Мариша сидела передо мной с виноватым лицом, но в глазах читалось что-то другое. Не раскаяние, а скорее облегчение. Как будто гора с плеч свалилась.
— Тань, ну прости меня, — лепетала она, крутя в руках салфетку. — Я не хотела... просто мама так настойчиво спрашивала, а я не умею врать...
Я молчала, пытаясь переварить то, что услышала по телефону полчаса назад. Звонок от мамы был коротким и жестким: «Татьяна, приезжай сегодня же. Нам нужно серьезно поговорить». Тон не предвещал ничего хорошего.
— Что именно ты ей сказала? — спросила я наконец, хотя и так все понимала.
Мариша опустила глаза.
— Про твою... ну, про то, что ты с мужчиной встречаешься. Женатым.
Каждое слово отдавалось болью в висках. Я закрыла глаза, представляя лицо мамы в тот момент, когда младшая дочка выдала семейную тайну. Мама, которая всю жизнь гордилась тем, что воспитала двух порядочных дочерей. Мама, которая до сих пор ставила нас в пример соседкам.
— А еще что?
— Ничего больше! — поспешно заверила Мариша. — Только то, что он женат и у него дети. И что вы уже полгода... в общем, встречаетесь.
Полгода. Звучало так пошло в ее устах. Словно я просто развлекалась, а не жила настоящими чувствами впервые за много лет.
— Я же тебе доверилась, — тихо сказала я. — Просила никому не рассказывать.
— Таня, но мама же наша! Она переживает, что ты одна живешь, что после развода с Серегой никого серьезного нет. А тут такое...
— Такое что? — резко спросила я. — Такое, что я полюбила?
Мариша поморщилась, словно я произнесла что-то неприличное.
— Таня, ну какая это любовь? Он же семейный! У него жена, дети маленькие... Ты же разрушаешь чужую семью!
Вот и она заговорила мамиными словами. Я поднялась из-за стола в кафе, где мы встретились, чтобы все обсудить до семейного совета.
— Я никого не разрушаю, — сказала я, натягивая куртку. — Андрей сам принимает решения. Он взрослый мужчина.
— Но Таня...
— Но что? — обернулась я. — Мне сорок три года, Мариш. Сорок три! Я имею право на счастье или нет?
— Имеешь, конечно. Но не за счет других!
Я вышла из кафе, хлопнув дверью. Мариша не последовала за мной, и это было показательно. Раньше она бы побежала мириться, извиняться, уговаривать. А теперь сидела и считала себя правой.
Дома я металась по квартире, репетируя разговор с родителями. Что я им скажу? Что скажу папе, который всегда верил в мою порядочность? Что отвечу маме на ее обвинения?
А обвинения будут, это я знала точно. Мама из поколения, где измены прощались мужчинам, но женщины должны были оставаться святыми. Где развод в сорок лет считался личной неудачей, а новые отношения после него — чем-то подозрительным.
Телефон зазвонил. Андрей.
— Солнышко, как дела? Ты какая-то странная была сегодня утром.
Я хотела рассказать ему все, но передумала. Зачем портить ему вечер? У него и так проблем хватает — жена постоянно устраивает сцены, сын плохо учится, на работе аврал.
— Все нормально, — соврала я. — Просто устала.
— Может, встретимся завтра? Съездим за город, как планировали?
— Посмотрим, — уклончиво ответила я.
А сама подумала: а будут ли завтра наши встречи? Что, если родители поставят ультиматум? Мама способна на это, особенно если поддержат папа и Мариша.
Утром я собиралась к родителям, как на казнь. Надела строгое темное платье, убрала волосы в пучок. Пусть выгляжу максимально серьезно и респектабельно.
У подъезда родительского дома встретила соседку тетю Галю.
— Танечка! — обрадовалась она. — Как дела? Мариша говорила, у тебя роман какой-то...
Я похолодела. Значит, сестра успела растрепать новость не только маме.
— Извините, тетя Галя, спешу, — буркнула я и нырнула в подъезд.
На лестнице ноги становились ватными. Еще немного, и я увижу глаза родителей. Те самые глаза, которые всегда светились гордостью, когда речь заходила о дочерях.
Дверь открыла мама. Лицо каменное, губы сжаты.
— Проходи. Все собрались.
В гостиной сидели папа, Мариша и даже бабушка. Целый семейный трибунал.
— Садись, — коротко сказала мама.
Я села на край дивана, чувствуя себя подростком, которого застукали за курением.
— Мариша рассказала нам о твоих... похождениях, — начала мама, и я поморщилась от слова «похождения». — Хочу услышать от тебя. Это правда?
— Что именно правда? — спросила я, решив не сдаваться сразу.
— То, что ты встречаешься с женатым мужчиной. Разрушаешь семью.
— Я никого не разрушаю! — взорвалась я. — Почему вы все считаете, что во всем виновата женщина? А мужчина что, марионетка?
Папа тяжело вздохнул.
— Танюша, мы тебя не осуждаем...
— Еще как осуждаете! — перебила я. — Видели бы вы свои лица!
Бабушка покачала головой.
— В наше время такого не было. Если мужчина женат, значит, недоступен. А теперь что творится...
— Бабуль, в ваше время много чего не было, — резко сказала я. — Разводов, например, тоже почти не было. Женщины терпели пьяниц и тиранов до конца жизни.
— Зато семьи были крепкие! — возмутилась мама. — А не как сейчас — захотелось новых ощущений, и пошла разваливать чужую семью!
— Мама, при чем тут новые ощущения? — устало спросила я. — Я его люблю.
— Любишь! — фыркнула мама. — В твоем возрасте влюбляться в женатых!
— А в каком возрасте можно? — взвилась я. — В восемнадцать? Так в восемнадцать у меня серьезный парень был, потом муж. Когда мне было положено любить?
Папа попытался смягчить ситуацию:
— Доченька, мы просто волнуемся за тебя. Такие отношения ни к чему хорошему не приводят. Мужчины редко оставляют семьи ради...
— Ради любовниц, — докончила я. — Так и скажи, папа. Ради любовниц.
Мариша вмешалась:
— Таня, ну зачем ты так? Мы все желаем тебе добра. Найди свободного мужчину, создай нормальную семью.
— Свободного? — рассмеялась я горько. — А где я его найду? На сайте знакомств среди альфонсов и маньяков? В спортзале среди качков, которым нужна двадцатилетняя? На работе среди коллег, половина которых тоже женаты?
— Найдешь, если захочешь, — упрямо сказала мама. — А не будешь цепляться за чужих мужей.
— Я не цепляюсь! — закричала я. — Мы встретились случайно, разговорились... У нас столько общего! Он понимает меня, как никто никогда не понимал. Мы можем говорить часами...
— О чем говорить? — съехидничала мама. — О том, как он жену обманывает?
Я встала с дивана. Сил больше не было.
— Знаете что? Мне сорок три года. Я взрослая, самостоятельная женщина. Работаю, зарабатываю, квартиру имею. И буду встречаться с кем хочу!
— Тогда не жди от нас поддержки! — отрезала мама. — Я не могу одобрить такое поведение.
— А я не прошу одобрения, — ответила я. — Я хотела понимания. От самых близких людей.
Бабушка вдруг заговорила:
— Танечка, а что он тебе обещает? Жениться?
Я замялась. Это был больной вопрос. Андрей говорил, что любит меня, что я лучшее, что случилось в его жизни. Но о разводе с женой речь не заходила.
— Он... мы пока не планируем...
— То есть никаких планов у вас нет, — констатировала мама. — Ты просто его любовница. Которая ждет, когда он выкроит время между семьей и работой.
Каждое слово било точно в цель. Я действительно ждала его звонков, подстраивалась под его график, встречалась тайком.
— Но я счастлива с ним! — выкрикнула я. — Впервые за много лет я чувствую себя женщиной! Живой!
— Какое счастье может быть в обмане? — покачала головой мама.
Папа встал и подошел ко мне.
— Танюша, мы тебя очень любим. И именно поэтому не хотим, чтобы ты страдала. А в таких отношениях женщина всегда страдает больше.
— Не всегда, — упрямо сказала я.
— Всегда, — твердо ответил он. — Потому что у мужчины есть семья, стабильность, дети. А у тебя есть только он. И когда он уйдет...
— Он не уйдет!
— Уйдет, — тихо сказала бабушка. — Они всегда уходят, внученька. Рано или поздно.
Я схватила сумку и направилась к двери.
— Спасибо за поддержку, — бросила я на ходу. — Особенно тебе, Мариша. Сестрички называются.
— Таня! — окликнула меня мама. — Если одумаешься, мы всегда тебя поймем и простим.
Я обернулась.
— А если не одумаюсь?
Мама молчала, и это было ответом.
На улице я шла, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, прохожие расплывались в цветные пятна. Дошла до скамейки в сквере и рухнула на нее.
Телефон пиликнул. Сообщение от Андрея: «Солнце мое, как дела? Думаю о тебе». И смайлик с сердечком.
Я смотрела на экран и думала: а что, если они правы? Что, если я действительно обманываю себя? Андрей никогда не говорил о планах на будущее. Мы живем одним днем, встречаясь урывками между его семейными обязанностями.
Но когда мы вместе, мир становится ярче. Когда он целует меня, я забываю обо всем. Когда мы говорим до утра, время останавливается.
Разве это не стоит осуждения семьи?
Я набрала ответ: «Все хорошо. Скучаю». И стерла. Набрала снова: «Нужно встретиться. Поговорить». И снова стерла.
Наконец написала: «Думаю о тебе тоже» и отправила.
Решение принимать пока рано. Сначала нужно остыть, все обдумать. Понять, что важнее — одобрение семьи или собственное счастье. Пусть даже неполное, украденное, без гарантий на будущее.
Дома я включила чай и села у окна. На душе было тяжело, но одновременно появилось какое-то упрямое облегчение. Теперь не нужно скрывать, врать, изворачиваться. Карты открыты.
Семья настроена против меня. Но, возможно, в этом противостоянии я наконец-то найду себя настоящую. Не дочку, не сестру, не бывшую жену. А просто Татьяну, которая имеет право на любовь. Даже такую сложную.