Он пошел в спальню собирать вещи. Складывал рубашки в сумку. Из кухни не доносилось ни звука, Елена не плакала, не уговаривала остаться. Наверное, тоже понимала — все кончено.
Уже у двери он обернулся. Она стояла в дверях кухни, прислонившись к косяку. Его футболка была ей велика.
— Лена...
— Давай, пока, — сказала она. — Мне на работу пора.
Он вышел и закрыл за собой дверь.
Валентина Петровна открыла дверь сразу, словно ждала у порога.
— Андрюшенька! Что случилось? Почему с сумкой?
— Можно у тебя пожить немного?
Мать всплеснула руками, но вопросов больше не задавала. Провела в комнату, усадила за стол, поставила чайник.
— Поругались с Леночкой?
— Хуже, мам. Кажется, мы... расходимся.
Валентина Петровна села напротив, взяла его руку в свои — теплые, надежные.
— Расскажи все с самого начала.
И он рассказал. Про ночные смены, про пустую кухню по утрам, про разбитую кружку. Про то, как устал есть в одиночестве и засыпать в пустой постели.
— Я же говорила тебе, — вздохнула мать. — Нельзя было жениться на такой. Ей карьера важнее семьи.
— Мам...
— Что? Правду говорю. Нормальная женщина должна о муже заботиться, дом содержать в порядке. А эта твоя...
— Не надо так про нее.
— А как надо? Андрюша, открой глаза! Тебе тридцать шесть лет, пора уже детей заводить, семью настоящую создавать. А она по ночам невесть где шляется.
— Она работает, мам. Не шляется.
— Работает... Я в твои годы и работала, и за отцом ухаживала, и тебя растила. И ничего, справлялась. А она что? Молодая, здоровая, детей нет — и не может мужу завтрак приготовить?
Андрей молчал. В словах матери была своя правда.
Первую неделю было... странно. Но он потихоньку привык. Просыпаться в своей детской комнате, где на стенах еще висели школьные грамоты. Завтракать за накрытым столом, мама вставала в шесть, чтобы приготовить сырники или блинчики. Ужинать ровно в семь, смотреть новости, обсуждать соседей.
— Вот Наталья из третьего подъезда — молодец, — говорила Валентина Петровна, накладывая ему третью котлету. — И работает, и за мужем ухаживает. А муж у нее, между прочим, начальник. Не то что...
— Мам, не надо.
— Молчу-молчу. Ешь давай, похудел совсем.
Елена не звонила. Андрей проверял телефон каждые полчаса — ни звонка, ни сообщения. Гордая, что ли? Или действительно все равно?
На работе Витька первым заметил перемены:
— Ты чего такой откормленный? Морда прямо лоснится.
— Мамины котлеты, — буркнул Андрей.
— А-а-а, — понимающе протянул коллега. — К мамке переехал, значит? А я что говорил? Проверять надо было. Небось с любовником своим...
— Витя, хорошо.
— Да ладно тебе! Все женщины одинаковые. Дай им волю...
Прошел месяц. Потом второй. Андрей подал документы на развод «по обоюдному согласию». Елена подписала на Госуслугах. Еще через месяц забрал документы. Они больше не были мужем и женой.
— Вот и правильно, — одобрила мать. — Теперь можешь нормальную девушку найти. Помнишь Свету Королеву? Она развелась недавно, без детей. Красивая, хозяйственная...
— Мам, рано еще.
— Что рано? Время идет, Андрюша. Мне внуков хочется понянчить, пока силы есть.
Андрей представил маленькую девочку со светлыми волосами, как у Елены. Или мальчика с ее упрямым подбородком. Могли бы быть дети. Если бы она захотела.
— Я схожу прогуляюсь, — сказал он, вставая из-за стола.
— Куда это на ночь глядя?
— Голова болит. Воздухом подышу.
Он шел по знакомым с детства улицам и думал о том, что жизнь его закольцевалась. Дом — работа — мамина квартира. Как будто и не было этого года попыток построить семью. Как будто приснилось.
Жизнь у мамы вошла в привычную колею. Завтрак в семь, ужин в семь, новости в восемь. По выходным — уборка, поход на рынок, визит к тете Вале.
А потом Андрей увидел ее.
Совершенно случайно, шел с работы другой дорогой, решил срезать через сквер. И вдруг ... Елена на скамейке. В темном пальто, с планшетом в руках. Что-то сосредоточенно печатала.
Он остановился за деревом. Просто смотрел. Она закусывала губу, когда думала, он помнил эту привычку. Поправляла очки, которые сползли на нос. Красивая. Сосредоточенная. Все еще любимая им…
И вдруг она подняла голову и улыбнулась. К скамейке подошел мужчина с двумя стаканчиками кофе. Высокий, седеющий, в дорогом пальто.
— Не замерзла? — услышал Андрей.
— Нет, что ты. Спасибо за кофе.
— Елена, ну сколько можно работать на улице? Поехали ко мне, там тепло.
— Сергей, я же объяснила, мне нужно поймать атмосферу места для статьи. В кабинете я это не напишу.
Мужчина засмеялся.
— Ты удивительная. Пойдем хоть пройдемся? А то правда холодно.
Она кивнула, закрыла планшет. Встала, и Сергей подал ей руку. Она приняла ее, естественно, просто. И они пошли по аллее, о чем-то разговаривая.
Андрей стоял за деревом еще минут пять. Потом развернулся и пошел домой.
— Что-то ты поздно, — встретила его мать. — Я уже волноваться начала.
— Задержался.
— Ужинать будешь? Я котлеты твои любимые сделала.
— Буду.
Мама рассказывала что-то про соседку, про ремонт в подъезде, про подорожавшие овощи. Андрей кивал и не слышал ни слова. Перед глазами стояла Елена, улыбающаяся другому мужчине.
— А я говорю: какие ваши годы! Вам бы женится пора, детей заводить. А он мне...
— Мам, я устал. Пойду лягу.
— Но ты же не доел!
— Спасибо, наелся.
В своей комнате он лег на узкую кровать и уставился в потолок. Обои те же, что в детстве — с самолетиками. Мама говорила:
— Надо бы переклеить.
Но зачем? Он же тут временно. Уже восемь месяцев…
***
Андрей зашел в соцсети, открыл страницу Елены. Там была новая статья с сайта про ночную жизнь города. Он узнал ее стиль с первых строк. Яркий, живой, увлекательный. Она писала про ночные кафе, где собираются музыканты. Про охранников, которые стерегут пустые офисы. Про врачей скорой помощи. Про город, который не спит.
В конце статьи — фото. Елена на фоне ночных огней. Улыбается. Радостная. И тот мужчина с подписью: «Главный редактор». Начальник, значит.
Утром за завтраком мама сказала:
— Я вчера с Валентиной Сергеевной говорила. У нее племянница есть, учительница. Тридцать два года, разведена, очень приличная девушка. Может, познакомитесь?
Андрей поднял глаза от тарелки. Посмотрел на мать — постаревшую, но все еще энергичную. На кухню — чистую, уютную, пахнущую блинчиками. На свою жизнь — предсказуемую, правильную.
— Давай познакомимся, — сказал он.
Валентина Петровна просияла:
— Вот и умница! Я так и знала, что ты образумишься. Сегодня же позвоню, договорюсь о встрече. Увидишь — хорошая девушка, хозяйственная. И готовит прекрасно, между прочим. Не то что некоторые… Уверена… вы поладите.
Андрей кивал и доедал блинчики. Мамины, всегда одинаковые, вкусные. Как и вся его жизнь теперь — однообразная, правильная. Без ночных бдений, без записок на столе, без светлых волос Елены на подушке. И до тошноты скучная… без нее. 🔔