Начало рассказа здесь:
Госпожа Зора была очень умной женщиной. В браке она придерживалась особой тактики. Ничего не добиваясь силой, она всячески выражала свою покорность мужу и оставляла за ним последнее слово. На самом деле, он подчинялся ей без вопросов, так как она не хотела даже в минуты своего торжества упоминать о своей победе и дразнить его, наоборот радовалась, что ее желание исполнилось, а при этом его мужское самолюбие не пострадало.
Зора, красивая брюнетка с белоснежным цветом лица, любила мужа, заботилась о нем, прихорашивалась ради него, старалась ему угодить, заботилась о своей красоте, чтобы преодолеть брачные кризисы и удержать мужа. Она боролась с появлением морщинок на лице, вовремя их устраняла, чтобы сохранить красоту и после тридцати лет. Ее намерение покраситься в светлый цвет было продиктовано не желанием пококетничать или понравиться другому, но уберечь своего мужа от тех многочисленных блондинок, на которых он стал с интересом посматривать. Потихоньку все у нее получится. Поэтому она с легкостью разыграла эту сцену, будто ничего и не было.
- Пойдем, Дракче, ужинать. Попробуем, удался ли телячий холодец.
Его гнев уже утих. Ему нравилось, что она уступает, тогда и ему не нужно проявлять мужское упрямство. За столом они душевно беседовали, он рассказывал о событиях в канцелярии, перестановках, новом помощнике министра, сказал, что завтра пойдет в театр, купит билеты…
Вдруг она спохватилась:
- А ты знаешь, Дракче, сколько мы потратили на электричество в этом месяце? Сто двадцать пять динаров[1]! Я так расстроилась, что даже квитанцию порвала.
- Откуда же столько, Боже помилуй?
- Не знаю, ума не приложу. Ты же знаешь, как я экономлю электричество, когда я дома одна, всего одна лампочка горит, еще и тебя ругаю, когда забываешь выключить свет. Так экономила в этом месяце, думала, выйдет не больше семидесяти динаров. А вышло на сто двадцать пять динаров. Что-то тут нечисто. Или обманывают те, кто снимает показания, или хозяйка квартиры не доглядела. Надо бы обратиться в центральную компанию, чтобы нам проверили электросчетчик.
- Они придут, посмотрят и скажут, что все в порядке. С муниципалитетом нам не справиться.
Госпожа Зора вздохнула.
- Много, как же много. А что ж ты холодец не ешь? Не нравится? Тогда есть еще кое-что, что ты любишь.
- И что это?
- Блинчики на молоке.
- Когда же ты их успела испечь?
- Сегодня днем. Сижу, дел нет никаких, пряжа на свитер закончилась, а на улицу идти не хотелось, там такой ветрище поднялся, вот и вспомнила про блинчики, знаю же, что ты их любишь.
- Ты моя чудесная женушка. Потому и браню тебя, что хочешь походить на других жен, а мне не нравится, я люблю тебя такой, какая ты есть.
- А какая я?
- На похвалу напрашиваешься?
- Отчего ж не похвалить, я хочу послушать.
- Ты ведь прекрасно знаешь, что я думаю о тебе. Разве не веришь моим словам?
Она дурачилась, надувала губки, он потрепал ее округлый подбородок.
- Кофе будешь?
- Он уже вскипел?
- Вчера только купила: такой чудесный кофе, какой божественный аромат!
- Ох, как я объелся блинчиками. Не надо бы мне так наедаться по вечерам.
- Посидим немножко, чтобы все улеглось. Ой, совсем забыла тебе сказать. Я же погладила и почистила твой темно-синий костюм. Взяла мыльный корень, и костюм теперь как новенький. Два часа с ним возилась, получилось лучше, чем после химчистки[2].
- Какая же ты молодец. Серый костюм мне уже поднадоел, хотелось уже что-то другое надеть.
- Потом и серый костюм почищу, чтобы мог их менять. Видишь, тебе нравится менять цвета, а мне не разрешаешь.
- Так цвет одежды поменять – совсем другое, за это я тебя не ругаю, и совсем иное – изменить цвет волос… Я вообще не могу тебя представить блондинкой.
- Ей-богу, ты не представляешь, какая я буду красивая. Но не хочу больше об этом говорить. Ну как, ты заплатишь мне за глажку костюма?
- Как заплатишь? Я думал, ты даром погладила.
- Так я бесплатно погладила, но ты же дашь мне на чай, - говорила она, ласкаясь, как делают все женщины, когда выпрашивают деньги у мужа. – Дай мне, бедняжке, двадцать динаров, всего-то двадцать. Всего ничего. Ты же такой хороший, ты самый лучший муж на свете. Как я тебя люблю, ради тебя наряжаюсь. Всего двадцать динаров.
- Ах ты, настоящая женщина!
- Потому ты меня и любишь, что я настоящая женщина.
Она подошла к нему, обняла, сунула руку в карман, где звенела мелочь.
- Ой, как раз двадцать динаров. Можно возьму?
- Хорошо, бери.
Она его обнимает, прижимается щекой к его щеке.
Он протягивает руку, обхватывает ее бедра, сжимает, чувствует, какие они пышные, крепкие и стройные как у юной девушки.
После плотного ужина испытывал он блаженство, было ему уютно, тепло, рядом с ним красивая, страстная женщина с упругой грудью, которая вырисовывалась под легким домашним платьем. Он крепче сжимает ее в объятиях, она скользит теплыми губами по его лицу, все сильнее его распаляя.
Они сидели в комнате: трещала печка, Дракче читал газету, Зора лежала на диване. Она встает, подходит к нему, крепко обнимает. Они до сих пор нежно любили друг друга, и она умело подогревала эту любовь, не позволяя ей погаснуть. Она обняла его, стоя позади, опустила голову ему на плечо. В зеркале шифоньера отразились две головы, прижатые друг к другу.
Он опускает газету. Он был очень счастлив, как любой мужчина, довольный своим домом и браком.
- Кто на свете всех милее? – вопрошала она, глядя на две их головы в зеркале.
- Ты, моя красавица.
- И ты очень красивый. А представь, что я блондинка. Ты темненький, я светлая. Как Отелло и Дездемона[3].
- Опять ты о своей прическе.
Сейчас он уже не злится. Она хохочет.
- Принесла жена мужу образцы волос. А он и не знал, что за диво такое.
- Откуда ж мне знать.
- Так и я ведь не знала, мне парикмахерша принесла: «Вот, госпожа, попробуйте дома». Пожалуйста, давай хотя бы посмотрим. Ну-ка, приложу к твоему лицу, посмотрим пойдет ли тебе быть блондином.
- Какая ты шалунишка.
- Погоди, пожалуйста. Вот, сначала этот золотистый.
- Да это же рыжий. Тебе нравится рыжий муж?
- Вот уж нет.
- И мне рыжие не нравятся.
- Ага, но признайся, рыжие женщины красивее рыжих мужчин. Дай-ка я теперь примерю.
Он зажмурился.
- Тебе не идет. Твоему типажу черный цвет больше подходит.
- Ладно, а вот белокурые локоны. Давай на тебя померяем. Видишь, был бы красивее блондином, точно говорю, очень красиво.
- Что? Тебе блондины нравятся?
- Боже упаси, только брюнеты, как ты, с черными кудрями, как у тебя. Ах, какие у тебя чудные волосы!
Она скользит пальцами по его волосам, прижимает голову к своей груди, целует кудри, глаза, щеки, губы и снова начинает его дразнить. Вновь он сжимает рукой ее бедра.
Она отстраняется.
- Посмотри только, как мне идет быть блондинкой.
- Этот цвет, конечно, лучше, чем рыжий, но родной черный цвет – самый лучший.
Он снова ее обнял, стиснул в объятиях, она порхнула ему на колени.
- Не любишь ты меня. Недавно вот сказал, что не буду тебе женой, если волосы покрашу, правда так?
Обняла его страстно и прошептала:
- Врешь ты все, любишь меня. И жить не сможешь без своей женушки, так ведь? Кто же еще позаботиться так, как я? Видишь, как я кровать перестелила, все чистое, белоснежное. А посмотри на свою пижаму, я поменяла манжеты и ворот. Они теперь синего цвета как небо. Как на тебе будет красиво смотреться. Любишь ли меня? Любишь?
- Сколько раз тебе повторить?
- Каждый день. Ох, как же спать хочется. – Она выгибается, потягивается, ерзает на его коленях, пеньюар распахивается, и две чудесные белоснежные груди выпархивают из розового прозрачного шелка.
Сон медленно смежает ей веки, и в последний момент, когда уже почти уснула, опять пронеслась мысль:
- Все равно покрашусь, милый мой, и заставлю тебя сказать: «Иди, дорогая, покрась волосы».
Продолжение следует...
[1] Динар – национальная валюта Сербии.
[2] Химчистка – первая химчистка появилась во Франции, в 19 веке. Ее открыл Жан Батист Жолли.
[3] Отелло и Дездемона – главные герои трагедии Уильяма Шекспира «Отелло».
#Милица_Мир-Ям #Сербия #Первый_снег #сербская_литература