— Я вас в последний раз прошу по-человечески, — голос молодой женщины дрожал от напряжения. — Уступите мне нижнюю полку хотя бы на время кормления! Вы что, не видите, у меня месячный ребенок!
Мужчина лет пятидесяти пяти, основательно расположившийся на нижней полке, оторвался от планшета и посмотрел на нее с нескрываемым раздражением:
— А я вас в последний раз прошу отстать от меня. Я за свою полку заплатил и никуда не собираюсь перемещаться. Это ваши проблемы, что вы с младенцем на верхнюю полку билет взяли.
Ребенок, словно почувствовав напряжение, начал хныкать. Молодая мать, хрупкая девушка с измученным лицом и темными кругами под глазами, прижала его к себе.
— Я понимаю, что это моя полка, но будьте же человеком! Как мне на верхней с таким малышом всю дорогу-то ехать?
— Послушайте, девушка, — мужчина отложил планшет и скрестил руки на груди. — Ребенок у вас появился не вчера, верно? Так почему же вы заранее не позаботились о нижней полке? Головой надо было думать, а не... другим каким местом.
На противоположной нижней полке сидела еще одна пассажирка — Альбина — женщина лет сорока с короткой стрижкой и уставшими глазами. Она поморщилась от грубых слов мужчины и украдкой взглянула наверх, где на верхней полке лежала ее четырнадцатилетняя дочь с наушниками в ушах. Девочка, однако, наушники сняла и с расширенными от удивления глазами наблюдала за разворачивающимся конфликтом.
— Вы что себе позволяете? — возмущалась в это время молодая мать, и ее голос уже переходил на визг. — Как вы смеете так разговаривать?
— Нормально разговариваю, — отрезал мужчина. — Я не обязан решать ваши проблемы. Вы мне кто? Никто. Чужой человек. Так почему я должен жертвовать своим комфортом?
— Потому что вы мужчина! — воскликнула девушка, и на ее глазах выступили слезы. — Разве вас не учили мужскому поведению с женщиной, тем более если она с ребенком?
Мужчина рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья:
— «Мужское поведение», значит? Требуйте его от своего мужа или кто там вам эту верхнюю полку купил. А я свои деньги платил за нижнюю и уступать ее вам не намерен.
Ребенок разразился плачем, и молодая мать попыталась его успокоить, но не вышло — ее трясло от злости.
— Вы бессердечный человек, — процедила она сквозь зубы. — Совесть у вас есть?
— Совесть есть, а вот желания быть использованным — нет, — парировал мужчина. — И вообще, нечего манипулировать ребенком. Сами создали проблему, сами и решайте.
Спор продолжался уже больше часа. Они начали препираться, едва поезд отъехал от Москвы, и с каждой минутой атмосфера в купе становилась все более напряженной. Альбина несколько раз пыталась вмешаться, но ее голос тонул в потоке взаимных обвинений.
И вот, когда мать с ревущим младенцем бросила очередное обвинение со своей верхней полки, а мужчина с нижней в очередной раз ей что-то грубо ответил, Альбина не выдержала:
— Да достаточно уже! — твердо сказала она. — Мы уже целый час вынуждены слушать тут ваши препирательства!
Оба спорщика замолчали, словно только сейчас осознав, что в купе есть и другие люди.
— Послушайте, — продолжила Альбина, обращаясь к молодой матери. — Я могу предложить вам разделить мою полку на время кормления. Днем мы можем сидеть вместе, а на ночь вы пойдете на свое место. Как вас зовут, кстати?
— Света, — тихо ответила девушка, прижимая внезапно затихшего ребенка. — Спасибо... но я почему должна соглашаться на компромисс, когда этот... этот занимает целую полку под нами один и отказывается хоть как-то помочь?
Мужчина фыркнул:
— Потому что эта полка — моя. Я за нее заплатил. Это мое право — занимать ее одному.
— Ваше право быть черствым эгоистом? — снова завелась Света.
— А ваше право — быть навязчивой и использовать ребенка как инструмент давления? — парировал мужчина.
Альбина вздохнула:
— Пожалуйста, давайте прекратим это. У нас впереди почти сутки пути. Света, мое предложение в силе.
— Мам, — раздался тихий голос сверху. Лера свесилась с верхней полки, ее длинные волосы скользнули вниз. — Я тоже могу уступить свое место, если надо...
— Не нужно, — мягко ответила Альбина. — Мы со Светой прекрасно поместимся на одной полке днем.
В этот момент дверь купе открылась, на пороге стояла проводница.
— Что здесь у вас случилось? — спросила она. — Пассажиры из соседнего купе жалуются на шум из вашего.
— Здесь происходит вопиющая несправедливость, — тут же заявила Света. — У меня месячный ребенок, а этот человек отказывается уступить мне нижнюю полку даже на время кормления!
Проводница перевела взгляд на мужчину.
— Так у меня оплачена эта нижняя полка, а у нее — верхняя, — спокойно ответил тот. — И я не обязан ничего уступать.
Проводница вздохнула и обратилась к Свете:
— По правилам проезда, каждый пассажир имеет право на то место, которое указано в его билете. Если вы хотите поменяться, то можете это сделать только по обоюдному согласию с другим пассажиром.
— Но у меня ребенок! — воскликнула Света.
— Я понимаю, — кивнула проводница. — Но если у вас билет на верхнее место, то... — она развела руками.
— То есть я должна всю ночь мучиться на верхней полке с младенцем? — в голосе матери звучало отчаяние.
— Я предложила ей разделить мою полку днем, — вмешалась Альбина. — Это возможно?
— Конечно, если вы согласны, — кивнула проводница. — Только, пожалуйста, соблюдайте тишину. Вы сильно мешаете другим пассажирам.
— То есть вы поедете на нижней полке со спокойной совестью, а я должна мучиться на верхней с младенцем?
Когда проводница ушла, Света с ребенком неловко слезла с верхней полки с ребёнком на руках и присела на край полки Альбины.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Вы очень добры, в отличие от некоторых.
Мужчина снова взялся за планшет, но Света не могла остановиться:
— Интересно, как бы вы себя чувствовали, если бы ваша дочь или внучка оказалась в такой ситуации? Тоже бы советовали ей справляться самой?
— У меня нет детей, — отрезал мужчина. — И я бы никогда не посоветовал женщине с новорожденным ехать в поезде на верхней полке. Это безответственно.
— Безответственно? — вспыхнула Света. — Вы считаете меня безответственной матерью?
Альбине пришлось снова вмешаться:
— Света, пожалуйста. Давайте просто успокоимся. Лера, милая, ты не могла бы принести нам чаю? — обратилась она к дочери. Нужно было убрать ее из купе хотя бы ненадолго.
Девочка ловко слезла со своей верхней полки и быстро выскользнула из купе, явно радуясь возможности сбежать из накалившейся атмосферы.
— Я не считаю вас безответственной, — сказал мужчина уже спокойнее. — Я просто не понимаю, почему ваши проблемы должны становиться моими.
— Потому что мы живем в обществе, — тихо ответила Света, укачивая ребенка. — И иногда нужно помогать друг другу.
— Да, нужно, — согласился мужчина. — Но это должно быть добровольно, а не под давлением и манипуляциями.
Альбина смотрела на них обоих, уже испытывая серьезное раздражение. Она уже жалела о своем предложении — атмосфера в купе оставалась такой же напряженной, и теперь ей предстояло провести долгие часы между двух огней.
— Знаете что, — решила она попробовать еще раз. — Мы все устали. Света, давайте я помогу вам устроиться здесь поудобнее. А вы, — она обратилась к мужчине, — может быть, могли бы на время кормления выйти в коридор? Просто чтобы дать молодой маме немного приватности.
Мужчина хмыкнул, но, к удивлению обеих женщин, поднялся:
— Хорошо. Только потому, что вы попросили нормально, а не начали давить на жалость. Пятнадцать минут достаточно?
— Вполне, — кивнула Альбина с облегчением.
Когда он вышел, Света тихо произнесла:
— Спасибо вам. Я... я, наверное, действительно слишком давила. Просто я так устала... И ребенок плачет, и эта верхняя полка...
— Я понимаю, — мягко сказала Альбина. — Путешествие с младенцем — это испытание. Но знаете, иногда люди охотнее идут навстречу, когда их просят, а не требуют.
Света кивнула, глядя на своего ребенка, который наконец успокоился и начал засыпать.
— Мне кажется, — продолжила Альбина, — что мы можем сделать этот путь немного легче для всех нас. Даже для того упрямого мужчины. В конце концов, мы все оказались в одном купе на много часов. Может, стоит попробовать найти общий язык?..