обеда. Будем обсуждать вашу новую должность. Хватит вам в консультантах сидеть. Пора отдел возглавить. Официально.
Он развернулся и вышел.
Тишина в кабинете стояла оглушительная. Потом Лариса Семёновна первая не выдержала и захлопала в ладоши. Её поддержали остальные. Хлопали все: и «старички», и молодёжь, и даже Полина, с благодарностью глядя на свою спасительницу.
Ангелина Ростиславовна сидела за своим столом, поправляла очки и улыбалась. Она не чувствовала триумфа. Она чувствовала, что всё встало на свои места. Что её дом, её «Прогресс», снова стал тем местом, где ценят не модные слова, а настоящую работу. А покой… покой ей ещё долго будет только сниться. И это было прекрасно.