Семен не сумел сохранить тайну. Маша видела, как распирает чердачника, но из вредности делала вид, что ей абсолютно все равно. Семен страдал. И в пятницу, когда Маша, закончив очередную статью, вышла на кухню, раскололся.
— Ладно уж. Скажу, что у нас в воскресенье запланировано, — проворчал он. — Должна же ты как-то подготовиться, в самом деле.
— Не хочешь — не говори, — наигранно равнодушно пожала плечами Маша.
— А ты тут не кривляйся, — насупился Семен. — Ни в жизнь не поверю, что тебе не интересно! Бабка наша Зинаида с дедом Геной венчаться решили!
— Вот те на! — Маша от удивления чуть не выронила чашку. — Уболтал-таки дед невесту свою!
Семен довольный произведенным эффектом, кивнул.
— Я сам не ожидал. Думал, поселятся вместе, и дело с концом. А тут вона чего — целая свадьба!
— Ох, баба Зина, ох, конспираторша! И молчала. Ни полсловом даже не намекнула, — поразилась Маша. — Молодец, Сеня, что сказал! Подарок ведь надо.
— Надо, — согласился Семен. — И у меня даже мысль есть, какой!
***
— И что это? — поинтересовалась Маша, разглядывая пакет, который чердачник с гордостью выложил на стол.
— А ты загляни. Вещь нужная!
Маша с удивлением вытряхнула из пакета комплект постельного белья. С виду самого обычного, в розовый цветочек, без претензии.
— Ну, неплохая вещь, — осторожно сказала она. — Только ты не обижайся, Сеня, уж больно обычная. К тому же я думаю, что у бабы Зины за всю ее долгую жизнь этого белья видимо-невидимо скопилось. Хотелось бы что-то пооригинальнее.
— Ничего ты не понимаешь, Машка! — Семен сгреб подарок обратно в пакет. — Это такое оригинальное — пробу ставить некуда! Знаешь, как комплект называется? «Все могу». Да любой мужик после пятидесяти за такое белье душу бы продал! Это тебе не таблетки какие-нибудь с побочкой. А самый что ни на есть натурпродукт! Чистый хлопок и капелька магии!
— Ох, — выдохнула Маша, розовея. — Это то, что я подумала? Ты на интим намекаешь? Ну и пахабник ты, Сеня. Ну и развратник! Да куда же старикам-то нашим такой подарок? Ты их в могилу свести хочешь?
— Я хочу, чтобы у них все как у людей было! — обиделся Семен. — Чтобы старики наши молодость вспомнили. А то, что это за семья, без интима?
— Нет и еще раз нет! — отчеканила Маша. — Всему свое время. Любви, конечно, все возрасты покорны, а вот для разной акробатики силы нужны. Не хочу я с таким презентом стать причиной инфаркта у молодоженов!
— Ну и ладно! Думай тогда сама, что дарить будем! — Семен обнял свой пакет и удалился.
А Маша принялась думать: «Ну вот что можно подарить людям в таком возрасте? Все-то у них в жизни уже было. А чего не было, то, наверное, и не очень-то нужно. Разве что...» Ей показалось, что она ухватила за хвост дельную идею.
— Сеня, Семен, ну хватит дуться, выходи, — позвала Маша. — Помощь твоя нужна.
Чердачник появился на табуретке. Смотрел он еще сердито, но видно было, что Машина беспомощность ему льстит.
— Ну, говори! На белье решилась?
— Нет, Семен. Белье — это перебор. Я тут подумала и знаешь, что? Вот все наши старики в этой жизни видели. Но ведь что-то хотели бы еще раз увидеть и испытать.
— Тогда белье.
— Да я не про это! Может, чудо какое-нибудь. Волшебство доброе.
— Мань, да ты забыла, что ли, где мы живем? Наелись они чудесами уже в нашей Загадке по самое не балуйся!
— Ты не понял. Я про другое. Про сказку больше, наверное. Ну, что-то из детства.
— Про маразм, что ли? Так дед Гена его больше смерти боится. Забыла?
— Да не нет же! — Маша начала терять терпение. — Про Новый год, например. Подарки, гирлянды, снежок, дедушка Мороз...
— Маня, осень на дворе. Новый год и так скоро будет, — Семен откровенно не понимал, чего от него хотят.
— Ну а вдруг старики не доживут.
— Типун тебе на язык, — перепугался Семен.
— Ну да, это я не подумавши. Ну ладно, а чем два Новых года плохо? Один персонально для бабы Зины и деда Гены, а второй общий?
— В общем, ты решила устроить из свадьбы балаган?
— Да не балаган, а сказку!
Семен нахмурился, задумался и вдруг просветлел.
— Знаю! Одевайся, пойдем!
Маша спорить не стала, натянула куртку, резиновые сапоги, чердачник выудил из воздуха ватник, облачился, и они вышли из дома.
***
Шагали быстро, Маша не задавала вопросов. Во-первых, Семен из вредности не ответит, а во-вторых, она еле-еле за ним поспевала. Наконец чердачник остановился возле нарядной избушки. За забором росли пушистые елочки, сам домик был выкрашен в красный, с белыми резными наличниками, белая крыша увенчивалась фигурным коньком.
— Никак тут сам Дед Мороз живет? — пошутила запыхавшаяся Маша.
— Он и живет.
— Настоящий?
— Не совсем. Но за неимением другого и этот сойдет! — сказал Семен и заорал: — Макарыч, ты дома?!
— Ну чего вопишь-то? — На крыльцо вышел высокий седой мужик с окладистой бородой, в красном халате и зеленых галошах.
— Заходить боюсь. У тебя козел кусается.
— Привязан он. Заходите, — пригласил мужик, улыбнувшись в бороду.
Маша вслед за Семеном поднялась на крылечко, вытерла ноги о нитяной половичок и прошла на кухню.
Дома у Макарыча было прямо как в настоящей новогодней сказке. Красное, зеленое и белое царило повсюду. Салфеточки, скатерть, посуда, ходики на стене — все словно сошло с рождественской открытки.
— Ну, чем обязан? — поинтересовался Макарыч, разливая душистый чай в кружки.
— Баба Зина у нас тут с дедом Геной свои отношения оформить решили. Вот думаем им незабываемый вечер подарить, — сообщил Семен. — В сказку старичков наших отправить.
— И? — Макарыч поднял кустистую бровь.
— Что, и? — заерзал Семен. — Ты же можешь им внеплановый Новый год организовать?
— Я тебе что, массовик-затейник или тамада какой-нибудь? — посуровел Макарыч. — С Зимой шутки плохи. Прийти-то она придет, а вот уйдет ли потом — большой вопрос.
— А она по вашему желанию приходит? — удивилась Маша.
— Да по своему желанию она все делает. Но попросить я ее могу. Договор у нас с ней. Только вот она себе на уме. Так что из-за ерунды к ней обращаться не стоит.
— Ну не прибедняйся, Макарыч! — встрял Семен. — Ты же ее уже звал, помнишь?
— Звал. Так тогда причина была веская. Жара стояла адская. Ни дождинки. Огороды у всех посохли да пожухли. Да что там огороды! Народ еле живой ползал. Вот и попросил Зиму выделить немножко холода и сырости.
Согласилась. Похолодало, дожди пошли. Спасибо, что не снег. И шли эти самые дожди две недели. То, что не сгорело, сгнило в земле. Еле уговорил ее на покой уйти. Сказал, что ежели она сейчас выложится, то в свое время работать уже не сможет. Сил не останется. Только после этого и ушла. Больше я с ней не связывался.
— А как так вышло, что вы вообще с ней разговаривать можете? С Зимой-то? — полюбопытствовала Маша.
— Да... Долгая история. Но, если не торопитесь, расскажу. — Макарыч отхлебнул из чашки, задумался и начал...
***
Туго у меня с деньгами было перед тем Новым годом, а вот времени абсолютный избыток. Одинокий я — ни жены, ни детей, да и друзей-то нормальных нет. Знакомцы. Вот один такой знакомый и предложил мне:
— А не хочешь ли ты, Леонид Макарович, денег подзаработать?
— Хочу, — отвечаю.
— Вот и ладненько, вот и чудненько, — говорит знакомец. — Тогда завтра приходи часам к десяти по такому-то адресу. Выдадут тебе там тулуп, валенки, мешок да инструкции. Будешь Деда Мороза изображать. А то у нас один в запой ушел. Не выдержал предпраздничной атмосферы. Начальство в бешенстве. Грозится, что всех оштрафует! На всякий случай, так сказать. Чтобы неповадно было. Хотя мы-то здесь при чем? Но начальство такое — оно может. Так что выручай, Макарыч.
— Выручу, — говорю.
А сам думаю: «Вот подфартило. И праздник с пользой проведу. Всяко лучше, чем в одиночку сидеть и с зеркалом под куранты чокаться. Да еще и заплатят мне за это. Красота».
Только кому-то там наверху я не угодил, видать. Все у меня в тот день вкривь да вкось пошло с самого утра. Машина старенькая не завелась. Поехал на автобусе, тот сломался. Делать нечего — пришлось пехом добираться.
Короче, опоздал я в контору дедморозовскую. Сильно опоздал. Пришел, когда все остальные деды уже по адресам разошлись. Без всякой надежды заглянул на склад. А там кладовщик сидит скучает. Меня увидел, деловым сделался:
— Чего стоим? Кого ждем? Получайте амуницию и вперед! Адреса у вас — врагу не пожелаешь. Один так вообще за городом. Далеко. В первый раз прямо такое, чтобы человека к черту на кулички отправляли. Видать, платят хорошо заказчики.
Выдал он мне все, что полагается, да только, видать, выбирал из остатков. Оделся я, в зеркало глянул — не праздничный дед, а бомж новогодний. Шуба синяя, шапка красная, валенки вытертые, да еще и больше, чем надо, размера на два. И в довершение к этому посох облезлый и мешок атласный желтый с оранжевой заплаткой.
— Нормально выглядишь, — словно прочитав мои мысли, одобрил кладовщик. — Опаздывать не надо. Все, иди давай. Другого инвентаря все равно нет.
Ну я и пошел. Первые несколько адресов отработал быстро, мне даже понравилось. Детишки стихи читают, песни поют, родители умиляются и на чаевые не скупятся.
К вечеру остался последний адрес, загородный. Сел я в электричку и поехал. Вышел на нужной станции. А там снега по колено, стемнело к тому же, фонари не горят. Праздником даже и не пахнет. Куда идти — черт его знает.
Ну я с навигатором в телефоне сверился и побрел, проваливаясь в сугробы. Вроде шел правильно, а забрался неизвестно куда. Лес вокруг. Через лес дорога вьется, еле-еле на снегу выделяется. Телефон разрядился и сдох. Что делать?
Холод через мою нелепую шубу пробирается, аж обжигает. Страшно. «Ну, — думаю, — здесь и сгину я под Новый год. Жилья не видать, даже лая собачьего не слышно. Где я, одному богу известно».
Присел я на поваленное дерево покурить и вдруг слышу: ругается кто-то неподалеку. Голос вроде женский, а слова этот голос произносит вовсе не женские. Такого забористого мата я давненько не слыхал. Побрел я на голос. Радовался, что наконец живого человека встретил.
Через пару минут выбрался на поляну, залитую луной, словно в фильме ужасов. Мертвенный свет, холод, белизна... И женский силуэт посередине поляны. Ругается на чем свет стоит.
— Уважаемая? — обозначил я свое присутствие.
Женщина вздрогнула, в мою сторону посмотрела. И вдруг говорит:
— Макарыч? Ох, хорошо-то как! Вовремя. Иди-ка сюда, любезный.
Я, конечно, опешил, но ослушаться не посмел. Подошел. Тут и разглядел свою собеседницу: в годах, волосы белоснежные, лицо бледнющее, глаза черными провалами на меня смотрят. Шуба соболиная до самых сапожек. А сапожки... Я даже не успел рассмотреть какие. Потому как понял, почему ругается эта белая тетка. Капкан впился ей в правую ногу.
— Ну, чего замер-то? Спасай давай! — приказывает мне. — Я вообще-то обычно в капканы не попадаю, но этот заговорила, похоже, какая-то зараза. Вот и вляпалась. И, видать, сильно заговорила. Не освободиться самой.
Я своим дурацким облезлым посохом зубья разжал, высвободил ногу незнакомки. Она ее со всех сторон осмотрела, вроде довольна осталась и говорит:
— Чего ты как пыльным мешком ударенный стоишь? Знакомы мы с тобой. Каждый год уже пятьдесят с лишним лет встречаемся. А ты и не признал? Зима я!
— Э... — говорю я, а сам соображаю: это я уже помер или только с ума сошел?
— Ладно, не скрипи мозгами, переваривай помаленьку. А я тебя пока к людям выведу. Должна я тебе как-никак. Только учти, на шею сесть не дам. К людям выведу, еще три желания исполню. Небольших. Прошу не наглеть.
Говорит, а сама шустро так через лес пробирается, и не скажешь, что только что из капкана вырвалась.
Я за ней. Аж запыхался. Жарко стало. Так мы в Загадку и пришли.
— Чего, по этому адресу я поздравлять кого-то должен? — спрашиваю.
— Почем я знаю, где и кого ты поздравлять собрался. Одно наверняка скажу, здесь тебе хорошо будет. Домик я тебе предоставлю. Есть тут один на примете. Старый, правда. Ну да это я вмиг поправлю. Как-никак кое-что могу!
Вышли мы тем временем к избушке-развалюшке. Я только собрался свое «фи» высказать. Гляжу, а избушка-то прямо на глазах хорошеет. Краской свежей засияла, елочки в ряд выстроились у забора, дорожка побежала от калитки к дверям, свет в окнах зажегся.
— Годится? — спрашивает моя спутница.
Я головой киваю, а сам проснуться силюсь. Варежку стянул, ущипнул себя даже. Больно. Значит, не сплю. Обернулся. Хотел поблагодарить тетку в белом. А ее и след простыл... Ну я к дому. Греться да в себя приходить.
***
— Помню я это, — закивал Семен. — Вышел утром прогуляться, гляжу, а вместо развалюшки старой стоит эдакий домик-пряник. Думал, какой-то особо сильный чердачник у нас завелся. Ан нет...
— Да, тогда мы с тобой и познакомились, — согласился Макарыч. — Я только глаза продрал, размышлял, что сперва делать: звонить дедморозовским распорядителям или наружу выйти, понять, куда меня занесло. Тут как раз и вломился один наглый чердачник.
— Ну не наглый, а просто любознательный, — поправил Семен.
— Наглый. Но полезный. Ведь это ты меня в курс дела ввел. И убедил, что я не спятил.
— Да ты и сам отлично справлялся. Умным мужиком оказался. Быстро понял, что к чему, — похвалил Семен.
— Ты не подхалимничай, — нахмурился Макарыч. — С Зимой все равно разговаривать по пустякам не буду. И с чего вы вообще взяли, что ваши молодожены хотят Новый год раньше времени? Подарите им что-нибудь дельное, полезное, приятное. Например, новый культиватор! Ну или качели садовые.
— Может, вы и правы, — вздохнула Маша. — Перемудрила я чего-то. Хотела сказку старикам устроить. А теперь думаю: может, и правда, культиватор лучше? Ладно, Сенмен, пошли в интернете что-нибудь полезное выберем. Только, чтобы привезти успели. Не мог раньше сказать!
— А я не знал, что ты мой подарок забракуешь, — сварливо огрызнулся Семен.
Они вышли из избушки Макарыча и двинулись к дому.
***
Михаил позвонил, когда они поднимались на родное крыльцо.
— Маша? — неуверенно поинтересовался муж.
— Ну а кто же?
— Как дела?
— На свадьбу вот собираюсь. Представляешь, баба Зина и дед Гена пожениться решили! Хочешь, приезжай.
— Это хорошо... А я вот совсем наоборот, — Михаил замолчал.
— Что наоборот? — не поняла Маша.
— Думаю, может, нам официально развестись, — наконец сказал Михаил.
— Зайка вернулась?
— Ну при чем тут... Просто я скучал, страдал, а потом понял — никогда уже у нас не будет как раньше. Сам виноват, конечно. Но, может, если мы разведемся, то я по новой жизнь смогу начать. А то все жду, что ты вернешься. А ты ведь не вернешься...
— Давай потом поговорим, — Маша под вопросительным взглядом Семена убрала телефон в карман. — И с тобой потом поговорим. Сейчас будем подарок искать!
Семен понял — настаивать не стоит.
Подарок они выбрали. Все-таки остановились на качелях. Вещь не очень полезная, но зато приятная. Сами старички, скорее всего, на такую безделицу не разорятся, а вот пользоваться подарком будут с удовольствием.
Качели обещали доставить завтра, за отдельную плату. Ну и пусть.
***
Вечером Маша лежала без сна в кровати и размышляла: «Ну почему у судьбы такое изощренное чувство юмора. Вот не ожидал никто, и Маша в том числе, что поженятся баба Зина и дед Гена. А они раз — и созрели. А то, что муж вернется, Маша как раз ждала. А он раз — и на развод хочет подать. Чего еще ждать от этой судьбы, черт его знает. А так хотелось бы верить в хорошее».
С этой мыслью Маша и уснула. И снился ей сон, что идет она на свадьбу к старичкам. Вся такая красивая, нарядная, с букетом. И вдруг, кто-то берет ее за локоток. А рука мужская, сильная. Да еще и шепчет этот кто-то на ухо: «Теперь мы будем всегда вместе». Кто это был, Маша во сне не разглядела.
Проснулась зато в приподнятом настроении. Просто так сны в Загадке не снятся. Знак это. Значит, ждет ее впереди личное счастье. Только вот с кем? Но это выяснится. Рано или поздно она все узнает.
Продолжение следует>
Автор: Алена Слюсаренко