[К началу книги / Предыдущая глава]
Глава 9
ТЕГЕРАН: Голестан
Паук сбежал, но это невеликое упущение. В какую бы щель тот ни забился, рано или поздно майор его найдет.
Машина остановилась у штаб-квартиры VEVAK. Голестан прошел пост охраны и поднялся на лифте на четвертый этаж, где располагался его кабинет.
Темно-зеленый ковер в коридоре полностью заглушал шаги. Майор шел неспешно, прокручивая в голове возникшую ситуацию.
Отсрочка расправы над Пауком даже доставляла некое порочное удовольствие. Было время подумать, каким пыткам он подвергнет мерзавца, посмаковать мысленно разные ужасающие варианты. Здесь не стоило торопиться. Паук заслужил чего-то по-настоящему незаурядного. Медленного и мучительного.
Голестан не считал себя мстительным человеком. Он был профессионалом, выполнявшим свою работу с холодной головой.
Но тут было личное. Роя - единственный родной человек, который у него остался, вся его семья. Никто не смеет манипулировать им, угрожая его семье. Такого себе не позволяли даже злейшие враги...
Стоп.
Майор замер, взявшись за ручку двери кабинета. А что на уме у врагов? Разве не станут они делать то же, что и Паук - шантажировать отца, обещая в противном случае причинить вред дочери? Логика подсказывала, что таким шансом грех не воспользоваться.
Он вошел, тщательно закрыл за собой дверь и сел за стол, не снимая пальто.
Разведка, какие бы романтические сказки нам не показывали в кино, дело грязное. Нельзя заниматься им в белых перчатках.
Шантаж - стандартный метод работы, он сам не раз его использовал. Но был не готов к тому, чтобы оказаться по другую сторону.
Дважды за один день.
Майор взглянул на часы. До звонка почти полчаса. Можно успеть продумать варианты.
Что ж, согласно азбуке переговорщика, которой учат любого офицера разведки, проигрывает тот, кто говорит слишком много и слишком быстро. Поэтому важно успокоить дыхание, привести себя в состояние "рабочего холода" и не торопиться с ответами.
Далее.
Надо поставить четкие границы. Не делиться информацией, способной дать противнику серьезное преимущество. Максимально отсрочить любые обязательства, не теряя их доверия. Получить больше сведений о состоянии дочери и рисках, которым она подвергается.
Говорить следует ровно, не конфликтовать, не бросать вызов, но и не капитулировать.
Многое зависит от того, чего они потребуют.
Хотят ли они конкретный файл, досье, код, может технические данные? Или им нужен канал влияния на организацию, а он - инструмент этого влияния? Рассчитывают ли они втянуть его в длительную зависимость, используя дочь как рычаг на старте?
Каждый из вариантов диктовал свою линию поведения.
Майор встал, подошел к окну. Снова взглянул на часы. 18 минут.
Ему вдруг пришло в голову, что здесь говорить небезопасно. Как он мог об этом не подумать? Здание, в котором одни шпионы, глупо вести незаконные секретные переговоры с разведкой противника.
Майор быстро вышел в коридор и вновь зашагал по зеленому ковру к лифту.
Выйдя на улицу, он поспешил отойти от здания как можно дальше, свернув в небольшой сквер, где в такой час было почти безлюдно.
15 минут.
Замедлил шаг, сделал несколько глубоких вдохов, постарался успокоиться.
Рою они не убьют. Она слишком ценный актив. Но причинить боль могут. Он бы на их месте причинил.
Все эти правила он знает наизусть, значит у него есть преимущество. Ему легко понять их логику и представить последовательность действий.
Это ведь не какие-то обезумевшие бандиты, опасные своей непредсказуемостью, это профессионалы, как и он.
Значит шанс договориться есть. Шанс есть. Шанс есть...
10 минут.
ТЕГЕРАН: Паук
Невидимость - его особый талант. Не так просто, будучи столь известным и влиятельным человеком, сливаться с толпой, меняя свою окраску, подобно хамелеону.
Надим так давно был в теневом бизнесе, что наличие множества разнообразных убежищ считал одним из базовых принципов безопасности. В его долгой практике не раз требовалось где-то пересидеть, пока не минует опасность.
В каждом случае годились разные укрытия.
На окраинах Тегерана было много дешевых гостиниц и мелких караван-сараев, где останавливались мигранты. Там легко затеряться на сутки, а то и двое.
Но только не от такого человека, как Голестан. Он не будет обходить все ночлежки, а посадит десяток агентов, чтобы обзвонили их все.
Через час Надима уже сдадут. Этот вариант не годился.
Сейчас Паук сидел между мешками с сухим нутом на огромном рыночном складе Джоме возле Большого Базара. Тут столько темных закутков, что найти его можно только с собаками.
Но долго на складе не высидишь. Надо искать более надежное укрытие, где можно продержаться пару недель, пока Голестан успокоится и начнет забывать о нем.
На ум приходили несколько чайных и кальянных, владельцы которых были у него в долгу. Там всегда найдется задняя комната или подвал, и с питанием не будет проблем. Но сможет ли он доверять тем, кто его приютит? Доверять настолько, чтобы поставить на кон собственную жизнь. В этом Надим не был уверен.
Крыши, старые бойлерные или подстанции тоже следует исключить. Ночью сейчас очень холодно. К тому же постоянно есть риск, что его внезапно кто-то заметит.
Нужна неприметная квартира. И человек, которому он может полностью доверять.
Надим достал телефон и набрал номер того, в чьей верности не сомневался.
Чуть более получаса спустя он уже поднимался по заплеванной лестнице дома, который выглядел давно заброшенным, хотя почти в каждой квартире тут кто-нибудь обитал. Запах нечистот был таким резким, что от него, казалось, слезятся глаза. Дело было не в нынешних перебоях с водой, в этом здании наверняка водопровод не работал не первый год.
Но люди как-то жили. Тут ютилась не самая разборчивая публика.
На облезлой коричневой двери третьего этажа не было никакого номера. Как и дверной ручки.
Надим негромко постучал. Не стоило привлекать внимания соседей.
Фархат открыл почти сразу, как будто стоял прямо за дверью в ожидании гостя.
Это был не его дом.
По правде говоря, Надим понятия не имел, есть ли у его помощника своя постоянная квартира.
Летом тот мог спать на улице или в парке. Временами ночевал на рынке. Иногда ему позволяли оставаться на ночь в какой-нибудь хусайнийе, одном из шиитских общинных центров.
Фархат не только выглядел как оборванец, он образ жизни вел в точности такой, какой присущ уличной бедноте. Хотя в деньгах (Паук знал это точно, поскольку сам ему платил) псевдо-бродяга не нуждался.
Эту квартиру Фархат держал как раз на такой случай, как сегодня, когда требовалось немедленно исчезнуть с улиц.
На расстоянии четырех кварталов не было ни единой камеры наблюдения. Соседи ничего ни о ком не хотели знать, надеясь, что в их дела тоже вмешиваться не станут. От дома в разных направлениях расходились три маленьких переулка, плюс при необходимости можно было уйти по крыше на соседнее здание.
Надим тяжело опустился в старое кресло, позволив себе наконец выдохнуть. Рядом на столике лежал бумажный пакет с еще горячими питами, кусок сыра и стояло блюдце с оливками.
- Чай почти готов, - сказал Фархат. - Здесь тебя никто не найдет, брат мой. Отдыхай.
ДЕРЕВНЯ САНГ-ЧАЛ: Тамар
Едва рассвело, выше по склону горы показалась деревня Санг-Чал.
Гусейн остановил пикап на небольшой каменистой площадке у обочины дороги и заглушил двигатель.
- Дальше на машине не проехать, - сказал Поль. - Либо пешком, либо на осле, либо на мотоцикле. Слишком узкие тропки.
Тамар выбралась и с удовольствием потянулась. Несколько часов в пути ее мучило желание полностью вытянуть ноги, но в кабине было так тесно, что тело без движения совсем одеревенело.
Было приятно наконец распрямиться и подвигаться.
- Идти недалеко, - продолжал Поль, - Километра полтора. Хотя в гору карабкаться может быть с непривычки сложновато. Вы как, в состоянии?
- В порядке, - ответила Тамар, хотя чувствовала себя измученной. Голова слегка кружилась и побаливала. - Я готова.
- Ну пошли. А Гусейн пока присмотрит за дорогой, - сказал Поль и двинулся вверх по неровной дорожке.
Тамар поспешила следом, думая, что физическая нагрузка - именно то, что сейчас нужно. Хотя я с удовольствием сменила бы ее на чашку кофе и шакшуку со свежей лепешкой, мысленно усмехнулась она. Может повезет и женщина, к которой они идут, угостит их деревенским завтраком, уж какой бы он ни был.
Первые пять минут подъем казался несложным, но постепенно Тамар почувствовала, что дыхание сбивается, а колени ноют от непривычной нагрузки. Кажется, врачи были правы и она еще не вполне готова к нормальной нагрузке.
Поль шагал чуть впереди, ступая легко и не теряя темпа. Похоже, он неплохо знаком с этим маршрутом. Спустя еще минут пять, он остановился и посмотрел на отстающую спутницу.
- Передохнем? - спросил он.
- Нет, - запыхавшись ответила Тамар. - Дайте только секунду перевести дыхание.
Она чуть постояла, уперев руки в колени и шумно дыша. Затем подняла голову и спросила:
- Вы не взяли... немного воды из машины? Я сама... уф,.. что-то не догадалась.
Поль молча достал из кармана куртки маленькую пластиковую бутылку с водой и протянул ей.
- Пейте понемногу, не спешите, - посоветовал он.
Пара больших глотков, долгий выдох. Затем еще пара глотков. Да, это помогло. Теперь она в состоянии идти дальше.
Протянула бутылку Полю, но тот сделал жест рукой:
- Оставьте себе. Вам нужнее. Идем дальше?
Тамар кивнула и они снова зашагали по дорожке.
Почти дойдя до первых домов, Поль вдруг свернул на совсем неприметную тропинку, ведущую выше по склону, к большому раскидистому дереву, цеплявшемуся за камни, за которым угадывалась какая-то постройка.
Склон здесь поднимался круче, камни влажно блестели под сизым зимним небом.
Дом оказался маленьким строением из грубо отесанного камня, с низкой двускатной крышей, подбитой старым, потемневшим деревом. Возле дома подпирающей небо колонной высился могучий кипарис: суховатый, смолистый гигант, который гудел от ветра, словно не одобрял, что кто-то потревожил покой хозяйки.
Сразу за домиком виднелся огород, сейчас почти пустой, лишь жесткие стебли прошлогодней мяты торчали из земли и несколько кустов барбариса хранили на ветвях редкие, прихваченные ночным инеем ягоды.
- Тут никого нет, - заметила Тамар.
- Да, - согласился Поль, - тетушка Зейнаб снова где-то в горах. Она часто уходит, иногда надолго. Ну ничего, она не станет возражать, если вы подождете ее в доме.
- Только я подожду? А вы?
Поль взглянул на часы.
- Я не могу задерживаться. Мое дело было привезти вас сюда. А теперь нам с Гусейном нужно отправляться в другое место. К сожалению, это срочно.
Он открыл дверь домика и жестом пригласил Тамар войти.
- Не стесняйтесь, тут не принято, чтобы гости дожидались хозяйку на холоде. Тетушка Зейнаб знает, что мы приедем, поэтому наверняка скоро вернется.
Тамар прошла мимо Поля, придерживавшего дверь, и оказалась внутри. Здесь было тепло, хотя огонь в очаге успел погаснуть. Видимо, Хаале Зейнаб ушла не меньше часа назад.
В воздухе стоял крепкий запах сушеных трав, дыма и чего-то терпкого, вроде смеси кориандра, шиповника и диких кореньев. У двери расстелен старый шерстяной коврик, протертый, но чистый.
Вдоль стен тянулись узкие полки, уставленные глиняными банками и тряпичными свертками. В углу низкий стол, на котором оставлена каменная ступка с прилипшей пылью сухих трав. Над столом висела связка сушеных лимонников и темно-красные нити барбариса.
Тамар осмотрелась. Всего одна комната, маленькая, но светлая: узкое окно смотрит прямо на белесый склон. У стены стоит постель - деревянная рама, покрытая толстым войлочным матрасом и наброшенным сверху шерстяным пледом. Вещей почти нет: жестяной чайник над очагом, корзина для собранных трав, маленький медный поднос. Все выглядит небогато, но аккуратно, так, словно хозяйка в любой момент может войти с холода, отряхнуть снег с платка и сразу зажечь огонь.
- Тут уютно, - признала Тамар. - Мне нравится.
- Вот и располагайтесь, - кивнул Поль. - Мне пора ехать. Чувствуйте себя как дома, тут вас никто посторонний не потревожит. Это я могу гарантировать.
- Мы еще увидимся? - неожиданно для самой себя спросила Тамар.
- Как знать, - улыбнулся Поль. - Если снова смогу вам пригодиться, буду искренне рад.
Он закрыл за собой дверь, и Тамар услышала, как его легкие шаги удаляются по тропинке, ведущей вниз, к машине Гусейна.
Она выглянула в окно, надеялась, что увидит, как тетушка Зейнаб возвращается домой. Но склон был безлюден и тих.
Тамар посмотрела на чайник и подумала, не будет ли чересчур невежливо, если она выпьет чего-то горячего и может быть найдет на полках немного хлеба или сыра. Но решила все же немного подождать.
Она присела в изножье кровати, привалилась спиной к стене и уже через пару минут заснула.
Во сне она оказалась на огромном плато, покрытом твердым слоем соли. Солнце, отражаясь от белой корки, до боли слепило глаза. Тамар знала, что ей нужно как можно быстрее достичь края этой равнины. Там, возле колышущихся в солнечном мареве силуэтов гор на горизонте, ее ждал очень близкий человек. Она не могла вспомнить, кто именно. Даже не была уверена, мужчина это или женщина. Но ей срочно, немедленно нужно оказаться рядом с этим человеком, иначе случится беда.
И она побежала.
Изо всех сил, мощно работая руками, громко топоча по хрустящей соляной корке тяжелыми армейскими ботинками, она неслась вперед, не зная, в нужном ли направлении бежит.
Слух уловил далекий голос.
- Тамааар, - протяжно звал он. - Тамаааар.
Кажется, он звучит чуть левее. Сменила направление, постаралась бежать еще быстрее.
- Тамааар, - звал голос, а эхо подхватывало, - Тамааар, Тамааар...
То справа, то слева. Это сбивало с толку, накатывало отчаяние. Куда мне бежать? Откуда этот звук?!
- Тамар! - прозвучало над самым ухом, и она резко открыла глаза.
Прямо над ней стояла женщина и легонько трясла ее за плечо.
- Ну здравствуй, Тамар, - произнесла она ласково. - Не узнаешь меня?