По старой доброй традиции продолжим чтение в выходные дни о приключениях прапорщика Кантемирова в ГСВГ, которые в этот раз начали с главы «Козни КГБ». А многие вспомнят, как вообще всё начиналось:
(начало здесь - https://dzen.ru/a/aHuKtKqR3GwyoduG)
«…Семья Потаповых вернулась домой ближе к ужину. Женщины весело распаковывали багаж, а глава семейства направился к телефону, послушать свежие новости из жизни уже не своей, но всё же такой родной гвардейской 1 Танковой Армии. Потапов поднял трубку и приказал соединить с другом, полковником Полянским.
Пока отец отсутствовал, Дарья быстро переложила лёгкую контрабанду подальше от генеральских глаз. Так всё по мелочи: матрёшки, небольшой радиоприёмник «Альпинист», колечко с камушком и пару золотых цепочек. Одна из цепочек была доставлена через воображаемую госграницу по заказу тёти Насти, супруги главного особиста.
Конечно же, втайне от мужа. Должны же быть у девушек свои женские секреты? А мужья пусть разбираются со своими служебными тайнами. Да и кто же будет досматривать генеральский багаж на военном аэродроме?
Поездка, вернее, перелёт туда и обратно, оказалась весьма удачным. Ещё в четверг днём генерал-лейтенант Потапов сообщил супруге, что улетает по служебным делам в Москву. Рената Рашидовна вызвалась сопроводить мужа туда и обратно, и уже вдвоём приняли решение развеять дочь в первопрестольной, благо учебный год подходил к концу и занятий в школе становилось всё меньше и меньше…
Одним звонком решили вопрос с директором школы, и за это привезли ему в подарок бутылку «Пшеничной». Не всё же «Кёрном» давиться? И человек хороший, пошёл навстречу генеральской семье. И дочь заскучала, зная о скорой разлуке с любимым.
Любимый человек в этот момент лежал на солдатском матрасе, постеленном на лежак со странным названием «макинтош» откидной кровати дрезденской гауптвахты, ждал решения больших командиров и размышлял над возможными действиями майора КГБ.
Чем в дальнейшей службе грозит его выходка? И служить то осталось чуть меньше года… Да и, похоже, предложений о заманчивой офицерской карьере от отца подруги, потенциального тестя, больше не будет. Интересно, что скажет генерал, когда ему сообщат о его драке и побеге литовцев?
Арестант Кантемиров, разглядывая серый потолок, широко улыбнулся… Эххх, хотелось бы услышать…
В это время дочь генерала вместе с мамой решали сложную арифметическую задачу – какую сумму в итоге они смогут выручить через Тимура за свой контрабандный товар, и что из покупок закажут завтра верному прапорщику? Сложные математические расчёты прервал громкий ответ папы по телефону в прихожей в одно очень ёмкое, но короткое предложение, состоящее из трёх слов…
Рената Рашидовна за двадцать три года совместной жизни с Михаилом Петровичем могла по пальцам рук пересчитать случаи матерных ругательств мужа в присутствии жены и дочери. И затем глава семьи всегда просил прощения за свою горячность…
***
Миша Потапов родился и вырос в городе Каменск-Уральском на окраине Свердловской области, поступил в Челябинское Высшее Танковое Командное училище (ЧВТКУ) и познакомился со своей будущей супругой на выпускных танцах. Ренаточка Каримова была родом из солнечного Узбекистана, училась на последнем курсе Ташкентского Государственного Университета и оказалась на Южном Урале в командировке по делам ЦК ВЛКСМ республики.
Пройти мимо восточной красавицы и не сделать отчаянную попытку приглашения на танец новоиспечённый лейтенант бронетанковых войск просто не смог. Миша бросился в атаку по всем правилам военного искусства. Закрутилась, завертелась такая интернациональная любовь, что даже целый год разлуки и расстояние в пять тысяч километров не смогли охладить влюблённые сердца.
Лейтенанта Потапова, как закончившего обучение военному ремеслу с отличием, направили в Группу Советских войск в Германии. Офицер попал служить командиром взвода в гвардейский танковый полк, дислоцировавший в городе Дрезден. Раз в неделю студентка Каримова получала письмо из далёкой и туманной Саксонии. Отец Ринаты, профессор университета, искренне желал дочери совсем другую жизнь. Мама, преподаватель русского языка и литературы, старалась не перечить мужу.
После года службы, в свой первый очередной отпуск гвардии лейтенант Потапов появился на пороге дома преподавателей узбекского университета в тёмно-синем гражданском костюме с букетом алых роз и с твёрдым намерением предложить руку и сердце. Девушка оказалась с характером, родителей не послушала и над предложением советского офицера долго не думала. Предки Ренаты смирились и благословили молодых.
Через год молодая семья пополнилась доченькой, которую назвали Дарья, и у которой в свидетельстве о рождении стояла надпись – место рождения: город Дрезден, ГДР. И только через двадцать лет жизни и службы по различным гарнизонам нашей необъятной страны крепкая семья Потаповых вновь оказалась в столице земли Саксония...
***
Сейчас жена и дочь с испугом глядели на мужа и отца. Что случилось? Острый глаз генерал-лейтенанта заметил выстроенные в ряд на обеденном столе девять бутылок водки «Пшеничная» (всё строго по таможенным нормам – по три бутылки на брата…).
Глава семьи молча подошёл, скрутил пробку, налил себе грамм сто в чайную чашку и залпом выпил. Пока мужчина проделывал первые манипуляции, верная женщина успела подать ему яблоко с вазы. Генерал хрустнул, по очереди осмотрел любимых женщин и сказал:
– Виноват! Не сдержался. Больше не буду.
– Миша, что случилось? – Жена подошла вплотную и с тревогой посмотрела мужу в лицо.
– Случилось…, – вздохнул Михаил Петрович и взглянул на дочь. – Дружок нашей Даши вчера вечером напился и подрался со своими солдатами. И это ещё не всё! Сегодня ночью двое рядовых-литовца сбежали в ФРГ.
– Не может быть…, – Рената Рашидовна посмотрела на Дарью.
– Что не может быть? Кантемиров не мог напиться и подраться с Басалаевым и, как его там – Друг… Драг…?
– Ромасом! – воскликнула Даша и заявила: – Папа, это всё враки! Не мог Тимур напиться до такой степени, чтобы драться с Виталием и Ромасом. Они же, как друзья…
– Вот! По дружески напились, а потом, и по дружески подрались, – возразил отец, видавший и не такое за свою долгую службу. – Ладно! Сейчас Анатолий подъедет, и мы выдвинемся в комендатуру.
– Папа, я с вами! – Приняла волевое решение генеральская дочь.
– Дарья, какой с нами?! У нас два солдата на Запад рванули. Их уже по местному телевидению показали. Сейчас такое начнётся, – вздохнул генерал и посмотрел на дочку. – Только смогу твоему дружку привет передать.
– Папа, тогда захвати ещё Тимуру шоколадку, – не отступала Даша и подошла к отцу.
– Дочь, ну какая, блин, шоколадка? В изоляторе твой хулиган. Пусть баландой давится!
– Миша, ну что ты? Передай гостинец парню. Он же и так в камере, – с другой стороны приблизилась жена.
Даже целый генерал-лейтенант не мог устоять от двойного напора.
– Ладно… Уговорили. Пусть этому засранцу шоколад комом в горле встанет.
– И всё же, Миша, что-то здесь не то…, – жена задумчиво погладила супруга по плечу.
– Самому не верится. Да и Толик темнит. Не стал мне всё по телефону говорить, – вполголоса признался генерал, пока дочь искала в сумке гостинец для сидельца.
Издревле на Руси к каторжанам относились с правильным пониманием…
***
Получивший новую должность и сдающий дела командующий гвардейской 1 Танковой Армии решил дождаться своего товарища на улице, в саду. Михаил Петрович с тоской разглядывал вскопанные в прошлые выходные грядки и беседку, где с семьёй вместе с прапорщиком и его солдатами провели воскресный день. Кстати, а пилорамщик Ромас в тот день в саду генерала так и не появился… Якобы заболел?
Генерал вздохнул. Может быть, уже пора на покой, а не новую должность принимать? Раз офицер не смог разобраться в характерах своих подчинённых – грош ему цена. Как он мог так ошибиться в Кантемирове? Напиться водки со своими солдатами и затем подраться – это уже перебор. Гнать такого прапорщика из армии взашей, а не шоколадкой угощать.
Из глубин души русского военоначальника начал потихоньку подниматься генеральский гнев. Размышление генерала прервал шум подъезжающей «Волги». Хозяин дома вышел из ворот сада. Из автомобиля появился полковник Полянский и тепло обнял друга. Генерал-лейтенант отстранился:
– Порадовал ты меня сегодня, товарищ…
– Да мы все в шоке после того, как этих прибалтов по западному телевидению показали, – полковник взял генерала под руку и повёл по улице. – Прогуляемся, потом в машину сядем.
– Что за конспирация?
– Так надо, генерал! Всё не так просто, как кажется.
– Объясни.
– Во-первых, сам побег. Всё гладко и очень продуманно. Два солдата-литовца, обычные водители санитарок, встают под утро и, толкая, выгоняют УАЗ начальника госпиталя из гаража, там дорога идёт под горочку в сторону Эльбы. Затем в сторонке заводят и доезжают до Оттервиша, где оставляют машину, переодеваются в гражданку и на первой электричке отправляются в Лейпциг. Форма с собой в сумках. В шесть утра литовцы, кстати, которые ни бельмеса по-немецки, оказываются на Лейпцигском вокзале. И в шесть вечера они уже в своей форме рассказывают через переводчика по ЦДФ про тяжёлую жизнь в Советской Армии. Возникает вопрос – где был наш КГБ, и где немецкий Штази?
– Действительно, как-то всё в ёлочку у простых солдат госпиталя? Даже не разведчиков, – задумался генерал.
– Петрович, а ты дальше слушай. В эту же ночь побега, любимчик твоей дочери, между прочим, спортсмен, хлещет водку и избивает своих солдат, один из которых был призван тем же литовским районным военкоматом, что и сбежавшие солдаты.
– Охренеть…, – только и смог сказать Михаил Петрович, затем остановился и задал резонный вопрос: – А кто задержал пьяного прапорщика?
– Сам сдался! Дежурный по стрельбищу доложил в полк, караул приехал и забрал драчунов тёпленькими и с разбитыми носами. Боксёру тоже перепало. На столе в домике начальника стрельбища осталась только пустая бутылка водки «Кёрн» и три чайные чашки.
– Кстати, о водке. Мы вам пару бутылок «Пшеничной» захватили, – вспомнил Потапов о своей недавно выпитой чашке.
– Весьма, кстати. С завтрашнего дня москвичи прилетают. Зальём наше горе водкой, товарищ генерал-лейтенант.
– Жаныч, не смешно. Что делать будем?
– Поехали колоть твоего прапорщика. Я больше чем уверен, что Кантемиров при делах и что-то знает.
– Вот, сукин сын! Поехали, – советского генерала распирала буря чувств: гнев от странности обоих ЧП в одну ночь, жажда личного участия в расследовании непонятных действий вроде бы вполне нормального прапорщика, да и простое любопытство – что именно произошло в его отсутствие? Друзья сели в автомобиль, и до здания комендатуры каждый думал о своём…
***
На весь личный состав 67 МСП, общей численностью чуть больше двух тысяч человек, полагалось два сотрудника особого отдела. Заместитель начальника особого отдела мотострелкового полка, капитан Денисов находился в очередном отпуске вместе с семьёй, и майору Яшкину пришлось работать за себя и за того парня…
Офицера на данный момент, в отличие от генерала-лейтенанта Потапова, распирало только одно чувство – профессиональный азарт. Хотя, в контрразведческой деятельности всегда больший успех приносила работа в тандеме под названием: «Добрый следователь и злой дознаватель». Майор Яшкин закусил удила и помчался на стрельбище Помсен.
Несмотря на поздний воскресный вечер, службу на полигоне тащили. УАЗ особиста срисовали ещё на повороте, поэтому у ворот встретил с докладом не только дежурный по стрельбищу с повязкой, но и исполняющий обязанности Старшего Оператора гвардии рядовой Вовченко.
Майор решил побыть для начала «добрым следователем», поэтому выделил правильного бойца ободряющим армейским словом: «Отлично служишь, солдат!» и предложил важному рядовому отойди в сторону, чтобы поговорить на равных. Как командир с командиром…
Пончик (он же – Владимир Вовченко) загордился собой ещё больше и запросто, как своему, махнул майору в сторону берёзок. Благо, вся примыкающая территория к казарме стрельбища освещалась мощным светом фонарей с люминесцентными лампами.
От рядового особист услышал историю о совместной пьянке прапорщика Кантемирова с рядовым Драугялисом, затем драке один на один прямо под окном дневального (А у нас, товарищ майор, дневальный всегда на посту!), в которую вмешался сержант Басалаев. Сержант точно не был пьяным, так как в этот вечер сидел вместе с Вовченко в Ленинской комнате, читая с остальными старослужащими подшивку газет «Красная Звезда».
При упоминании о совместном повышении армейского интеллекта рядовым Вовченко и сержантом Басалаевым в воскресный вечер контрразведчик внутренне усмехнулся, так как владел информацией о вечернем досуге старослужащих полигонной команды.
Реализовать секретное донесение и пресечь просмотр западного ТиВи всё руки не доходили. Да и зачем? Чтобы показать свою работу? Гвардии майор Яшкин не был показушником. Он тоже добросовестно тащил непростую службу. Как и бойцы полигонной команды войскового стрельбища Боксдорф тащили свою...
Рядовой Вовченко, заметив, как внимательно слушает его старший офицер, проникся ещё большим доверием к начальнику особого отдела полка и по секрету сообщил, что буквально пару часов назад на стрельбище приезжал его коллега-офицер в форме танкиста, который тоже задавал вопросы. А солдат, который вчера стоял на тумбочке, узнал его и доложил после убытия капитана, что именно этот танкист заходил в домик с прапорщиком до всех печальных вчерашних событий.
Здесь майор Яшкин не смог скрыть от опытного старослужащего личный неподдельный интерес:
– На чём приехал тот капитан? Как он выглядел?
– Вашего роста, блондин, фуражка постоянно в руке. Товарищ майор, мы тоже удивились – целый капитан пришёл пешком, и также ушёл в сторону дороги на Оттервиш. А дальше мы не стали следить за офицером… – И тут солдатский мозг исполняющего обязанности Старшего Оператора пронзила внезапная догадка: – Товарищ майор, этот капитан-танкист, он что – шпион?
– Вполне, может быть! – Твёрдо ответил контрразведчик мотострелкового полка, затем взглянул в глаза рядовому и отдал приказ. – Если ещё раз появится на нашем полигоне – задержать до моего прибытия. Но очень аккуратно! Есть информация, что этот непонятный капитан хорошо владеет приёмами самбо.
– Против лома нет приёма! – доверительно поделился солдат народной мудростью и добавил. – А у нас даже штык-ножа нет. Да и ладно. Справимся, товарищ майор. Не волнуйтесь.
Майор успокоился и, как бы невзначай, поинтересовался о возможности заглянуть на минутку в домик прапорщика. Пончик почти шёпотом ответил, что в каптёрке на всякий случай хранится запасной ключ от домика. Висит на гвоздике за шинелями, и об этой военной тайне знают только старослужащие полигонной команды. Остальным знать не положено по сроку службы…
На что майор тоже снизил тональность и предложил вместе со Старшим Оператором (как командир с командиром…) заглянуть в жилище начальника стрельбища. Как можно было отказать в такой деликатной просьбе своего старшего офицера? Он же – не шпион… Майор –свой! Рядовой метнулся за ключами.
Первым зашёл особист и увидел до боли привычную картину холостяцкого бытия: пустую бутылку немецкой водки, три чашки на разных концах стола, хлебные крошки и остатки минералки в бутылках. В комнате стоял густой запах немецкой копчённой колбасы, которую прапорщик в запарке или по-пьяни забыл убрать в холодильник.
Майор зафиксировал три чашки, каждую приблизил к носу и выяснил, что рядовой Вовченко всё же покрывает своего сержанта. Пили явно втроём. Так сказать – раздавили бутылку «Кёрна» на троих. Надо будет ещё раз поговорить с помощником дежурного по полку и выяснить, заходил ли он в домик задержанного и что конкретно видел.
Контрразведчик остался доволен картиной прапорщицкого уюта, приказал закрыть дверь и больше никому не открывать до особого распоряжения командира полка. Пончик тоже остался довольным от вида и аромата копчённой колбасы. Мысленно посетовал на рассеянность своего командира и принял командирское решение – спасти продукт, пока не испортился…
Рядовой Вовченко знал, что прапорщик Кантемиров никогда не был жадным и поймёт правильно действия своего солдата, временно исполняющего обязанности Старшего Оператора. А может быть, потом и благодарность выразит за заботу. В этот раз отъезд УАЗа особиста зафиксировали до развилки, после чего домик был вновь тайно открыт, а немецкая колбаса спасена верными бойцами полигонной команды.
На обратном пути майор Яшкин переварил свежую информацию и задумался о происходящем. Что то здесь не то… И не так, как надо… В деле явно стали просвечиваться отпечатки пальцев КГБ. Начальнику особого отдела мотострелкового полка было хорошо известно – в чьей форме иногда появляется в гарнизоне Директор Дома советско-германской дружбы.
Эхх, Витя…, Витя… А ведь совсем недавно вместе за одним столом сидели… И в какую муйню с комитетчиками опять влез начальник стрельбища?
***
В это время виновник тяжких раздумий особиста полка и всех остальных офицеров, прапорщик Кантемиров, сам решал архиважную задачу сидельца гарнизонной гаупвахты…
Власть в изоляторе сменилась! На смену связистам прибыл караул танкового полка. А это было не очень гут. Ещё с исторических времён, а может быть, и самого 1945 года в дрезденском гарнизоне возник и утвердился вечный антагонизм в карауле гауптвахты и патруле по городу между мотострелковым и танковым полками 1 гвардейской Танковой Армии.
Студент Кантемиров сдал зачёт по философии на первом курсе университета и знал, что антагонизм – это непримиримое противоречие, характеризующееся острой борьбой противоположных сил, тенденций. Например, классовый антагонизм был между пролетариатом и буржуазией.
В данное время и в данном месте вместо пролетариата и буржуазии выступали пехота и танкисты. Пролетариатом Советской Армии оказались логично мотострелки, а «бронелобые» всегда считали себя классом выше: «Не пыли, пехота…» Красные погоны против чёрных...
Задержанный прапорщик-мотострелок сразу почувствовал то самое «непримиримое противоречие, характеризующееся острой борьбой противоположных сил, тенденций…» своей спиной, когда, после вывода в туалет, по исключительно субъективному мнению нового караульного сержанта, слишком вальяжно заходил обратно в камеру. Толчок приклада автомата ускорил возвращение арестанта в родную «хату».
Сиделец даже оглянуться не успел, когда за ним с громким стуком захлопнулась металлическая дверь. Вот тебе и братская дружба родов войск Советской Армии… В тюрьме – всё, как в тюрьме!
Ещё вчера вечером начальник войскового стрельбища Помсен, оставляя в домике свои портупею и фуражку, переложил из кармана кителя в ХБ пару банкнот по пятьдесят социалистических марок. После толчка прикладом в спину сиделец вынул своё богатство, аккуратно скатал банкноты в тонкие трубочки, разулся и спрятал деньги в носки. Бережёного Аллах бережёт…
***
По прибытию в полк майор Яшкин приказал соединить его с Особым отделом штаба армии и доложил полковнику Полянскому о результатах поездки. Полковник ещё раз отметил оперативность майора, сообщил, что генерал-лейтенант Потапов прибыл в город, и примерно через минут сорок они оба будут в комендатуре. Полянский приказал майору через полчаса быть в кабинете коменданта гарнизона.
Коротко ответив: «Есть», майор задумался – делиться или не делиться с новым командиром полка добытой информацией? С подполковником Григорьевым данный вопрос не стоял бы в принципе. Да и не поехал бы особист на стрельбище без прошлого командира полка. Старшие офицеры обязательно начали бы вместе разруливать возникшую ситуёвину – каждый со своей стороны.
Яшкин не только тащил службу, майор не был гнилым человеком. Поэтому спустился на первый этаж, аккуратно постучал в дверь кабинета командира мотострелкового полка и заглянул внутрь. Подполковник Болдырев проводил экстренное совещание с комбатами, заметил начальника особого отдела и махнул рукой, приглашая в кабинет:
– Проходите, товарищ майор. Мы заканчиваем. Буквально пять минут.
Нормальный подход! За дверью не оставил, уже хорошо. Хотя, сегодня в этот прекрасный воскресный вечер, когда без объявления тревоги поднялся весь гарнизон, игнорировать контрразведку было бы верхом самодурства.
После показа по западному телевидению сбежавших солдат, поисковую операцию свернули, а разведчиков и регулировщиков, к их великому огорчению, вернули в «зимние квартиры». Информация о побеге двух прибалтов в ФРГ быстро разлетелась по воинским частям, выходной вечер превратился в дурдом вселенского масштаба: полетели звонки и понеслись посыльные с требованием прибыть в часть всему составу офицеров и прапорщиков. На всякий военный случай – помозолить глаза командиру и заодно проверить своих бойцов на предмет злостного умысла рывка на Запад. Нет ли ещё желающих выступить с речью по западногерманскому телевидению?
Болдырев за пару минут свернул сходку, отпустил комбатов и обратился к начальнику особого отдела полка (всего лишь с одним подчинённым):
– Слушаю вас, товарищ майор?
– Товарищ подполковник, я бы вначале хотел уточнить – вы успели познакомиться с прапорщиком Кантемировым?
– Командир полка представил прапорщика, показал полигон и дал начальнику стрельбища отличную характеристику. А сегодня утром, когда мне доложили о ЧП на стрельбище, я вообще ох… очень сильно удивился… Не мог так Григорьев ошибиться в человеке!
Болдырев замолчал и от избытка чувств встал и подошёл к окну. За стеклом мотострелковый полк выглядел, как муравейник во время пожара. Вот ЧП так ЧП… Одно радует – свои бойцы все на месте.
Майор отметил про себя, что подполковник не отстраняется от подчинённого, не клеймит позором всех прапорщиков Советской Армии и не пытается перевалить вину на своего предшественника.
Воспитал мол, подрастающее поколение, а новому командиру полка – расхлёбывай… И это было нормально.
Начальник особого отдела мотострелкового полка решил тоже поступить нормально:
– Товарищ подполковник, в этом ЧП не так всё просто…
Яшкин взглянул на часы, висевшие на противоположной стене. Командир полка с удивлением взглянул на начальника особого отдела полка. Что может быть сложного в совместной пьянке прапорщика с солдатами, переросшей в драку?
Майор спокойно перевёл взгляд на подполковника, с которым ему предстояло служить ещё минимум два года, и сказал:
– Примерно через полчаса генерал-лейтенант Потапов вместе с полковником Полянским, это начальник особого отдела штаба армии, будут говорить с вашим прапорщиком в кабинете коменданта гарнизона. И я бы посоветовал вам, не теряя времени, выдвинуться со мной. И ещё один дружеский совет – оставьте свою машину в части, поедем на моей. Так надо!
Старший офицер молча встал, убрал документы в сейф и посмотрел на майора. Надо так надо! Майор улыбнулся, и два нормальных мужика из одной воинской части, но с несколько различных служб, выехали из ворот КПП в сторону исторического немецкого каземата. Командир полка непривычно сидел на заднем пассажирском сиденье и размышлял над сильно волнующим вопросом – почему так необычно начинается его служба в ГСВГ?
Комендатура с гауптвахтой располагались ближе к мотострелковому полку, и когда Потапов с Полянским появились в кабинете коменданта, ранее прибывшие гости успели занять огромный кожаный диван и вели глубокомысленную беседу с хозяином кабинета о саксонской погоде.
О деле пока никто не говорил. Решили дождаться командиров. Да и зачем бежать впереди танка? При входе генерала подполковник Кузнецов вскочил со своего места за столом и подал команду:
– Товарищи офицеры!
Потапов только махнул рукой – да сидите, не до церемоний – и с интересом взглянул на гостей коменданта: с майором Яшкиным генерал был знаком, а подполковника Болдырева до этого видел только один раз, когда командир мотострелкового полка представился по прибытию на новое место службы.
Генерал и офицеры поздоровались, а Потапов поинтересовался, пожимая ладонь Болдыреву:
– Забыл, как вас по имени-отчеству?
– Александр Сергеевич, товарищ генерал-лейтенант.
– Михаил Петрович. Будем ещё раз знакомы.
Подполковник в недоумении присел на диван. Если сам генерал-лейтенант, уходящий с повышением в штаб группы войск, уточняет твое имя-отчество – это уже многое значит в этом непростом армейском мире. Что здесь происходит?
А генерал-лейтенант сделал логичный вывод по поводу нового командира мотострелкового полка – молодец, не отсиживается в кабинете, рвётся в бой, пытается сам выяснить обстоятельства ЧП в своей части и быстро разобраться с подчинёнными. Нормальный командир полка…
Потапов присел на стул, на котором ещё час назад сидел задержанный прапорщик, и обратился к хозяину кабинета:
– Филиппыч, а у тебя случайно кофе нет?
– Михаил Петрович, весь мой кофе Кантемиров выпил.
Генерал удивлённо посмотрел на подполковника. Все офицеры повернули головы в сторону представителя армейской правоохранительной системы. С какого хрена, комендант гарнизона начал угощать задержанных своим кофе?
Кузнецов вздохнул и объяснил свои действия:
– У прапорщика голова сильно болела после удара, – секунду подумал и добавил. – Кантемиров, конечно, напорол горячку, но он свой.
– И что, нашему боксёру хорошо приложили? – Вдруг заинтересовался вопросом бывший командующий 1 гвардейской Танковой Армией.
– Сильный удар в ухо пропустил, – подтвердил комендант.
– Первая хорошая новость за этот день…, – задумчиво резюмировал генерал и предложил хозяину кабинета: – Тогда ставь чайник и докладывай, что знаешь. Надеюсь, заварку-то прапорщику не скормил?
Подполковник кивнул, подошёл к небольшому историческому столику в углу кабинета и подключил электрочайник со свистком. Из шкафа вынул тарелку с сушками и сахар в пачке…
Комендант вернулся за стол, вытащил из сейфа под столом папку с документами, разложил листы, собрался с мыслями и начал говорить:
– Всё, что знаю со слов прапорщика. Думаю, не врёт. Ещё с неделю назад Кантемиров заметил странность в поведении пилорамщика после его встречи с земляками из госпиталя. Медицина сдавали стрельбу на московской проверке. Прапорщик не стал расспрашивать рядового – солдат четвёртого периода службы и физически самый сильный на стрельбище. Проблем быть не должно. В этот понедельник рядовой Дра… Дру…, – комендант начал сверяться со своими документами.
– Ромас, – махнул рукой генерал.
Подполковник продолжил:
– Рядовой Ромас напросился в полк за продуктами, и заодно сходил с начальником стрельбища в госпиталь, где снова поговорил с земляками…, – докладчик обвёл всех слушателей взглядом и пояснил: – Это были те двое сбежавших литовцев. Ромас разговаривал отдельно. Прапорщик прогулялся по городу.
– Поняли, дальше, – кивнул Потапов, хорошо представляя, с кем именно гулял в тот день Кантемиров.
Засвистел чайник. Хозяин кабинета встал, вынул из стеклянного шкафа заварной чайник с чашками и заварил чай. Вернулся и продолжил:
– Со слов прапорщика, всю эту неделю пилорамщик ходил сам не свой. Начальник стрельбища порекомендовал своему заместителю, сержанту Басалаеву, проследить за рядовым. Вчера днём Ромас сам решил поговорить с прапорщиком и рассказал ему о задуманном побеге с земляками в ФРГ через Лейпциг. Якобы, у водителей из госпиталя всё было продумано и подготовлено. Сам пилорамщик бежать не хотел, но очень боялся мести со стороны земляков. Вроде, угрожали расправой семье солдата в Каунасе. Начальник стрельбища после обеда как раз собирался в город, в ГДО на тренировку, где и решил поговорить с Директором Дома советско-германской дружбы. Они в один спортзал ходят. Капитан КГБ Путилов, мастер спорта по самбо. Поговорили. Путилов переоделся у себя в конторе в форму капитана-танкиста, посадил прапорщика в оперативный Вартбург с немецкими номерами и привёз прапорщика обратно на стрельбище. Кантемиров для разговора с рядовым предоставил свой домик. Примерно через час Путилов уехал. Прапорщик говорит – очень спешил. Потом Ромас рассказал начальнику стрельбища, что подписал документы о работе на КГБ и этот капитан приказал ему совершить побег на Запад, где с ним свяжутся. Пилорамщик бежать не хотел и просил своего командира помочь ему. Времени у прапорщика оставалось мало, и Кантемиров не смог придумать ничего хорошего, как напоить солдата и устроить с ним драку. Дальше – звонок дежурного по стрельбищу в полк, конвой и гауптвахта. У меня всё! – Кузнецов отодвинул от себя листы, встал, подошёл к столику и принялся разливать чай.
Генерал-лейтенант выдохнул. Рано ему ещё на покой. Есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах…. Не ошибся в Кантемирове… Но какой стервец, всё ему неймётся. А сейчас надо думать, как выбраться из этой истории и не отдать прапорщика в лапы КГБ. Потапов вздохнул и оглядел остальных. Вроде здесь все свои?
Каждый из добровольных участников сегодняшней встречи, сплотившихся в этот весенний воскресный вечер в кабинете коменданта дрезденского гарнизона по совсем нешуточному поводу – противостоянию Комитету Государственной Безопасности СССР, прекрасно понимали всю серьёзность текущего момента и с тоской раздумывали о дальнейшей судьбе Кантемирова. И о своей карьере тоже…
Полковник Полянский, да и его боевой товарищ подполковник Кузнецов, не на словах, а на прошлых делах сталкивались с умом, силой и коварством «рыцарей революции», среди которых было много настоящих офицеров. Но поставленные партийным руководством страны задачи и определённый род деятельности выделял этих служащих с эмблемой щита и меча на петлицах от всей военной и правоохранительной системы.
КГБ всегда стоял особняком, и только по мере необходимости взаимодействовал с армией и с милицией. В этот раз, похоже, чекисты просто плюнули на всякое взаимодействие с кем-либо. Если только, не со своими коллегами из МГБ ГДР.
Может быть, эти рыцари плаща и кинжала завтра, с началом первого рабочего дня, одумаются и объяснят свои действия своим другим коллегам – армейским контрразведчикам? Мол, в выходные дни приличные люди отдыхать изволили. А с утра понедельника вместе славно поработаем, а потом вечером все вместе, хором, вполголоса, песни славно попоём на вечную тему: «С чего начинается Родина…».
Обычно армейских офицеров, отобранных для службы в военной контрразведке, направляли на курсы в Новосибирск, но на собеседовании в особом отделе округа в Риге ещё капитану Полянскому сообщили, что его сразу посылают на оперативную стажировку в Черняховск Калининградской области, где располагался особый отдел 30-й танковой дивизии.
Спустя два месяца офицер был оформлен в должности оперуполномоченного особого отдела Прибалтийского военного округа и получил в обслуживание два факультета Рижского высшего инженерного авиационного училища. Потом пошли командировки внутри советской империи и за рубеж…
Офицер контрразведки Полянский Константин Жанович всегда считал себя исконно русским человеком; но, впрочем, как и многие граждане СССР, не был представителем «чистокровной нации». В организме русского офицера смешалось много кровей, которые и прибавили творческих сил в непростой деятельности военного контрразведчика. Ещё в Суворовском училище преподаватели обнаружили у курсанта Полянского необычную тягу к изучению иностранных языков.
В настоящее время полковник владел английским, немецким и несколькими тюркскими языками. Поэтому, старший офицер Полянский вполне сносно мог послать того же прапорщика Кантемирова на его родном языке далеко и надолго, но, решил не посылать, а выручать парня из беды. Хотя, этот несносный прапорщик выбрал совсем не ту сторону. Ладно, простим на первый раз и спишем на ошибку молодости…
По большому счёту, начальник стрельбища мог сбежать вместе с пилорамщиком в ФРГ и передать пламенный привет лично полковнику Полянскому из вражеского телевизора. Не сбежал, и своему солдату не дал предать Родину. Как бы это сейчас не звучало… И рядовой Ромас оказался молодцом. И мы своих не бросаем!
После доклада коменданта гарнизона начальник Особого отдела штаба 1 гвардейской Танковой Армии с молчаливого согласия генерал-лейтенанта Потапова взял руководство операции в свои руки.
Полковник сидел отдельно у окна, спиной к стене и, аккуратно отхлёбывая чай, спросил:
– Сегодня, в течение дня, комитетчики не пытались поговорить с прапорщиком?
– Кстати, был с утра. До моего прихода. Аргудаев не выпустил задержанных. Сказал – только с разрешения командира полка, – вспомнил подполковник Кузнецов и многозначительно взглянул на подполковника Болдырева.
КП благодарно кивнул, а особист-мотострелок добавил:
– И на стрельбище был Путилов. В форме капитана-танкиста. Вопросы задавал и в домик Кантемирова хотел заглянуть. Не получилось. Я солдат проинструктировал.
В разговор специалистов вмешался генерал:
– Аргудаеву от меня лично устную благодарность. Товарищи офицеры, а что с обезглавленным стрельбищем Помсен будем делать? Думаю, прапорщика с солдатами лучше держать на губе до решения вопроса с комитетом.
– Товарищ генерал, пока служба на полигоне идёт, как надо. Все на месте. Прапорщик назначил вместо себя рядового Вовченко, – доложил майор Яшкин.
– Пончик! – Вспомнил с улыбкой солдата Потапов и добавил. – Ладно. Вызываем прапорщика, с него и спросим за службу на полигоне. Сам дурака свалял, пусть сам и отвечает.
Комендант поднял трубку и приказал доставить Кантемирова к нему в кабинет…»
Роман Тагиров (продолжим - https://dzen.ru/a/aJd1IYwpLDzBI4Iu)
