19 июня 2012 года пятеро альпинистов-любителей из Вейко, штат Техас, начали восхождение на Маунт-Рейнир. Эта гора не самая высокая в США, но одна из самых коварных. Участники экспедиции называли её "разминкой" перед грядущим восхождением на Денали, самую высокую вершину Северной Америки. Никто из них тогда не знал: Рейнир не любит, когда её недооценивают.
Обычные люди
Их было пятеро: Стейси Врен — студентка последнего курса университета, Росс ВанДайк — сотрудник приёмной комиссии того же вуза, Стюарт Смит — юрист с опытом восхождения на Эверест, его племянница Ноэль Смит и Клэр Калтген — ещё одна участница группы.
Они выбрали маршрут через ледник Эммонс — технически не самый сложный, но без флагов, указателей, с непредсказуемыми трещинами. Ночью 18 июня они разбили лагерь на Шерман-Флэтс.
Проснулись в 01:30. Начали подъём в 02:30. Подъём был тяжёлым: 50-градусные склоны, лёд, резкий холод. Но под ногами твёрдая поверхность, а над головой ясное звёздное небо. Вся команда была полна решимости. Пока ещё.
Вершина
Вскоре после выхода Клэр чувствовала себя плохо. Что-то с желудком, что-то с дыханием. Она осталась в лагере. С ней спустились Росс и Стьюарт. Потом они всё же вернулись, чтобы продолжить путь на вершину, как планировали. Команда снова в сборе, кроме Клэр. Она смотрела на них через армейские бинокли с поста рейнджеров. Что-то внутри сжималось: интуиция или просто тревога?
Подъём проходил хорошо. Идеальная погода, чистое небо, крепкая связь между участниками. Это восхождение должно было стать маленькой, но значимой победой. Усталость, ледяной ветер, мороз — всё казалось преодолимым, потому что впереди была цель. Они достигли вершины. Фото, смех, перекус, эйфория. Никто из них не знал, что это последние минуты без страха.
Погода изменилась слишком быстро. Метеопрогноз обещал ухудшение вечером или даже на следующий день. Но фронт пришёл на 12 часов раньше. Температура резко упала, снег стал твёрдым, почти как стекло. На подъёме они прошли глубокую трещину на леднике по узкому снежному мосту, но обратно по нему уже было не пройти. Им пришлось выбрать другой путь.
Ошибка, о которой не хотят говорить
Когда начался траверс, снег заметно уплотнился, а склон стал круче. Облака сгустились над головами. Они шли связкой, закрепляя страховку пикетами. Последний пикет решили не ставить. От усталости, недосыпа или просто потому, что "мы почти дошли". Это решение никто не обсуждал. Оно повисло в воздухе, словно никто не хотел взять на себя ответственность и сказать: "А может, всё-таки поставим?"
Стейси позже признается: "Я не хотела быть слабым звеном". Быть самой молодой, девушкой в команде, в группе, где мужчины были старше, опытнее, сильнее — это давило. И она промолчала. Это была попытка быть частью команды. Не выделяться. Быть смелой или хотя бы выглядеть такой.
Именно она сорвалась первой.
Падение
Под ногой был чистый, блестящий лёд, кошка соскользнула, словно по стеклу. Стейси инстинктивно вонзила ледоруб в склон, но тот лишь царапнул поверхность и вылетел из рук. Всё произошло молниеносно. Ни крика, ни времени на мысль, только падение. Мгновение, и её вес потянул остальных. Следом сорвались Стьюарт, Ноэль и Росс. Все были связаны одной верёвкой. Один рывок, и четверо уже не на склоне. Росс потом скажет:
"Я подумал о жене. Это всё. Я был уверен, что умру".
Они падали около 300 метров. Ледяные склоны, бергшрунды, скалы. Их тела било, подбрасывало, вертело. Внезапно верёвка натянулась, дёрнулась, резанула лёд. Падение остановилось.
В это время Клэр, сидевшая у станции рейнджеров, смотрела в бинокль. Она искала силуэты друзей. Увидев их, сначала подумала, что отдыхают. Один человек лежит на боку, второй, как будто с приподнятым коленом. "Наверное, просто расслабились после спуска", — промелькнуло. Но что-то было не так. Они не двигались. Не меняли поз, не делали ни шага. Тело Стюарта, как будто в неестественной позе. Только тогда в её голове сформулировалась мысль: они упали. И сразу, дрожащими руками к рейнджерам: "Они упали. Они упали. Они не двигаются!".
Те не сразу поверили. Попросили подождать. Понаблюдать. Но время уже уходило. И хотя тревогу подняли быстро, Клэр знала: важные минуты уже потеряны. Минуты, на которых может держаться жизнь.
Наверху
Спустя примерно 20 минут после падения Стейси очнулась. Она лежала на склоне, на боку, в обвязке, наполовину заваленная снегом. Рядом, в пределах досягаемости, неподвижно лежал Стюарт. Его лицо было серое, дыхание почти не слышно. Она не сразу поняла, где они оказались. Только спустя минуту-другую, когда глаза начали различать очертания, стало ясно: они упали в нечто вроде естественной ледовой чаши, недалеко от бергшрунда, буквально в шаге от края провала.
Когда она повернулась, чтобы оценить ситуацию, то увидела: один из участников болтается ниже, в расщелине. Верёвка тянулась вниз, там была Ноэль. Она была в сознании, но дезориентирована. Обвязка сдвинулась, почти соскользнула с бедра, и казалось, что ещё немного и она сорвётся. Именно она стала якорем, который удержал остальных. Без Ноэль их бы унесло дальше по склону прямо вглубь соседней трещины.
Девушка начала карабкаться вверх по склону, к краю ледовой воронки, цепляясь за поверхность голыми руками, ногтями, локтями. Каждый сантиметр давался с боем. Добравшись до края, она перегнулась вниз и крикнула. Ноэль кричала что-то неразборчивое.
"Её крики были бессмысленными. Я поняла: она не понимает, где она. Но она жива."
Прошло ещё какое-то время, прежде чем Росс начал шевелиться. Он был ниже по склону, выброшен ударом подальше. У него был поврежден таз. Он с трудом ориентировался, но услышал голос Стейси:
"Ты должен прийти ко мне. Я не могу объяснить, просто приди".
Он полз, цепляясь за склон одной рукой, используя ледоруб и одну уцелевшую ногу, стиснув зубы от боли. Постепенно, как будто заново рождаясь, он возвращался в реальность.
Спасение и смерть
21 июня началась спасательная операция. Её возглавил пилот армии США Дэвид Булгер. На помощь был вызван вертолёт Chinook — массивная машина с двумя винтами, способная поднимать тонны груза и нескольких человек одновременно. Именно такой вертолёт мог справиться с задачей в условиях высокогорья. Но погода стремительно ухудшалась: порывистый ветер, снежный фронт, минимальная видимость.
К группе прибыла команда альпинистов-спасателей из службы национальных парков. В их числе был Ник Холл — опытный спасатель, прошедший десятки операций. Всё происходило в ускоренном темпе: время шло, пострадавшие теряли тепло. Сначала подняли Ноэль, затем Стюарта.
Когда пришёл черёд следующего подъёма, произошла трагедия. Ник Холл, завершив закрепление носилок, дал знак, что трос свободен. В этот момент, при сильном порыве ветра, он потерял равновесие и сорвался. Радиосвязь прервалась. Затем крик и глухой удар. Он погиб.
Погода ухудшалась. Стейси оставалась последней. При её подъёме начались проблемы: вертолёт потерял визуальные ориентиры, из-за снежной мути и "плоского света" пилоты не различали рельеф. Трос начал раскачиваться, и, чтобы избежать катастрофы, Стейси отцепили от системы и вертолёт улетел.
Она осталась на склоне вместе с двумя спасателями. Вокруг была пустота. Холод, страх и осознание: помощи не будет до следующего утра. Если будет вообще. "Мы точно выживем, да?" — спрашивала она. Никто ей не отвечал.
Надежды нет
Утро началось не с надежды, а с пустоты. Белая пелена заслонила всё. Горизонта не было, вертолёт не прилетел. Видимость — нулевая. После нескольких часов ожидания стало понятно: помощи с воздуха не будет. Спасатели приняли решение — идти вниз.
У Стейси было переохлаждение, она была истощена и не спала двое суток. Каждый шаг отдавался болью. В какой-то момент её тело просто перестало слушаться.
"Я просила их выкопать яму и оставить меня, — скажет она потом. — Я не могла больше идти. Я хотела сдаться."
Они шли медленно, с остановками. Иногда по колено в снегу. Иногда почти ползли на четвереньках. Но к вечеру они увидели очертания тропы и первые фигуры. Камеры, люди, чьи-то крики. Кто-то бежал навстречу с носилками. Кто-то просто стоял, зажав рот рукой. Родители, врачи, репортёры. Мир вернулся.
После
Всё закончилось? Нет. Такое не заканчивается.
У Росса — тромбоэмболия, месяцы боли, операций, страха снова ходить. Врачи говорили, что он может больше не встать.
"Я смотрел в потолок в госпитале и не мог понять — это чудо или наказание, что я выжил", — признался он позже.
У Ноэль — черепно-мозговая травма. Несколько дней она не понимала, где находится. Потом головные боли, трудности с памятью. Она с трудом вспоминала сам момент падения, но помнила холод и голос Стейси над расщелиной.
У Стейси не было физических травм. Её одолевали стыд и вина. Её фраза "Я виновата" стала мантрой. Она повторяла её в голове снова и снова.
"Я сорвалась первой. Я не сказала, что боюсь. Я виновата".
В течение многих месяцев она не могла смотреть на горы. Её тело дрожало от слова "верёвка". Только с годами, с помощью терапии, с разговорами, слезами и тишиной, она смогла отпустить. Она научилась жить с тем, что произошло.
Ник Холл — погиб. Не потому что совершил ошибку. Потому что вышел на работу в день, когда кто-то нуждался в помощи. Он не успел сказать ничего перед падением.
Стейси признавалась в интервью: " Мы совершили ошибки. Но это не значит, что мы не заслуживаем любви." Она научилась говорить это без слёз. С благодарностью к тем, кто помог ей на горе, и к тем, кто остался там навсегда.