«Когда я от тебя, наконец, избавлюсь, змея подколодная?» - с такими мыслями Галина заходила в квартиру сына. Тяжело, будто несла за спиной кучу невидимого багажа. Только хлопнет входная дверь — и всё внутри сжимается.
Андрей мгновенно выпрямляется за кухонным столом, откидывает плечи — чем-то непроизвольно хочет защититься, только неясно от чего. Ольга, убирая ботинки мужа в шкаф, улыбается Галине Васильевне привычной и немного вымученной улыбкой.
– Андрей, ты что ж всё никак не научишься? Сколько раз просила — обувь ставь аккуратно! До сих пор как маленький.
– Мам, давай не будем...
Ольга подаёт голос мягко:
– Я всё уберу, Галина Васильевна, не переживайте.
Свекровь скользит взглядом по комнате, и ни одна деталь не ускользает от её строгих глаз. Шторы — не нравятся. Цветы не так стоят. Даже миска на полу для кота раздражает её.
Сегодня семейный ужин — событие, которое одновременно сближает и расшатывает этот дом. На столе — котлеты, обязательно «по рецепту Галины Васильевны», иначе никак. Обидится.
– Оля, а пироги твои где? Или решила не напрягаться ради меня?
Галина медленно поднимает бровь — так, что не остаётся сомнения: слово «твои» звучит как укол.
– Сегодня всё по вашему рецепту, – тянется улыбкой Ольга. – Хотела, чтобы именно так, как вы любите.
– Конечно. Просто думала, что у тебя могут быть и свои кулинарные идеи... Ну, неважно, – пожимает плечами свекровь, отворачиваясь.
Оля знает: Галина Васильевна не забывает ничего. Любое отклонение — повод для укора, пусть завуалированного, но отчётливого. Андрею это даётся трудно. Правда, он редко открыто защищает жену: скорее пытается перевести разговор. Шутит, чуть-чуть ёрничает, как школьник, оказавшийся между учителем и директором.
Вечером, когда посуда перемыта, а чай остывает в гранёных стаканах, Галина зовёт сына к себе:
- Андрюша, на пару слов!
За закрытой дверью — приглушённый голос, то напряжённый, то чуть дрожащий.
– Сынок, тебе не кажется, что ты всё-таки достоин большего?.. Эта твоя Оля…
Ольга, оставаясь одна на кухне, подолгу смотрит в окно. Её родной город остался далеко, работа — тоже. Там её когда-то обидели, выпроводили по надуманному поводу. И вот теперь в новом доме — новый экзамен. Только здесь ставки выше: на кону семья и любимый человек.
Она никогда вслух не жалуется. Только вечером, когда ложится в постель, закрывает на секунду глаза и думает: как наладить отношения со свекровью? Или не стоит даже стараться? Может, себя бы пожалеть разок?
***
Обыкновенный вечер — пусть и летний, когда солнце задерживается за окнами чуть дольше, чем обычно, и тени на обоях кажутся особенно длинными. Галина пришла рано, заранее, категорично отказавшись от помощи:
— Я сама, сегодня к плите никого не подпускаю.
На кухне витают густые запахи жареного лука, свежего укропа и чуть горьких, едва подгоревших котлет. Андрей с Ольгой перебрасываются мелкими фразами — не то о покупках, не то о погоде, — но ни одна из них не доходит до конца. Всё замыкается на Галине Васильевне.
Сегодня она особенно суетлива. Ходит из комнаты в комнату с телефоном, чуть прищурив глаза. В другой раз Оля бы не обратила внимания — мало ли, у пожилых людей свои привычки. Но сегодня вся суета какая-то нарочитая. Галина Васильевне будто специально кладёт телефон на стол рядом с невесткой.
Ольга замечает мельком зелёное окно приложения, надпись "Перевод средств". Но тут же отвлекается на малыша — сынок прибегает на кухню и просит яблоко.
— Сейчас, солнышко, — улыбается Оля.
Галина небрежно комментирует, будто между прочим:
— Всё у вас — дети, хлопоты... Работу бросила, на кухне у тебя вот я готовлю.
Оля чуть опускает глаза. К чему эти слова? Разве она виновата, что уволили? Ни разу не слышала она похвалы от свекрови — только уколы и сравнения.
Андрей судорожно стучит ложкой по стакану, будто хочет заглушить поток обезоруживающей критики матери.
— Мам, не начинай, пожалуйста.
— Я? Я только констатирую факты – и всё.
Пауза затягивается. Галина Васильевне отодвигает тарелку и тянется к Ольге. Невестка замирает от неожиданности. Свекровь протягивает руку и берёт свой телефон, который как раз лежит возле Ольгиной руки.
— Я что ли заблокировать телефон забыла? – удивляется женщина. – Странно… Когда это я успела открыть онлайн-банк? Уже простые вещи стала забывать, а с деньгами надо быть аккуратнее.
Затем Галина Васильевна быстро стучит пальцами по экрану телефона, что-то смахивает и удовлетворённо кладёт гаджет рядом с собой.
Ольга не вникает, не до цифровых фокусов — ужин, ребёнок, предстоящая уборка. Пожилые люди любят обсуждать своё переобучение «новым технологиям». Может, и вправду что-то свекровь напутала. Поискала глазами свой телефон и обнаружила, что тот отчего-то выключен.
«Сел, наверное. Странно, батареи ещё на полдня должно было хватить».
— Да вы не переживайте, Галина Васильевна. Кто-кто, а вы всегда умели обращаться с деньгами, — лениво подбадривает Оля.
В глазах Галины Васильевны на миг вспыхивает довольная решимость — никто, кажется, кроме неё, не почувствовал подвоха.
***
Галина Васильевне допоздна задерживается на кухне: долго поёт себе под нос какую-то старую песню, смахивает крошки с поверхности стола, иногда посматривая на дверь спальни Андрея.
В глазах у женщины в этот поздний час не усталость, не тревога — что-то несгибаемое, что можно назвать убедительной уверенностью.
Мысленно она повторяет: «Не та это женщина, не моего сына счастье...»
Ольга засыпает беспокойно, словно чувствует настроения свекрови. Она долго ворочается и не может заснуть.
Утро выдалось пасмурным, словно и не август за окном. Небо затянуто серостью, изредка моросит дождём. Ольга торопится: собирает ребёнка в садик и мысленно планирует день. Она не видит, как по двору быстрым, нервным шагом идёт Галина Васильевне. Та не ждёт, не звонит, просто открывает дверь своим ключом, как всегда, словно здесь по праву хозяйка.
— Ты дома, Андрей? — спрашивает женщина громким голосом.
— Конечно, мам. Что случилось?
— Садись, — не принимает отказов, устраивается за кухонным столом, громко выдыхает, словно сдерживает слёзы. — Меня… меня обокрали.
Она выдерживает паузу.
Ольга замирает у плиты, чувствуя: не к добру такие визиты.
— Как — обокрали? — осторожно спрашивает она.
— А вот так! — свекровь злобно сверлит невестку взглядом. — Полмиллиона. Вчера, прямо с моей карты, вот, даже выписку взяла.
Вытаскивает из сумки распечатку, торжествующе шуршит ею.
— Смотри, Андрей! На чью карту ушли деньги?
— Неужели… — он берёт бумагу, и пальцы у него чуть дрожат. Смотрит — и вдруг по спине будто морозец: в графе получатель — действительно Ольга Ивановна Д.
— Ты… это что? Оля, зачем?.. — голос мужа срывается, он смотрит на жену как будто впервые.
— Я ничего не делала! — Ольга мгновенно бледнеет. — Я… даже телефона не трогала, он был выключен почти весь вечер!
— А может, ты решила воспользоваться моей доверчивостью? Я же видела, как ты мелькала возле телефона! — Галина напускная, звонкая, глаза горят злостью. — Я тебя с первого дня не хотела в нашу семью пускать. Я знала: пригреет Андрюша змею…
Ольга хватается за стул, замерла — бессильная, только губы дрожат.
— Андрей… — шепчет треснувшим голосом. — Ты ведь знаешь меня. Я… никогда…
— Ты, правда, вчера от маминого телефона не отходила. И блокировка у мамы была снята, и онлайн-банк открыт… Я даже не знаю, что думать, Оля, — Андрей смотрит уже мимо, в угол, будто прячется от обеих женщин разом.
Галина не унимается:
— А как её уволили с прошлой работы, ты знаешь?! Я вот сейчас связалась с той бухгалтерией — и думаешь, что мне сказали? Что она ушла после нехорошей истории с кассой! Вот оно что! Всё ясно теперь!
Ольга едва не падает. В груди осталась только боль, будто кто-то сжал сердце в кулак. Слова бесполезны, в лицо бросают неоспоримые цифры, выписки, обвинения.
Андрей колеблется. Любовь и переживание за мать борются со здравым смыслом, но напористая суровость в голосе матери одерживает верх. Он не смотрит на жену, только устало говорит:
— Пожалуйста, Оля… Я не хочу, чтобы мать пошла в полицию. Давай… верни деньги. Я потом всё решу, но сейчас… Давай не будем никого позорить.
В глубине души Ольга вдруг понимает: никакие объяснения уже не спасут ни её имени, ни этой семьи. Всё, что нарабатывалось годами — доверие, нежность, смех, вечерние разговоры — исчезло, будто и не было ничего.
Андрей молчит. Галина Васильевна встаёт и вытирает глаза платком.
Возвращать деньги — наверное, самое унизительное, что когда-либо приходилось делать Ольге. Словно расписалась, что виновата. И доказывать бесполезно: «Я не брала, не крала, клянусь!»
Галина Васильевна какое-то время ходит по квартире, всё ещё не веря, что она победила. Выставить назойливую невестку за дверь – дело пяти минут.
- Убирайся, воровка, слышишь?! Если сейчас же не уйдёшь отсюда, то я на тебя в суд подам!
Ольга с болью посмотрела на мужа. Андрей отвёл взгляд. Жена молча пошла собирать вещи.
Галина Васильевна не нарадуется: назойливой невестки, сын опять под крылом. В её глазах — порядок восстановлен. Можно поставить чайник, накормить Андрея домашней едой. На душе становится светло, почти легко.
***
Андрей поначалу ходит, как во сне, — ни с кем не говорит, ни о чём не просит.
Только за работой задерживаться стал. Иногда подолгу смотрит в окно без всякой мысли, будто кого-то ищет на улице.
Проходит месяц, другой. Ольга живёт в арендованной однушке в старой части города, работает много. Первый месяц — пустота на душе. Но однажды ей звонит бывшая коллега:
— Оля, в бухгалтерии, наконец, разобрались, что к чему! Тут одна безрукая овца всё напутала. Хорошо, что остались все справки и документы. Комиссия доказала, что не ты виновата. — В голосе — уважение и чистая поддержка, новая волна тепла.
— Можно мне их копии? — только и может выдохнуть Ольга.
Архивные бумаги приходят почтой, вместе с короткими, простыми письмами: «Держись», «Мы в тебя верим», «Зря ушла». Ольга впервые за долгое время плачет — не от обиды, а от облегчения: есть те, кто в неё верят. По-настоящему.
Андрею приходит пухлый конверт с документами по почте. Несколько справок и официальных бумаг с письмом от коллег Ольги, где прямо написано — аудит не нашёл её вины. Всё, что казалось неопровержимым, рушится. Сомнения смешиваются с чувством вины.
— Мама… — голос неуверенный, хриплый. — Ты знала, что Ольга была невиновна? Ведь звонила на её бывшую работу должна была узнать правду.
Галина отмахивается:
— Зря никого подозревать не будут! А мои деньги, по-твоему, кто ей на счёт перевёл? Я сама что ли?
- А что, если и ты? Я теперь даже в это готов поверить. Потому что Оля не могла, она не такая.
- А я «такая» что ли? – с обидой говорит Галина Васильевна.
Но в этот раз Андрей не слушает. Он долго ищет Ольгу, звонит — сначала раз в неделю, потом чаще — но в ответ обычно сухое и корректное:
— Я тебе желаю только добра, Андрей. Всё в порядке. Я не вернусь.
Теперь у неё серьёзная работа, новые знакомые, друзья. Она возвращает уважение к себе, и главное — умеет отстаивать границы. Сын ходит в детский сад, а в её доме вдруг много солнца, даже зимой.
А Галина Васильевна всё ищет сыну новую жену. Правильную.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2025 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!