В прекрасное воскресное утро (20.07.25г.) предлагаю вашему вниманию с утра пораньше отрывок из 7 главы под интригующим названием «КГБ», взятой из четвёртой книги (электронный формат) о службе прапорщика Кантемирова в Группе Советских войск в Германии (ГСВГ).
"Лица, имена и фамилии придуманы автором. Многие события приукрашены, некоторые факты преувеличены, и наш рассказ не имеет ничего общего с суровой действительностью за окном…"
Текст несколько изменен, дабы избежать подозрения хитро…опого алгоритма Яндекс-Дзена в плагиате:
Роман Тагиров поделился на досуге: «…Самбист разминался в углу зала и несколько удивился появлению боксёра. Неожиданно как-то! Обычно прапорщика Кантемирова по вечерам субботы интересовали совсем другие мероприятия. Танцы в том же ГДО, например… Или дочь генерала, в конце концов!
Когда молодой человек присоединился к разминке, майор госбезопасности спросил по ходу пробежки:
– И с чего такая радость на лице советского прапорщика?
– Есть разговор. Важный! Сегодня я угощаю после тренировки…
– Замётано!
После спортзала оба зашли в привычный зал питейного заведения «Am Thor» и заняли постоянное место большого любителя «Радебергского» – слева от входной двери, у окна. Сегодня, в субботу вечером, в дорогом гаштете народу оказалось немного. Многие столы пустовали, приглушенно играла музыка.
Тимур сделал заказ. Когда утолили первую жажду, Виктор Викторович задумчиво взглянул в опустошенный бокал:
– Из-за пива поправился на несколько кило. Нехорошо!
– Товари майор, пора возвращаться в свою весовую категорию. Можете ко мне в баню приехать. Вес за раз сгоним…, – думая о своём солдате, ухмыльнулся начальник войскового стрельбища Боксдорф.
– Ладно! Посмотрим. Так о чём говорить хотел? Надеюсь, прапорщик Тоцкий не вернулся тайно в запломбированном вагоне? – Опытный сотрудник госбезопасности почувствовал настроение прапорщика и взглянул в его лицо.
– Хуже! – вздохнул Кантемиров и глотнул минералки.
– Сам на Запад решил сбежать? – как-то буднично спросил комитетчик.
– Ещё хуже, но уже ближе к теме! – Начальник стрельбища залпом допил минералку, поставил со стуком стакан и наклонился над столом. – Сегодня ночью мой солдат, литовец, вместе с двумя земляками из госпиталя сбегут в ФРГ через Лейпциг.
– Серьёзная тема… – Путилов не удивился, осушил бокал в два глотка, повторил стук посуды об дерево и снова взглянул в глаза прапорщика. – Откуда информация?
– Боец сегодня сам всё рассказал. Солдата зовут Ромас Драугялис, служит на стрельбище пилорамщиком.
– Понятно! Тогда рассчитывайся, и поехали к тебе в гости.
– Что будем делать?
– Поговорим по дороге...
– На автобусе поедем?
– Сам довезу! Выходим.
Прапорщик решил не ждать официантку, подошёл к барной стойке, протянул банкноту и, махнув рукой бармену по поводу сдачи, догнал комитетчика. По дороге скорым шагом к воротам всем известного в дрезденском гарнизоне адреса – Ангеликаштрассе, дом 4. (приказ «ноль десять» – никому военные тайны не выдавать!) Кантемиров сообщил:
– Товарищ майор, Ромас свой, бежать не хочет, но боится за семью.
– Решим! – коротко, на ходу, ответил сотрудник в штатском.
Тимур успокоился. Раз целый майор КГБ СССР сказал: «Решим!», значит – решим. С начальником вещевого склада мотострелкового полка вопрос решили? Решили! Значит, и с пилорамщиком всё будет гут. И семью защитим. Это же КГБ!
Виктор Викторович попросил подождать у ворот секретного дома, набрал на замке калитки код и скрылся за металлической дверью. Молодой человек огляделся…
Улица элитного района оказалась практически пуста. Хотя было ещё светло, как днём. Редкие прохожие спешили домой. Вечер субботы, все отдыхают: немцы давно дома, а русские совсем недавно потянулись со службы к семьям и в комнаты холостяцких общежитий.
Затем вечер в кругу семьи и телевизора. Или танцы в ГДО… Может быть, ещё застолье в холостяцкой комнате или пиво в ближайшем гаштете. Вот и все развлечения советского гарнизона…
Сегодня прапорщику выдалось вместе с майром госбезопасности встать на защиту обороноспособности ГСВГ. А то и всей страны! Есть такая работа «Родину защищать!» Кантемиров тяжело вздохнул. Чем закончится эпопея с побегом Ромаса на Запад? Один Аллах знает…
Включился и загудел электродвигатель серых ворот. Прапорщик иногда задавался одним и тем же вопросом – почему все советские объекты на территории ГДР окрашены в благородный серый цвет?
Сейчас было не до цветовой гаммы русских гарнизонов и секретных объектов, откуда выехал автомобиль «Вартбург» синего цвета. За рулём сидел сотрудник КГБ в армейской форме с чёрными погонами и с петличками танкиста. Конспирация и ещё раз конспирация!
Водитель махнул рукой, приглашая в машину. Когда Тимур уселся и с интересом начал осматривать приборы и рычаги управления, Виктор Викторович с гордостью спросил:
– Раньше на Вартбурге катался?
– Только на Трабанте…, – сообщил советский прапорщик, деликатно скрыв о своих поездках на Мерседесе и БМВ югославских приятелей в Восточном Берлине. Ну, ещё умолчал о том, чем занимались с подружкой Ангеликой в салоне папиной машины. Очень неудобный автомобиль для любовных утех…
Майор госбезопасности всё же решил уточнить:
– А с кем катался?
– С бывшей подружкой. У её отца был Трабант. Да вы и так всё знаете, товарищ майор, – молодой человек не стал распространяться об особенностях этого шедевра восточногерманского автомобилестроения. – Виктор Викторович, остановите у дежурного магазина, я булочек с колбасой на ужин куплю. Ещё минералки. Вам что-нибудь взять?
– Спасибо. Я дома поужинаю.
– товарищ майор, а мы что, не будем сегодня в засаде сидеть? У вас есть секретная рация? И где ваш «чёрный пистолет»?
Вопросы сыпались один за другим. Не всегда же комитетчикам задавать вопросы? Вместе идём на общее дело. Банду будем брать!
– Сами справимся. Боксёр, мы что, с тобой не осилим двух солдат? – Ухмыльнулся водитель, притормаживая у магазина. – Беги за колбасой. Только водки не покупай!
– А для храбрости? – Пассажир открыл дверцу и выскочил из салона...
До стрельбища домчались за двадцать минут. Комитетчик решил не светить лишний раз оперативную машину и припарковался среди деревьев, не доезжая до казармы полигонной команды.
В домик начальника стрельбища зашли вдвоём, водитель захватил из автомобиля портфельчик. Совсем не тот, с которым был в спортзале…
Кантемиров отодвинул часть книжной полки и предложил:
– Виктор Викторович, вы пока офицерскую баню посмотрите, а я переоденусь и схожу за солдатом.
Баня понравилась! А кому не понравится: русская парная, небольшой бассейн, душ и туалет? Комнатой отдыха служил сам домик прапорщика с аудиомагнитофоном «Электроника», проигрывателем пластинок «Вега» и цветомузыкой на стене.
В углу телевизор с социалистическим DFF и капиталистическим ARD. Только не хватало женщин. Всё же, как ни крути прапорщицкую фуражку – военный объект. Полигон! Тут стреляют днём и ночью. Сегодня в субботний вечер стрельбы запрещены! Тиха саксонская ночь…
Пока майор в чужой форме разглядывал баню, прапорщик быстро переоделся в ХБ. Во время смены гражданки на форму Тимур заметил в шкафу спрятанный пакет с деньгами и мысленно чертыхнулся: «С этим Ромасом про всё забыл! Надо перепрятать…».
Пока деньги засунул подальше от всевидящего ока КГБ, в груду постельного белья, приготовленного для сдачи в стирку. В этот раз с баней получился пролёт. Хорошо, хотя бы после спортзала успел сполоснуться…
Кантемиров привёл к домику гвардии рядового Драугялиса. По пути кратко и доходчиво объяснил солдату – с кем именно он сейчас будет говорить. Пилорамщика затрясло. Боевой командир хлопнул соладата по спине:
– Не ссы, Ромас! Всё будет пучком.
Виктор Викторович хозяйничал в доме начальника стрельбища: включил электрочайник, вынул из тумбочки пару чашек и заварку.
«Интересно, в шкаф успел заглянуть?» – Резонно подумал владелец чайника.
Но, похоже, комитетчика в этот момент интересовал только потенциальный перебежчик в ФРГ. Майора Путилова захватил оперативный азарт, а по количеству чашек на столе начальник стрельбища понял, что разговор с солдатом состоится без его командира.
Да и ладно! Лишь бы дело выгорело, и Ромас остался в стороне…
И всё же, что мог придумать сотрудник госбезопасности? И почему он не поделился планом с инициатором операции по захвату предателей Родины? Решил все лавры с медалями повесить на свою грудь?
Да они прапорщику на хрен не нужны… Скоро дембель! И как все знают: «Дембель неизбежен, как крах капитализма!»
Главная задача сегодня, чтобы его солдат не пострадал, да и сам начальник стрельбища дослужил нормально, как сказал командир полка. Вот тут Кантемиров уважил подполковника и после его просьбы отслужил два месяца до замены старшего офицера без всяких приключений.
Тимур знал, что вчера, в пятницу подполковника Григорьева с семьёй проводили до дрезденского вокзала. А с понедельника личный состав 67МСП будет видеть на территории части только подполковника Болдырева. Вроде, мужик нормальный?
Прапорщик завёл рядового в дом, представил офицера по имени-отчеству, ещё раз хлопнул солдата по спине и вышел. Путилов и Драугялис беседовали около часа. Начало смеркаться, похолодало, и над полигоном поплыл густой туман.
Первым из домика вышел контрразведчик, довольно помахивая своим портфельчиком.
Кантемиров подошёл к майору КГБ, который указал рукой в сторону ворот:
– Пойдём, проводишь до машины.
Подошли к автомобилю, водитель ключом открыл дверь и закинул портфель в салон. Затем взглянул в лицо начальника стрельбища и сказал:
– А теперь, прапорщик, слушай внимательно! Солдата не трогать и не разговаривать с ним. Пусть придёт в себя, а потом покинет полигон. Не вздумай задерживать и отговаривать! Ты всё понял?
– Не понял? – Кантемиров сделал шаг ближе к собеседнику.
– Что тебе не понятно, прапорщик? – Голос сотрудника в форме капитана бронетанковых войск затвердел.
– Ни хрена не понятно, товарищ майор… – прапорщик постарался ответить спокойно и спросил: – Драугялис с земляками сегодня сбежит в ФРГ?
– Пусть бежит! Теперь он наш. – Водитель облокотился о крышу автомобиля.
– Ромас и так наш! Солдат не хотел бежать на Запад, – возразил начальник стрельбища.
– А теперь пусть бежит и выполняет особое задание партии и правительства.
– Ромас беспартийный.
– Слушай, Тимур, ты, в самом деле, ничего не понимаешь или просто делаешь вид тупого прапорюги?
– Какой есть! – Молодого человека охватила непонятная злость. – Куда нам до высших материй. Объясните толком, Виктор Викторович.
– Для тебя, прапорщик – товарищ майор! Пока – товарищ. А завтра посмотрим, как дело сложится.
– Какое дело?
– А вот это уже не твоего ума – ДЕЛО! – Контрразведчик сел за руль и взглянул на Кантемирова снизу-вверх. – Сорвёшь операцию – пеняй на себя. Санкцию статьи 88 УК РСФСР не забыл7
– Никак нет! Разрешите идти, пока товарищ майор? – громко ответил прапорщик пехоты и стукнул каблуками солдатских сапог.
– Не дури, прапорщик! – Путилов захлопнул дверцу автомобиля, развернулся и выехал в сторону Дрездена.
Кантемиров проводил взглядом красные огни машины, сплюнул вслед, развернулся и пошёл домой, в свой родной домик, где его ждал потенциальный перебежчик…
***
Советский человек медленно шёл в вечернем тумане саксонской весны и думал… Думал напряженно, быстро и по-своему обрывочно. Как в ринге, когда мысли прилетают и улетают вместе с ударами по голове и корпусу.
Что мы имеем на сегодняшний вечер? Виктор Викторович благодаря Тимуру вербанул за чашкой чая его солдата, которому дал задание бежать на Запад. Значит, решил сделать из него шпиона с работой на КГБ. Так выходит, что прапорщик просто подставил своего бойца под Гебьё? А сейчас подставляет свой полк, способствуя побегу солдата в ФРГ? И ходит товарищ прапорщик такой довольный по полигону, как ёжик в тумане…
Решил вопрос со своим солдатом и его семьёй? Да ни хрена, не решил! А что завтра будет в части с новым командиром? А с начальником особого отдела, майором Яшкиным? Вроде тоже мужик неплохой? Да все они хорошие до определённого момента… Что будет завтра во всём дрезденском гарнизоне?
Прапорщик ещё раз зло сплюнул. А сам Виктор Викторович козлом оказался. А ещё самбист!
Надо говорить с Ромасом. А первым делом перепрятать деньги обратно в тайник под силовой кабель. Что будет этой ночью – один Аллах знает. Или шайтан? Ну, ещё знает прапорщик Кантемиров…
При входе в ворота расположения полигонной команды начальник войскового стрельбища Боксдорф пришёл к мысли, что по-комитетски ни хрена не получится… Будет всё по-нашему! По-прапорщицки…
Как там сказал товарищ Путилов: «Только водки не покупай…»? Будет вам, пока товарищ майор, водка, колбаса и селёдка…
Бойцы полигонной команды изволили ужинать после трудового дня ПХД (парково-хозяйственный день) и солдатской бани. Начальник стрельбища прошёл через ворота, встал на освещенном месте по центру асфальтированной площадки перед казармой и выкрикнул:
– Дневальный, бегом ко мне!
Чуть больше двадцати солдатских лиц, сидящих в крохотной столовой, разом повернулись на знакомый окрик. Дежурный по полигонной команде, гвардии рядовой Вовченко, (он же – Пончик…) встал из-за стола и махнул рукой дневальному.
Молодой боец второго периода сорвался с тумбочки, дежурный прервал приём пищи и принял пост у телефона. Солдаты понимали, что происходит что-то не совсем ладное с их командиром и пилорамщиком, который так и не появился на ужине.
– Почему горит свет на Директрисе БМП? – Спросил начальник стрельбища у подбежавшего дневального, строго разглядывая лицо солдата.
Вышка Директрисы БМП виднелась тёмным силуэтом в наступившем сумраке с туманом.
Рядовой оглянулся и удивленно сообщил:
– Не горит, товарищ прапорщик!
– На первом этаже оставили свет включенным. Ладно, сам схожу, проверю. Иди на пост, пусть дежурный поужинает и тебя сменит. От телефона – никуда!
– Есть, товарищ прапорщик, – недоуменный дневальный вернулся на пост. Что сегодня происходит? Горит – не горит… Да и первый этаж отключается одновременно вместе со вторым. Чудит командир!
Кантемиров зашёл в свой домик. Рядовой Драугялис так и остался сидеть за столом, уставившись в полную чашку чая на столе. Вторая чашка была пуста. У литовца плечи опущены, взгляд в никуда. Как несколько часов назад на пилораме.
Жалеть солдата сейчас некогда. Да и деньги в шкафу за спиной рядового надо срочно вернуть в тайник. Начальник стрельбища посмотрел на подчинённого и сказал:
– Ромас, обычно солдаты встают, когда я захожу в помещение.
– Товарищ прапорщик, вы сдали своего солдата гебешнику. А я не хочу никуда бежать. Мне надо дослужить нормально и вернуться домой. У меня мама болеет, сейчас в больнице. Сёстры одни дома остались…
– Так, боец Ромас, слушай сюда, я знаю, как исправить ситуёвину! Просто поверь мне. Никакого КГБ не будет. А сейчас иди на ужин.
– Я не хочу есть!
– Рядовой Драугялис, давай без истерик. Я вот тоже влип в эту херню только из-за тебя. И сейчас мы с тобой вместе найдём выход из этого говнища. Испачкаемся сильно. Ромас, я не знаю, где мы с тобой окажемся завтра, – прапорщик тяжело посмотрел в глаза рядовому. – Если нет аппетита, дуй на пилораму и жди меня там. Чай допей. Это приказ!
Пилорамщик встал, залпом маханул чашку остывшего чая и вышел из комнаты. Тимур вздохнул, раскрыл шкаф, развернул пакет и быстро рассовал пачки денег по карманам. Дошёл до вышки Директрисы БМП и повторил секретную операцию с возвращением богатства в тайный схрон под силовым кабелем с огромной силой тока...
Пусть полежат до лучших времён. А когда эти времена настанут? Пятилетний опыт службы в Советской Армии (год рядовым и четыре года прапорщиком) подсказывал, что новые проблемы только начинаются…
Молодой человек, двадцати четырёх лет от роду, решил побороться с всесильным Комитетом Государственной Безопасности СССР. Ещё год назад у законопослушного гражданина таких шальных мыслей не могло быть в принципе. Даже после боксёрских ударов по голове.
Однако всё текло, и всё менялось. На втором курсе университета отменили экзамен по истории КПСС. Остался только зачёт. С каждым учебным отпуском студент Тимур Кантемиров не узнавал Ленинград, колыбель трёх революций.
Огромный город бурлил так, как будто намечался четвёртый переворот. Новые друзья советского прапорщика, сотрудники милиции и прокуратуры, в открытую и всерьёз обсуждали животрепещущие вопросы – будут ли они выступать на стороне власти и выполнять приказы, идущие против народа?
В группе Кантемирова учился заместитель командира одной военизированной пожарной части города, который в пивном баре «Бочонок» рассказал по секрету коллегам-студентам, как они с бойцами-пожарными категорически отказались устанавливать решётки на окна пожарных машин.
«Наша задача дома от огня защищать, а не людей водой разгонять…» – твёрдо сообщил старший лейтенант пожарной охраны. Сидящие за одним пивным столом сотрудники милиции, сотрудники прокуратуры и один прапорщик пехоты полностью поддержали студента-заочника юридического факультета ЛГУ имени товарища Жданова.
И всё же студент боялся не по-детски. Всерьёз! По рассказам тех же друзей-приятелей будущий юрист хорошо понимал всю опасность задуманных действий и знал, как легко при необходимости состряпать уголовное дело против любого гражданина СССР.
Особенно сотрудниками госбезопасности! Даже менты опасались Старшего Брата…
А тут, какой-то прапор-мотострелок решил встать на сторону своего солдата и побороться за справедливость в этом бушующем мире? Идиот!
Начальник стрельбища Боксдорф сам отбирал солдат на полигон и старался не подводить своих бойцов, и, тем более, никого не подставлять под козни КГБ. Сегодня Кантемиров хотел, как лучше. Получилось, как всегда с сотрудниками секретной и непростой организации…
«ДЕЛО», как сказал майор не в своей форме, надо исправлять. Обратной дороги нет. Да и дембель замаячил впереди…
От начальника канцелярии штаба полка Кантемиров знал, что его документы на увольнение по окончанию контракта уйдут в штаб армии за полгода до срока. Тимуру присвоили высокое звание прапорщик 22 апреля, значит, в начале ноября начальнику полигона можно наплевать на службу.
Но пока оставалось продержаться до осени и плеваться вслед сотрудникам КГБ. Когда они не видят! Попробуй плюнь тому же Путилову в морду. Через месяц твои плевки будут замораживаться на лету где-нибудь на Крайнем Севере. Нет, мы выберем другой путь. Более народный и более простой!
***
Кантемиров спрятал деньги и зашёл на пилораму. Драугялис сидел на том же бревне. Неподвижный взгляд устремлен в дощатый пол, густо посыпанный опилками. Тимур заглянул в проём двери и со словами: «Ромас, за мной!» направился к себе в домик. Пилорамщик встрепенулся и выдвинулся следом. Оба зашли в домик, прапорщик махнул в сторону стола:
– Присаживайся.
Хозяин дома убрал со стола пустые чашки, вынул из пакета булочки с колбасой и принялся делать бутерброды. Гость наблюдал за манипуляциями командира без всяких эмоций. Голодом Ромас явно не страдал. Другие мысли выбили все нормальные солдатские инстинкты.
Прапорщик, не отвлекаясь от приготовления лёгкой закуски, спросил:
– Ромас, вот скажи мне в чём, правда? Хочешь ты жить в ФРГ или нет?
– Товарищ прапорщик, у меня дома три сестры и мама больная…, – рядовой начал говорить издалека и с прибалтийским азартом.
Кантемиров перебил:
– Боец, мне сейчас некогда слушать историю твоей семьи. Отвечай мне – да или нет! Ещё раз спрошу – ты хочешь бежать в ФРГ?
– Нет!
– Это правильный ответ! – Тимур усмехнулся и посмотрел на литовца. – Следующий вопрос: Ромас, ты водку пьёшь?
– Да.
– Это тоже гут…
Хозяин домика вынул из своего холодильника и со стуком поставил на стол начатую бутылку водки «Кёрн», оставшуюся после бани генерал-лейтенанта Потапова. Гвардии рядовой Драугялис с удивлением посмотрел на немецкую водку и перевёл взгляд на начальника стрельбища.
Кантемиров спокойно разложил приготовленные бутерброды на тарелку, вынул две чашки и открыл две бутылки минералки. Разлил водку в чашки: себе грамм пятьдесят, солдату – до краев. Грамм стопятьдесят…
Прапорщик окинул довольным взглядом наспех накрытый стол и предложил рядовому незатейливый тост:
– Давай, Ромас, за нас!
Вот тут не пришлось уговаривать солдата. Пилорамщик кивнул, соглашаясь с тостом, поднял чашку, чокнулся с командиром и разом маханул водки в 38 оборотов. Рука литовца потянулась к тарелке с бутербродами…
Тимур придвинул закуску к себе:
– Ромас, русские после первой не закусывают!
Сам же с аппетитом зажевал булочку с колбаской, запил минералкой и задал собутыльнику следующий жизненно-важный вопрос:
– А теперь скажи мне, гражданин Литовской Советской Социалистической Республики, ты там у себя будешь в авторитете, если скажешь своим, что в ночь побега побил русского командира, который хотел тебя остановить… – Кантемиров наклонился над столом. – Подумай хорошенько, боец.
Солдат задумался, прапорщик налил ещё водки: себе на донышке, собеседнику побольше. Драугялис кивнул и, не дождавшись второго тоста, резво опрокинул чашку.
Тимур усмехнулся:
– Русские после второй тоже не закусывают. Ромас, я жду ответа.
– Товарищ прапорщик, я не знаю…
– А я знаю, товарищ солдат! После дембеля ты будешь у себя авторитетным пилорамщиком, если выяснится, что ты, в самом деле, в ночь побега выпил водки, избил прапорщика и попал на гауптвахту. Пошли, Ромас!
– Куда?
– Бить меня будешь…, – спокойно произнёс начальник стрельбища, вставая со стола, и добавил» – Не тормози, рядовой! У нас мало времени.
Собутыльники вышли на улицу. Стемнело… Кантемиров прошёл на освещённую асфальтированную площадку между домиком прапорщика, казармой стрельбища и ремонтным цехом.
Что-то вроде небольшого плаца посредине отдельного подразделения. Как раз напротив окон столовой и коридора, где стоял дневальный, с удивлением разглядывая вышедших командира с пилорамщиком. Что там происходит?
Столовая опустела, оставались только наряд с поваром. Обычно в вечер субботы старослужащие сидели в Ленкомнате и смотрели телевизор с запрещённой приставкой и хитрой антенной, закинутой на верхушку ближайшей берёзы.
Остальные бойцы, кроме наряда на кухне, дневального и охраны боевых машин в боксах директрис, отдыхали, кто, как и где мог…
Кантемиров подозвал рядового:
– Давай, Ромас, бей меня по лицу!
– Я не могу, товарищ прапорщик…
Солдат остался стоять на месте. Времени до побега литовца оставалось всё меньше и меньше. Начальник стрельбища решил взять инициативу в свои кулаки:
– Рядовой, это же так просто. Примерно, вот так!
Боксёр сделал шаг навстречу, и когда левая нога коснулась асфальта, левый кулак резко выбросился вперёд и остановился об нос Ромаса. Удар оказался несильный, но хлёсткий, как плеть.
Движения кулака вполне хватило, чтобы голова рядового откинулась назад, вернулась на исходную, а из носа густо закапала кровь. Рядовой Драугялис провёл рукой по лицу, посмотрел на окровавленную ладонь и медленно произнёс:
– Не надо, товарищ прапорщик…
– Надо, Ромас, надо! – Тимур сделал шаг вперёд, оппонент отступил. Ещё шаг, и оба оказались на самом освещённом месте, как раз под лампой и напротив окна дневального.
Начальник стрельбища начал заводиться:
– Бей, солдат! Показываю ещё раз.
Боксёр шагнул вперёд и немного вправо. Удар правой сбоку достиг глаза солдата. Спортсмен старался не вкладывать вес в удар, бил не сильно, но резко. Пилорамщик качнулся, устоял, широко расставил ноги и мотнул головой. Капли крови разлетелись в разные стороны…
Тимур за последние полтора года хорошо изучил характер солдата и знал, что Ромас не был по жизни бакланом. Но прапорщик не мог знать, что будущему защитнику Родины до призыва не раз приходилось защищать сестёр от местных хулиганов. У литовца остался опыт уличных драк.
Ромас и так был самым сильным солдатом полигонной команды войскового стрельбища Боксдорф – на голову выше своего командира, худощавый, с широкой костью. И за время службы на полигоне свежий воздух, жёсткий режим, отличное питание и постоянные упражнения с досками и брёвнами на пилораме прибавили сил молодому мужчине и закалили бойца Советской Армии.
Рядовой ещё раз мотнул головой, разбрызгивая кровь с носа. Какой не был сильным солдат, нос оказался слабым. Видимо, перебили в драках на улицах родного города…
Дневальный с широко раскрытыми глазами через окно рассматривал редкую картину под названием: «Прапорщик избивает своего солдата…». Затем, вспомнив свои непосредственные обязанности, рванул в Ленкомнату.
Рядовой пришёл в себя, взглянул на противника, спокойно стоящего перед солдатом, сделал резкий шаг навстречу и с выкриком на родном поднял правую руку, но ударил левой.
В этот момент из казармы с криком: «Товарищ прапорщик!» выскочил старший оператор стрельбища, сержант Басалаев. Прапорщик на долю секунды отвлёкся на крик, поздно среагировал на кулак самого сильного солдата стрельбища и пропустил прекрасный удар в ухо.
В этот короткий миг боксёру показал, что его ударили со всего размаха огромной жердиной. Кантемиров перелетел через небольшую оградку, отделяющую газон от асфальта…
Уроки самбиста в спортзале не прошли мимо подсознания спортсмена, тренированное тело среагировало правильно, упав с отмашкой руки на траву. Тимур перекувырнулся через себя, сел и мотнул головой. Взгляд прапорщика сфокусировался на рядовом.
Боксёр вскочил и с возгласом: «Пипец тебе, Ромас!» перепрыгнул через декоративный заборчик, ближе к противнику. Оппонент ответил быстрым словосочетанием из двух литовских слов и размахнулся правой.
И в эту секунду гвардии сержант Басалаев сделал самую большую ошибку за почти двухлетнюю службу в ГСВГ – решил разнять дерущихся. Кулак Ромаса, тыльной стороной на размахе, просто снёс подбежавшего сзади старшего оператора в сторону.
Сержанта никто не учил падать, и его затылок с гулким стуком остановился об асфальт импровизированного плаца войскового стрельбища. Виталий отключился… Не каждый советский солдат выдержит два удара подряд по своему черепу с двух сторон.
На этой секунде бой прапорщика с рядовым закончился боевой ничьёй. Победила дружба! Тимур с Ромасом кинулись к поверженному товарищу. Драугялис рывком поднял друга за подмышки, а Кантемиров залепил парню звонкую пощёчину.
Сержант встрепенулся, открыл глаза и с удивлением осмотрел окружающих. Весь личный состав, за исключением дежурных механиков-водителей боевых машин, стоял вокруг участников необычайной драки.
Начальник стрельбища за четыре года службы прапорщиком впервые ударил своего солдата…
Кантемиров дотронулся пальцами до ушной раковины, оглядел солдат и приказал:
– Всё! Брек. Всем разойтись! Остановите Ромасу кровь. Дежурный останься. Виталий, стоять можешь?
Сержант кивнул и широко расставил ноги. Рядовой Вовченко с повязкой «Дежурный по стрельбищу» подошёл ближе. Пилорамщику принесли полотенце, и рядовой встал у казармы, запрокинув голову и зажимая слабый нос.
Начальник стрельбища оглядел подчинённых и обратился к заместителю:
– Басалаев, какого хрена тебя понесло под удар Ромаса?
– Разнять хотел, – сержант тёр свою переносицу, по которой пришлась основная сила удара товарища.
– Вот теперь, миротворец хренов, с нами по делу пойдёшь. Сегодня вместе на гауптвахту сядем. Так сказать, по предварительному сговору и в группе лиц…
– Никто не узнает, товарищ прапорщик!
– Кому надо – узнает…, – начальник стрельбища повернулся к рядовому Вовченко. – Дежурный, бегом к телефону и доложить в полк о драке. Скажи – пьяный прапорщик избил двух солдат.
Старослужащие полигонной команды переглянулись и уставились на командира. Первым выразил своё удивление сержант:
– Ну, на хрена, товарищ прапорщик?!
– Я не буду никуда докладывать, – вслед набычился рядовой, получивший в свое время часть воспитания на улице, и добавил. – Товарищ прапорщик, я не стукач, и никогда им не был!
– Тогда, Вовчик, сядешь сам. Не уследил за порядком на вверенной тебе территории. – С улыбкой привёл контраргумент виновник побоища.
– Ну, и сяду! – отвернулся и буркнул в сторону правильный боец Пончик.
– А теперь без «ну»! Оба слушаем сюда. Всё что мы сейчас сделаем – это для нашего друга Ромаса. Просто поверьте мне. Сейчас объяснять ничего не буду. Некогда! Да и для вас лучше будет. Завтра, а особенно в понедельник, к тебе Виталий, и к тебе Володя, возникнут очень много вопросов от разных командиров и особистов. И надо сделать так, чтобы вы оба говорили только то, что видели сейчас. И говорили только правду. Всё понятно?
Прапорщик с некоторым жизненным опытом и начальным юридическим образованием выдохнул и оглядел своих солдат. Виталий с Вовчиком удивлённо разглядывали командира.
Сержант спросил:
– А на хрена, товарищ прапорщик?
– Виталий, выйдём на свободу с чистой совестью, и потом тебе твой литовский друг сам всё расскажет. Всё! Пончик, идём к телефону. Времени мало…
Рядовой Драугялис сидел в столовой и с аппетитом поглощал остывший ужин, заботливо оставленный поваром. Кровь из носа прекратилась, после двух чашек водки и двух пропущенных ударов по голове организм рядового вернулся в нормальное русло, заработали солдатские инстинкты.
Зашли втроём в казарму, дневального отправили погулять. Дежурный по стрельбищу пододвинул к себе телефон на тумбочке, взялся за ручку и посмотрел на сержанта, затем на своего командира:
– Не нравится мне всё это, товарищ прапорщик!
– Знаешь, Пончик, я вот тоже не в восторге от всей ситуёвины. А теперь представься, как положено, и докладывай дежурному по полку чётко и ясно – на полигоне ЧП, пьяный прапорщик Кантемиров избил двух солдат: Басалаева и Драугялиса. Крути аппарат!
Старослужащий вдохнул, выдохнул и, привычно крутнув ручку армейского телефона, поднёс трубку к уху. Связь отдельного гарнизона с полком через дежурную часть ближайшего ОТБ была налажена на все сто...
Дежурный по стрельбищу на выдохе, скороговоркой доложил нештатную ситуацию на полигоне. Прапорщик и сержант, стоящие рядом, услышали резкий ответ.
Рядовой Вовченко опустил трубку, прикрыл ладонью нижнюю часть и прошептал:
– Товарищ прапорщик, вас зовут.
– Кто? – также шёпотом спросил начальник стрельбища, принимая трубку у дежурного.
– Помощник дежурного, капитан Чубарев.
Кантемиров улыбнулся. Вот, повезло, так повезло… Затем несколько раз громко протопал около тумбочки, поднял трубку и весело сообщил:
– Товарищ капитан, а пошёл-ка ты на хрен!
Прапорщик не стал ждать ответа и положил трубку.
– Сейчас будут, – начальник стрельбища обвёл взглядом солдат и приказал: – Сержант Басалаев и рядовой Драугялис, снять ремни и вынуть из карманов всё лишнее. Оставить только военные билеты. Ромас, переоденься в подменку. Вся форма в крови. Что о нас подумают приличные люди? На кичу едем! Срок тянуть будем…
К приезду приличных людей потенциальные заключенные были готовы, как юные пионеры. Помощник дежурного по полку и одновременно командир 9МСР, гвардии капитан Чубарев в сопровождении сержанта и двух автоматчиков вошёл в ворота расположения полигонной команды и увидел на освещённой площадке стоящих в одном строю без портупеи и ремней своего товарища и двух солдат в ХБ.
Примерные арестанты, осознавшие свою вину и вставшие на твёрдый путь исправления…
Капитан с красной повязкой на руке присвистнул, а его бойцы с автоматами за спиной заулыбались однополчанам, с которыми пару недель назад по личному приказу командира полка прокладывали кабель на пятом направлении.
Офицер подошёл ближе и со словами: «Не верю глазам своим…» протянул ладонь прапорщику. Затем секунду подумал и поздоровался с солдатами:
– Здорово, Басалаев. Ромас, и ты сегодня под замес попал? – затем посмотрел на прапорщика. – Слушаю!
– Товарищ капитан, зайдём ко мне. Бойцы, покурите пока.
– Не убегут? – Вспомнил свои прямые служебные обязанности помощник дежурного по полку.
– Миша, сегодня точно не убегут. Зуб даю! – Тимур по-блатному щелкнул ногтем большого пальца по переднему зубу. Пора привыкать к тюремной жизни…
– Прапорщик, ты бы лучше о своём ухе позаботился, – улыбнулся офицер.
А прибывший приличный сержант громко спросил:
– Товарищ прапорщик, а у вас сигарет не будет?
– Будут, – оглянулся начальник стрельбища и зашёл в дом вслед за званным гостем. Сами вызвали, однако…
Чубарев, сразу заметивший бутылку водки на столе и бутерброды, схватил булочку с колбасой и, быстро прожёвывая, задал конкретный вопрос:
– Тимур, ты что, в самом деле, с солдатами бухал? Не охренел в атаке?
– Миша, долго рассказывать. Помнишь того чувака в штатском, который вместе с особистом на стрельбище Тоцкого искали?
Офицер простучал по столу ритм «Спартак – Чемпион» и поднял указательный палец вверх. Прапорщик кивнул, посмотрел на остаток напитка в бутылке и задал ещё один, вполне приличный и резонный вопрос:
– Товарищ капитан, водку будешь? Как раз на двоих осталось.
– Буду! Тимур, я доем твои бутерброды. Уже ночь во дворе, а я не жравши и не спавши.
– Закусывайте, товарищ капитан.
Хозяин домика вынул новую чашку, разлил остатки водки и вспомнил тост из своей хулиганской юности:
– За матушку удачу и сто тузов по сдаче!
Гость лихо засадил чашку, выдохнул, принялся активно поглощать угощение и задумчиво изрёк:
– Здесь вам не тюрьма... Здесь у всех один срок... Два года отмотал — и все… За дембель!
Друзья рассмеялись. Прапорщик подошёл к зеркалу, чтобы перед посадкой изучить распухшее ухо. Офицер деликатно спросил:
– Это кто тебя так?
– Пилорамщик. Не простой оказался боец: махнул правой, ударил левой. Да и я отвлёкся на сержанта, – принялся объяснять свой промах КМС по боксу и вздохнул. – Башка трещит! Хорошо сегодня Ромас приложился.
– Слушай, Тимур, а давай сегодня твоих бойцов на полковую гауптвахту определим, а ты ночь перекантуешь в дежурке? Утром командир полка сам разберётся с вами по-тихому. Так сказать, в кругу семьи и телевизора. Вроде, Болдырёв – мужик нормальный...
– Как раз для Ромаса не надо, чтобы было всё по-тихому. Я из-за него влез в эту бодягу. Надо, чтобы было громко. Товарищ капитан, при всём уважении, не могу рассказать тебе о всём происходящем в эту загадочную ночь... Миша, скорее всего в понедельник к тебе появятся очень много вопросов со стороны особистов. А затем со стороны больших командиров… – Кантемиров вздохнул, немного подумал и добавил. – И, натюрлих, тот самый чувак в штатском из Дома Дружбы начнёт подробно расспрашивать о событиях этой ночи. И, товарищ Чубарев, чтобы не портить биографию, тебе надо будет говорить правду и только правду. Поступил звонок дежурного по стрельбищу, срочный выезд, зафиксировал побитых и бухих начальника стрельбища с сержантом и солдатом и доставил тёпленьких на гарнизонную гауптвахту. Про то, что мы с тобой маханули по стопарю, можешь скромно умолчать. А в домик зашли поговорить и за сигаретами. Вот и всё, товарищ гвардии капитан…
Прапорщик замолчал и начал вытаскивать с тумбочки запас сигарет: десять пачек для однополчан и десять для караула на гарнизонной гауптвахте – мзда за спокойную ночь в холодных стенах каземата.
Командир 9МСР не долго обдумывал полученную информацию:
– Ну, ты, прапор, и жучара… Тогда, спрашивать не буду – на хрена тебе всё это надо.
– Меньше знаешь – крепче спишь на посту. Миша, а кто сегодня в карауле на гарнизонной губе?
– Связисты.
– Это хорошо! Надеюсь, не забыли отличную оценку на московской проверке.
– Прапорщик, да кто с тобой ссориться-то станет? Все у тебя стреляют: и связисты, и танкисты…
– С танкистами сложнее…, – Зная вечное соперничество между чернопогонниками (танкисты) и краснопогонниками (мотострелки) в карауле дрезденской гауптвахты, тяжело вздохнул прапорщик пехоты и передал блок сигарет помощнику дежурного для караула каземата.
Из домика первым вышел прапорщик и протянул оставшиеся сигареты караульному сержанту:
– На всех! При конвоировании бить не будете?
– Теперь не будем…, – заулыбался караульный родом из солнечного Казахстана, довольно щуря раскосые глаза.
Начальник войскового стрельбища подозвал дежурного по стрельбищу:
– Товарищ солдат, назначаю вас временным старшим оператором стрельбища. Службу тащить нормально, сбоев в стрельбах не допускать. Выйду на свободу и всё проверю лично. Приказ понятен, гвардии рядовой Вовченко?
– Так точно, товарищ прапорщик! – боец козырнул и протянул ладонь своему, в общем-то не такому уж и плохому, командиру. – Возвращайтесь быстрей.
– Как скажешь, Пончик, – улыбнулся прапорщик, крепко пожал руку подчиненному, затем завёл руки за спину и под конвоем выдвинулся в сторону армейского автомобиля ЗИЛ-131…» Роман Тагиров.
(следующая глава - https://dzen.ru/a/aI3UBilKlCLHgMrT)
P.S. Напомню о книгах, изданных в Электронном формате PDF. Всего 14 книг: 5 – о службе в ГСВГ и 9 – приключения главного героя (прапорщик Кантемиров) после службы.
Предлагаю желающим купить все книги разом (14 штук) за 1500 руб. Деньги скинете мне на карту, а я отправлю книги в нескольких письмах. Так быстрее и лучше доходят, выслал многим камрадам.
Обычно вначале высылаю пару книг для пробы, а после оплаты отправляю остальные. Кому интересно, пишите мне на tagitus@yandex.ru
Или можно приобрести по одной штуке на платформе "Цифровая витрина". Находим по автору – Роман Тагиров. Первые пять по 199 руб. за штуку, остальные – по 249руб. (они больше по объему): https://www.cibum.ru/book/my
