Нынешнее утро и правда было похоже на сон. На тот самый, в котором Маша, одинокая и нарядная, спешила на свадьбу. Было все: букет, платье, милые туфельки-балетки. Осень, казалось, на сегодня уступила денек лету. Светило солнышко, дарило остатки тепла. Не хватало только кавалера, который поддел бы Машу под локоток. Но вскоре Маша забыла про сон. И без него хватало впечатлений.
***
Венчание деда Гены и бабы Зины было красивым. Одно платье невесты чего стоило. Льняное, свободное, длинное, украшенное игольчатым кружевом. Голову невесты покрывала светлая шаль. Баба Зина походила на какую-то лесную волшебницу. Дед Гена ей не уступал. Легкий серый костюм вкупе с белоснежной бородой превращали его в эдакого мудрого старца.
Маша раньше никогда не бывала на венчаниях. Красиво, торжественно. Но она бы на такое не решилась. Во-первых, не слишком верила в Бога, а во-вторых, как разводиться, непонятно...
***
«Ох, Мишка, ну и наворотил ты делов, Медведик пузатенький! Так тебя твоя Зайка кличет? Пошлятина-то какая», — Маша скисла. Мысль о собственном разводе праздничного настроения не добавляла. Давила к земле. От жалости к себе захотелось плакать. Она-то так надеялась, что все у них еще может сложиться. А вот фигушки. Медведик, он медведик и есть!
— Ну, Маша, вас и не узнать! — Ее аккуратно взяли под локоть. — Разрешите я вам компанию составлю?
Маша обернулась: Леонид Макарович, Дед Мороз местный! Его тоже без давешнего красного халата и зеленых галош не очень-то признаешь. Хорош. Даже, можно сказать, импозантен. Костюм черный, сорочка белая, галстук-бабочка, борода волосок к волоску.
Держит ее под руку, улыбается. «Прямо как во сне, — подумала Маша. — Так вот, получается, кого вселенная мне в кавалеры прочит? Не ожидала. Мы же только вчера познакомились». Ну кто она такая, чтобы вселенной противиться?
— Разрешаю, — кивнула Маша.
Вместе они вошли в старинную маленькую церквушку с потемневшими от времени бревенчатыми стенами. Вместе смотрели, как священник творил свое таинство. Вместе же и вышли вслед за счастливыми молодоженами. Погрузились вслед за гостями в видавший лучшие дни москвичонок и поехали праздновать, пристроившись в хвост свадебного кортежа.
***
У дома бабы Зины их встретил взбудораженный Семен.
— Смотри, Мань! Угодили мы с подарком-то как.
Под тронутым осенним золотом кустом чубушника стояли качели. Зеленые, украшенные цветочками и ленточками, кто-то даже привязал к стойке желтый воздушный шарик, похожий на миниатюрное солнышко. Баба Зина ходила вокруг, поглаживала обивку, нахваливала. А потом присела, оттолкнулась ногами и... Засмеялась. Совсем по-девчоночьи. Словно сбросила все свои годы на сегодня.
Развивалось светлое платье, трепетали ленточки, рвался ввысь желтый шарик. Веяло счастьем и радостью.
— Действительно угодили, — улыбнулась Маша. — Гораздо лучше, чем моя идея с Новым годом. Вы уж меня простите, Леонид.
— Да что вы, Маша. Я же вам сразу сказал, что с зимой идея так себе. А качели — вещь отличная. Никому еще капелька детства в жизни не навредила.
— Ну, Маня, ну, Сеня, удружили! — Раскрасневшаяся баба Зина подошла к ним. — Прямо в молодость на мгновение вернули. Вот спасибо!
«А она и правда помолодела, — удивилась Маша. — То ли от любви, то ли от радости. То ли от всего вместе. Счастливая!»
— Сто лет еще проживут, — убежденно сказал Семен, словно прочитав ее мысли. — Видала, Маня, что любовь с людьми делает. Тебе бы тоже не помешало. Я ведь не дурак. Понял, что ничего хорошего тебе вчера Медведик по телефону не сказал. По лицу все понял. И мой тебе совет: наплюй! Не заслужил он тебя. Оглянись вокруг, стряхни пыль и живи дальше!
Сказал и поспешил к своим. К чердачникам. А Маша и не собиралась с ним спорить. Прав Семен. Будет Маша жить на полную, веселиться, флиртовать. С кем? Да вон хоть с Леонидом. Только сперва надо бы его узнать получше.
***
Свадьба шла своим чередом. Молодожены, позабыв про возраст, танцевали, веселились, прерываясь только на крики: «Горько!»
Маша устала, присела на подаренные качели. Вскоре к ней присоединился Леонид Макарович.
— Что-то вас грызет, Маша. Вижу. Не отпирайтесь. Можете рассказать, если хотите. Я слушать умею.
— Не хочу. Муторно это все. Неприятно. А давайте вы лучше про себя расскажете.
— Да я уже вроде все рассказал, — пожал плечами Леонид Макарович.
— Не все. Только как оказались в Загадке. А почему Зима решила, что вам тут хорошо будет? И как вас угораздило в городе все бросить? У вас же небось квартира была, работа, связи какие-то?
— Да нечего там бросать было. Жены нет. Ушла. Родителей тоже уже нет. Померли. Друзьями настоящими не обзавелся. Квартиру сначала сдавать думал, а потом продал к едрене фене. Понял, что не вернусь я обратно. Незачем. Здесь у меня все есть. Пасека за домом. Мед продаю. Огород, сад, козы. Да и деньги с продажи квартиры работают. Лежат себе в банке, проценты отращивают.
— А почему жена вас бросила?
— Ох, женщины. Любопытный вы народ.
— Можете не говорить.
— Да тайны-то особой нет. Никакой я оказался. Это ее слова. Не совсем неудачник, но и не успешный. Так себе: серединка на половинку. Скучно со мной было, серо! Может, и права она. В городе у меня самого ощущение было, будто какую-то недожизнь живу. Дышу в половину легких, работаю вполсилы, люблю в половинку сердца.
Зато здесь я, словно саженец, «Корневином» сдобренный, быстро с землей схватился, сросся. Душа развернулась, расправила крылья. Сложно это объяснить. Хоть и не сразу, а понял я, что домой попал.
— Повезло, — вздохнула Маша. — А вот мой почти бывший муж решил, что в сумасшедшем доме оказался. И, чтобы не спятить, в город ретировался. Меня хотел забрать с собой. Да только я не поддалась. Я, наверное, как вы... Саженец с «Корневином».
— Советовать не буду, а вот посочувствовать могу. Держитесь, Маша. Поймите, что вам самой нужно, и держитесь, — Леонид заглянул ей в глаза, неожиданно подмигнул: — А теперь пойдемте танцевать.
До позднего вечера гуляла свадьба. До приятного изнеможения веселились гости. Наконец устали, разошлись...
***
На следующий день Маша проснулась поздно. Каким бы ни был замечательным праздник, а выматывает. Семен уже хлопотал на кухне.
— Проснулась? Ну рассказывай, как там у тебя с Макарычем?
— Отстань, Сеня! Займись-ка лучше своими делами, — Маша нахмурила брови.
— Ой, как страшно. Да и ладно. Можешь не говорить. Я и так все вижу. Нравится тебе наш Дед Мороз! И ты ему тоже. Сначала вы будете сто лет топтаться на месте, чтобы соблюсти все глупые человеческие ритуалы, а потом, скорее всего, сойдетесь и будете жить долго и счастливо. Только вот не знаю, у него или у тебя. Наверное, у него. У Макарыча-то хозяйство. А у тебя: три ромашки, две яблони, куст смородины и сорняки!
— Ну ты прямо всю мою жизнь на годы вперед расписал! Я, между прочим, еще с Михаилом не развелась.
— Ну так разведешься. Давно пора. Чего тянешь? Не склеить разбитую чашку!
— Сама знаю, — вздохнула Маша. — Да и клеить уже нечего. Михаил как раз о разводе и просил, когда звонил. Хочет новой жизни. А я, дурочка, на что-то надеялась.
— Дурочка, — согласился Семен. — Разводись, и дело с концом.
— Так квартиру делить придется... Студента-квартиранта моего выселять. Столько беготни всякой. А я к ней ни капли не готова.
— Маня, не филонь. И лазеек не ищи. Квартирант твой новое жилье найдет. И поделите вы все быстро. Вы же цивилизованные люди. Хватит отмазки придумывать. Пора действовать! — Семен тряхнул головой, его неизменная ушанка сползла на нос.
— Надо! — Маша поправила Семенов непослушный головной убор. — В этот раз я с тобой согласна. Позвонит, скажу ему...
— Сама позвони. Пусть знает Медведик несчастный, что ты теперь все решаешь! — сказал Семен.
И Маша набрала номер.
***
Михаил выслушал ее и вдруг сдал назад:
— Маш, а может, мы торопимся? Может, я лишнего наговорил. Может, еще раз попробуем?
— Нет уж, Медведик! Ты просил второй шанс — я дала! Третьего не будет. Я не бог. Это он троицу любит. Так что давай по-быстрому все сделаем. Разведемся, имущество разделим и до свидания. Ты хотел новую жизнь начать. Вперед. Я тоже хочу.
Она повесила трубку, прислушалась к себе и поняла: стало легче!
А вечером того же дня с ней случилось чудо.
***
Семен где-то пропадал по своим делам. Смеркалось. Маша сидела на кухне в тишине, думала и смотрела в окно. И вдруг увидела, как по ее участку меж деревьями прогуливается девушка. Незнакомая, рыжеволосая, красивая.
Трогает деревья рукой в оранжевой перчатке, улыбается чему-то, ворошит листву на дорожке сапожком. Вообще, ведет себя как хозяйка. Маша накинула куртку и вышла на крыльцо. Сегодня было зябко. Словно осень отыгрывалась за вчерашний, одолженный лету день. Студеная морось висела в воздухе, тучи спрятали небо.
— Вы кого-то ищете? — поинтересовалась Маша у рыжей гостьи.
Та остановилась, посмотрела на Машу. В сгущающихся сумерках ее глаза казались золотыми.
— Просто проверяю...
— И что же это вы на моем участке проверяете? — начала раздражаться Маша.
— Все ли в порядке, — девушка улыбнулась.
— А почему вас волнует порядок на моей земле?! Вы вообще кто? — Маша уже злилась.
— Осень, — девушка сделала шутливый реверанс, ухватив за полы свое пурпурное пальто.
«Вот черт, — подумала Маша. — Сама Осень, а я ору на нее, как на школьницу».
— Простите, — пробормотала она. — Проверяйте на здоровье. Не буду вам мешать. Вы, наверное, после вчерашнего однодневного лета порядок наводите?
— Ну что вы, — улыбнулась Осень. — Вы мне ни капли не мешаете. Кроме того, я хотела вам кое-что сказать.
Маша обратилась в слух.
— Весна — время юной любви. А осень — она благоволит зрелым отношениям.
— Не поняла, — расстроилась Маша.
— Да чего же непонятного? Вы сомневаетесь. А зря. Все у вас будет хорошо. Ш-ш-ш...
Голос Осени сплелся с шелестом листьев, растаял. Маша хотела еще о многом спросить. Не получилось.
***
Потому что кто-то крепко ухватил Машу за плечо и потряс:
— Маня, иди ложись по-человечески!
Голос был знакомый. Он бессовестно прогнал морок, и Маша поняла, что она вовсе не на крыльце, а на своей собственной кухне. И никакой рыжеволосой девушки рядом нет, вместо нее — Семен.
— А где Осень? — Маша потерла глаза.
— Маня, ты что, хряпнула от нервов? — Семен принюхался. — Еще и за столом уснула.
— Да за кого ты меня принимаешь? Осень со мной говорила. Сказала, что все у меня будет хорошо. Сон, наверное...
— Может, и сон, — отозвался Семен. — Но ты же знаешь, что в Загадке ничего просто так не бывает. Благословила она тебя. Все ты правильно делаешь, Маня. И с Макарычем наверняка не просто так она тебя познакомила. Загадка — место такое: со своей душой, живая. Иногда чудит, морочит, а иногда сплетает судьбы человеческие. Не пытайся понять, просто поверь. А теперь иди уже спать!
Маша повиновалась. Дошла до кровати, улеглась и тут же уснула. Всю ночь ей снилось, что они с Леонидом Макаровичем идут, взявшись за руки, по лесу. А Осень осыпает их золотом.
«Неужто я влюбилась? — удивлялась Маша во сне. — Вот уж не ожидала. В мои годы о душе пора подумать, а тут такое». И почему-то было радостно. Сомнения, словно сухие листья, разлетались в стороны. И это казалось правильным и самым важным на свете.
***
Утром она твердо решила: не откладывая разводится, а после этого — с головой в романтику. Кто сказал, что после пятидесяти это смешно? Ничего подобного!
Но романтику пришлось отложить. Так как именно тем хмурым утром в Машину дверь постучалась девчушка. Испуганная, заплаканная и совершенно потерянная.
— Здравствуйте. Вы не знаете, где я? — спросила она.
И Маша поняла, что сегодня у нее будет хлопотный день.
Автор: Алена Слюсаренко