Годы эмиграции Вертинский называл «двадцатипятилетним добровольным изгнанием», наполненным «горькой тоской». Тем не менее, именно на эти годы пришелся расцвет его творчества и популярности. Проведя несколько непростых лет в Турции, Румынии, Германии, он отправился во Францию.
Франция
В Париже Вертинский прожил почти десять лет. Он приехал туда в 1925 году и искренне полюбил Францию. Она стала для Вертинского второй родиной.
«Нигде за границей русские не чувствовали себя так легко и свободно, как именно в Париже».
Он влился в жизнь русской эмиграции, был знаком со многими ее видными представителями. Он подружился с князем Феликсом Юсуповым, был в хороших отношениях с великими князьями Борисом Владимировичем и Дмитрием Павловичем. На фоне современных событий актуально звучат слова Дмитрия Павловича, которые приводит Вертинский:
«Нужно стремиться к тому, чтобы жизнь наша шла национальным путём, свойственным нашему духу, нашей культуре. А прежде и прежде всего надо крепить и создавать армию, чтобы не быть «спасёнными» нашим соседом-врагом. Немцы предлагают нам спасение? Очевидно, они имеют в виду «спасти» нас от Украины и Кавказа! Мы должны твёрдо знать, что никакие иностранцы, а тем более немцы, нас не спасут, а утопят!»
Среди его друзей много знаменитостей из артистической среды: Чарли Чаплин, Федор Шаляпин, Анна Павлова, Марлен Дитрих, Грета Гарбо.
В Париже Вертинский пел в ресторане «Казанова», самом дорогом и самом шикарном месте в Париже. Здесь выступали лучшие артисты и играли лучшие оркестры. Публика была соответствующей, нередко приходили члены королевских семей. Однажды он познакомился с принцем Уэльским, будущим королем Англии. Принц заказал музыкантам танго «Магнолия» и был поражен, что его спел сам Вертинский. Он считал, что тот живет в СССР.
«Я пел в этих местах, и мне пришлось познакомиться с королями, магараджами, великими князьями, банкирами, миллионерами, ведеттами. Все они знакомились со мной потому, что их интересовала русская песня, русская музыка…»
Из Парижа Вертинский отправился в Палестину, и после недолгих гастролей там - в Америку.
Америка
Осенью 1934 года на трансатлантическом лайнере Александр Вертинский отправился в Америку. Тоскуя по родине, в пути он написал песню «О нас и о Родине», которая среди русской эмиграции наделала много шума:
«Проплываем океаны,
Бороздим материки
И несем в чужие страны
Чувство русское тоски».
Эту песню он исполнил на первом же концерте, состоявшемся в Нью-Йорке. На нем присутствовал «весь цвет русского артистического мира»: Рахманинов, Шаляпин, Фокин, Баланчин и другие известные русские эмигранты. На концерте также была Марлен Дитрих, с которой Вертинский познакомился в Париже.
Песня прозвучала в самом конце. После слов:
«А она цветёт и зреет,
Возрождённая в огне,
И простит, и пожалеет
И о вас, и обо мне!»
– зал просто взорвался овацией.
В репертуаре певца экзотические сюжеты типа «Лиловый негр», «Танго Магнолия» стали вытесняться ностальгическими мотивами, а театральные персонажи и сюжеты, полные страстей, уступили место обычным людям с простыми человеческими чувствами. В это же время Вертинский стал исполнять песни, написанные им на стихи советских поэтов.
Потом были Сан-Франциско, Голливуд:
«Кто только не встречал меня на вокзале! Бывший адмирал, бывший журналист, бывший прокурор, бывший миллионер, бывший министр, бывший писатель!
И все бывшие, бывшие, бывшие…
Бывшие потому, что генерал держит теперь ресторан, адмирал — фотографию, прокурор — комиссионный магазин, журналист служит поваром, а миллионер отпустил чёрную бороду и в кавказской черкеске с кинжалом стоит у дверей ресторана и открывает двери гостям».
В Голливуд Вертинский прибыл по приглашению Марлен Дитрих. Ему также предложили сняться в фильме на английском языке, но к английскому он испытывал отвращение, поэтому отказался. Правда, с удовольствием пожил на роскошной вилле Дитрих в Беверли-Хиллз. Хозяйке виллы он посвятил свою песню «Марлен».
Америка Вертинскому не понравилась, хотя принимали его там хорошо. И через год он отправился в Китай.
Русский Китай
В Китай Вертинского тянуло из-за того, что после революции там была самая большая русская диаспора. Русских в Китае было много и раньше – кто-то приехал туда по торговым делам и остался, но приезд большинства был связан со строительством Китайско-Восточной железной дороги КВЖД). После революции русское население Китая увеличилось за счет тех, кто бежал от большевиков. Особенно много русских было в Харбине и Шанхае, где русская речь на улицах звучала наравне с китайской. Это был Русский Китай, так как здесь русские менее ассимилировались с местным населением, чем в Европе. А большое количество соотечественников позволяло артисту рассчитывать на хорошие заработки.
Кроме того, для Вертинского важным было то, что
«Близость советской границы рождала в сердце смутные и неясные надежды. Когда началась вторая мировая война и чувство любви к родине особенно обострилось в сердцах всех честных русских людей, надежды эти ещё возросли. Победы советских войск вызвали в душе моей гордость, смешанную со все усиливавшейся тоской по отечеству…»
Поначалу все шло прекрасно. Успех был огромный, публика буквально носила маэстро на руках. После Харбина Вертинский переехал в Шанхай, который русские эмигранты называли «Восточным Петербургом». Здесь выходцы из России открыли свои магазины и рестораны, театры и спортивные клубы. Это было место, где его песни знали и любили. Вертинский решил здесь остаться и начал вливаться в местную русскую диаспору. Он выступал в кабаре, кафешантане.
И очень скоро наметился спад – не в популярности, в заработках. Заезжей знаменитости, которые не так часто посещали эти дальние края, публика готова была платить большие деньги. А тому, кто уже стал своим и которого можно было увидеть каждый день – нет.
Еще сложнее стало после вторжения в Китай в 1937 году японских войск. Жизнь в Шанхае ухудшилась, денег у жителей стало меньше, и после стольких лет благополучия Вертинский опять узнал, что такое нужда. Порой ему даже приходилось сдавать в ломбард свой фрак для выступлений. На пару с местной русской он открыл свой собственный ресторан-кабаре «Гардения», но неумение заниматься бизнесом привело к тому, что они прогорели.
На Родину!
Находясь в Китае, Вертинский мечтал о Родине и неоднократно обращался с просьбой о получении разрешения вернуться и получении советского гражданства. И получал отказ. Хотя песни Вертинского в СССР запрещены не были, его просьбу поддерживали Дмитрий Шостакович, Тихон Хренников, к которым Вертинский обращался лично. Чтобы показать свою лояльность к советской власти, он сотрудничал с советской газетой «Новая жизнь», принимал участие в передачах радиостанции ТАСС.
Но Вертинский не отступает. В марте 1943 года он опять пишет письмо с просьбой о возвращении:
«Эмиграция — большое и тяжёлое наказание. Но всякому наказанию есть предел... Жить вдали от Родины теперь, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей помочь — самое ужасное. Разрешите мне вернуться домой. Я ещё буду полезен Родине».
И ему, наконец, разрешили. В Россию он отправился не один, а с молодой женой Лидией и 4-х месячной дочкой (о личной жизни Вертинского будет отдельная статья).
О своем 25-летнем скитании по чужим странам Вертинский писал так:
«Начиная с Константинополя и кончая Шанхаем, я прожил длинную и не очень весёлую жизнь эмигранта, человека без родины. Я много видел, многому научился. Может быть, у себя дома, поставленный в благоприятные условия существования — искусство у нас очень поощряется и очень бережно культивируется, — может быть, я бы не дошёл до такой остроты чувств, до такого понимания чужого горя, которые мне дали эти годы скитания.
Говорят, душа художника должна, как Богородица, пройти по всем мукам. Сколько унижений, сколько обид, сколько ударов по самолюбию, сколько грубости, хамства перенёс я за эти годы! Сколько неотвеченных фраз застряло у меня в горле, сколько проглоченных обид.
Это была расплата. Расплата за то, что в один прекрасный день я посмел забыть о родине. За то, что в тяжёлые для родины дни, в годы её борьбы и испытаний, я ушёл от неё».
Продолжение в следующих публикациях.
В статье использованы цитаты из книги Вертинского «Дорогой длинною».