[К началу книги / Предыдущая глава]
Глава 8
БЕРЛИН: Роя
Тихая клиника Вальддэге находилась в 40 километрах от Берлина на окраине обширного соснового леса. Формально она принадлежала Медицинской службе Бундесвера, но фактически находилась в ведении военной разведки Германии, которую связывали с израильскими коллегами давние рабочие контакты по вопросам контртеррора и обмена развединформацией.
Моссад и раньше обращался с просьбой поместить сюда кого-то из своих людей - пострадавшего агента или ценного информатора. Клиника была идеальным местом с точки зрения секретности. О ней практически никто не знал. Внутри немецкого госаппарата ее упоминали под безликим обозначением Ферзоргунгсштелле 47-B.
Пациенты здесь содержались совершенно анонимно, им присваивали кодовые номера, а имен не упоминал, да и не знал никто.
Узкая однополосная дорога, ведущая к воротам. Камеры с режимом ночного видения, спрятанные на стволах сосен. С противоположной стороны - тихая долина с широким ручьем, создающим естественный защитный периметр.
Вокруг густой лес, который заглушает звуки. С воздуха место выглядит как обычная лесная медицинская база, ничем не отличающаяся от десятков подобных.
Рою поместила в реабилитационный центр для лечения от наркозависимости. В окно своей палаты она видела два низких корпуса цвета выцветшего песка, несколько хозяйственных построек и маленькую вертолетную площадку, которая с земли выглядела просто как небольшой заасфальтированный квадрат.
Все здесь имело строгую геометрию, ровные линии, минимализм. Немецкий рациональный подход, слегка холодный, слегка советский по духу из-за лесных бетонных реликтов бывшей военной базы.
У всего персонала здесь одноразовые бейджи с QR-кодом, который меняется ежедневно. Уровень секретности чрезвычайно высокий.
Пациентам не оставляли ни телефонов, ни планшетов, ни ноутбуков, ни платежных карт, ни часов с GPS - вообще ничего, что помогло бы их отследить, если бы во внешнем мире кто-то задался такой целью.
Коридоры освещены мягким холодным светом. Лампы расположены равномерно и создают ощущение упорядоченности. Простые чистые палаты, полностью лишенные декора, без острых углов, с крепкими дверями, полностью лишенными внешних ручек.
Роя пережила двое суток довольно мучительной ломки, но препараты, которые ей вводили, заметно облегчали состояние. Доктор без имени на бейдже, наблюдавший ее, советовал пить побольше воды. И Роя послушно цедила стакан за стаканом, устроившись у окна, за которым ровным счетом ничего не менялось, не считая суеты маленьких синичек - единственного признака того, что пейзаж за окном реален.
Роя чувствовала себя настолько опустошенной, что даже не задавалась вопросами, где находится, кто и зачем ее сюда привез. Она послушно принимала лечение, выполняла все рекомендации безымянного врача, много спала. А когда не спала, просиживала часами у окна, ни о чем не думая и ничего не ожидая, будто ребенок, который знает, что взрослые все решат за нее.
В дверь постучали.
- Роя? - послышался женский голос с той стороны. - Я могу войти?
- Можете, - равнодушно ответила она.
Ей было все равно, пришла ли медсестра или девушка, которая делала в палатах уборку. Замок двери издал легкий писк, затем электрический щелчок, и дверь открылась.
Вошла не медсестра и не уборщица. Молодая женщина, брюнетка, красивая. В строгом деловом костюме и в очках. Она подошла к Рое, но не близко, остановившись в трех шагах от окна.
- Здравствуй, Роя, - сказала она. - Как ты себя чувствуешь?
- Никак, - пожала та плечами и отвернулась к окну, на внешний подоконник которого как раз опустилась крохотная синичка.
- Меня зовут Ринат, - представилась гостья. - Ринат Коэн. Я израильтянка.
Это звучало так странно, что даже ко всему безразличная Роя была удивлена. В этой клинике никто не называл имени. А незнакомка сообщила и имя, и фамилию, да еще добавила совершенно излишнюю информацию о том, откуда она приехала. Какое это имеет значение, израильтянка она или гаитянка?
Или это почему-то важно, но Роя пока не догадывается о причине?
- Я присяду? - спросила Ринат и, не дожидаясь ответа, подвинула к подоконнику легкий пластиковый стул и села, сохраняя идеальную осанку.
- Ты знаешь, почему ты здесь? - спросила она.
- Где? - тихо отозвалась Роя.
- В этой клинике, - пояснила Ринат. - Ты помнишь, как тебя сюда привезли?
- Смутно, - Роя подняла глаза к потолку, как будто пыталась и не могла как следует вспомнить события того дня.
- Память будет постепенно возвращаться, - пообещала Ринат. Она говорила мягко, сочувственно. - И тогда ты захочешь понять, что произошло. Я помогу тебе.
Роя слабо кивнула, но было заметно, что ей сложно фокусироваться на сказанном.
- Сейчас тебе достаточно знать одно: ты в полной безопасности, под присмотром лучших врачей. Больше никто и ничто не будет тебе угрожать. Понимаешь, что я говорю? - Ринат внимательно посмотрела в тусклые глаза Рои.
Та помедлила и снова кивнула. Хорошо, подумала Ринат, завтра она уже будет в состоянии связно разговаривать.
- Отдыхай, - сказала она. - Ни о чем не волнуйся. Утром мы с тобой снова поговорим, хорошо?
Нового кивка не последовало. Роя уже отвернулась к окну, явно потеряв интерес к беседе.
ТЕГЕРАН: Язди
Еще в начале осени Верховный лидер Исламской Республики поставил задачу перед Высшим Советом национальной безопасности подготовиться к новому удару врага. В том, что этот удар последует, не сомневался никто. А учитывая ущерб, понесенный Ираном в ходе июньской 12-дневной войны, мобилизовать для продолжения было почти что нечего.
Сегодня заседание было внеплановым.
Никто не озвучил этого слова вслух, но все понимали: второй удар вот-вот случится. Госпропаганда твердила, что великий Иран силен как никогда, а сионистские агрессоры все еще зализывают раны после сокрушительного ответа на свою провокационную вылазку, но этим заявлениям мало кто верил и за пределами укрепленного правительственного бункера, а уж внутри и вовсе царило гнетущее ожидание.
За тяжелым овальным столом собрались те, кто еще мог что-то решать. Командующий воздушно-космическими силами КСИР, генерал Моджтаба Фарадж, Министр обороны Аллахверди, глава разведки VEVAK, Президент республики, который, впрочем, почти не имел полномочий, и аятолла Язди.
Последний сидел почти неподвижно - спина прямая, руки на подлокотниках, взгляд ровный, чуть прищуренный. Язди ощущал себя человеком, который уже стоит на верхней ступени лестницы и только ждет, пока кто-то откроет перед ним последнюю дверь. Но внешне он демонстрировал лишь степенное благородство: учтивый кивок каждому, безупречно контролируемая улыбка.
- Господа, вы знаете, что наши западные и северо-западные батареи ПВО сведены к минимуму, - начал генерал Фарадж, выбирая не самые унизительные формулировки, хотя честнее было бы сказать, что батареи уничтожены или безнадежно повреждены. - Но мы сохранили часть мобильных платформ в центральных и восточных провинциях. Мы можем развернуть ЗРК вокруг стратегических объектов, создать сеть по принципу малых куполов.
Язди слушал, не меняя выражения лица. Малые купола? Что ж, пусть строят, пусть размножают эти игрушечные зонтики. Они не остановят израильские F-35, но создадут шум и видимость деятельности, а на фоне шума можно осуществить то, что задумал он.
Фарадж продолжал:
- Кроме того, наши конструкторские бригады в Куме и Исфахане переносят заводские линии в туннели. Производство будет фрагментировано: три смены, шесть локаций. Это снизит уязвимость. Если сионисты снова ударят, они не лишат нас возможности пополнять запасы ракет и дронов.
Министр обороны кивнул, делая пометки. Президент притворялся, что все понимает.
Слово взял глава разведки:
- У нас есть подтверждения: противник концентрирует силы для новой атаки. Мы фиксируем подготовку воздушных коридоров и дипломатические сигналы. Но нам нужно время. Если мы сможем выиграть три месяца, мы восстановим каналы поставок компонентов для ракетных систем.
Он положил на стол тонкую папку.
- Также мы установили контакт с двумя посредниками, которые готовы организовать поставки элементов ПВО из России и Китая через третьи страны. Это дорого, рискованно, но возможно.
Аллахверди поднял глаза, всматриваясь в лица присутствующих:
- Нам нужно вернуть фактор сдерживания. Противник видит нашу слабость. Мы предлагаем серию контрударов по региональным целям врага - ограниченных, но четких. Удары по объектам в Северном Ираке. Возможно, по одной из секретных баз в Сирии. Это позволит показать нашу силу и решимость и снизит вероятность полномасштабного налета.
Президент заметно оживился:
- Но это не приведет к ответному удару?
Фарадж фыркнул:
- Ответный удар будет независимо от наших действий. Враг не рассматривает нас как равную сторону. Он считает нас целью. Чем громче мы ударим, тем сложнее ему будет поразить эту цель.
Аллахверди выдержал паузу и добавил:
- К тому же у нас есть наработки по использованию роя дронов. Мы можем попытаться ослепить израильскую авиацию на подлете. В сочетании с маневренными ЗРК это даст нам шанс.
Когда взгляды обратились к нему, Язди поднял голову, будто только что закончил молитву:
- Братья мои, - начал он негромко. - Мы слышали разные предложения. Все они заслуживают внимания.
Он говорил ровно, без нажима. Ни один мускул лица не дрогнул.
- Но есть два приоритета, которые нельзя размывать. Первый: страна должна пережить удар. Второй: мы должны убедить врагов, что Иран не сломлен. Я поддерживаю мобилизацию оборонных ресурсов, укрепление туннелей, рассредоточение военных объектов. Но вместе с тем нам нужно сохранить наш стратегический потенциал втайне. То, чего враг еще не видел и не сможет оценить.
Фарадж кивнул:
- Вы правы, аятолла. Теневая мощь - это то, что противник всегда боится недооценить.
Язди мягко улыбнулся. Да, он ее действительно недооценит. Особенно Черное Солнце, его детище, которое обрушит гнев Аллаха на всех неверных.
Секретарь Совета тихо произнёс:
- Верховный лидер готов принять решение.
Все встали.
В комнату вошли трое телохранителей и затем - он, старший из оставшихся духовных столпов Республики. Лицо серое, усталое, словно высохшее на солнце. Он не сел. Стоял, как пророк перед своими верными последователями.
- Я услышал доклады, - сказал он слабым, но четким голосом. - Мы должны избежать паники. Мы должны сохранить оборону. И мы должны подготовить ответ, который заставит врага пожалеть о содеянном.
Он закрыл глаза на миг, будто прислушиваясь к собственному дыханию.
- Я поддерживаю решения Совета. Готовьте контрудары. Будьте готовы ко всему.
Это "ко всему" повисло в воздухе, будто грозовая туча.
Верховный лидер кивнул Язди - коротко, уважительно. Знал ли он правду? Или просто верил, что Язди сдержит обрушивающийся хаос?
Старик ушел так же тихо, как появился.
Когда двери закрылись, Язди остался сидеть. Никто не осмелился заговорить, все ждали, когда он поднимется. Но он лишь наблюдал, словно забыл о присутствующих.
Дроны, туннели, прокси, малые купола, контрудары… Отлично. Пусть этим заняты генералы, министры, аналитики. А он займется истинным ответом.
Именно он спасет Иран в этот решающий момент.
Аятолла молча поднялся, поправил складки черной чалмы и вышел с не меньшим достоинством, чем Верховный лидер.
ПРЕДГОРЬЯ ГИЛАН: Тамар
Ехали всю ночь.
Дорога была ужасной. В тусклом свете фар то и дело выныривали из темноты опасные выбоины и разбросанные камни, поэтому Гусейну приходилось лавировать на небольшой скорости.
Тамар, зажатая между ним и Полем, который сел у правой двери, согрелась и ее клонило в сон. Чтобы не уснуть, она решила немного расспросить своего нового знакомого.
- Куда мы должны попасть в конце концов?
- Осталось уже недалеко, - ответил он, пытаясь рассмотреть в темноте окрестности. - Тут, в предгорье, можно ехать спокойно, патрулей уже не будет.
Поль помолчал немного и добавил:
- Разве что пошлют кого-то целенаправленно. Когда вашу знакомую начали искать, КСИР тут долго прочесывал местность. Но потом бросили, ушли.
- Почему?
- Да здесь тысячи укрытий, все не обойдешь. И пещеры, и хижины пастухов, и охотничьи убежища - такое даже с вертолета не рассмотреть. Да и деревень тут видимо-невидимо. Некоторые ни на каких картах не значатся.
- На что же тут люди живут? - спросила Тамар.
- Кто-то охотится, кто-то коз разводит, - пожал он плечами, как бы говоря, что варианты очевидны. - Сажают фруктовые деревья, собирают ягоды и орехи, возделывают небольшие огороды. Потом кто-нибудь едет на побережье и меняет здешние продукты на рыбу, муку и рис.
- Небогато, - заметила Тамар.
- Так и есть, - отозвался Поль, - но зато далеко от всех властей. Один мой соотечественник написал: "Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря".
Поль усмехнулся, как будто подумал о чем-то своем, понятном только ему. Но пояснил:
- Иран, конечно, уже не Персидская империя, но отношение к людям здесь такое же, как во всякой империи. При таких режимах чем дальше от начальства, тем ты свободнее. Насколько это вообще возможно.
- Человек, к которому мы едем, тоже старается держаться подальше от властей?
- В каком-то смысле да, - задумчиво ответил Поль. - Хотя она особый случай.
- Она? Так это женщина?
- Отчасти женщина, отчасти ангел, - улыбнулся Поль.
- В каком это смысле "ангел", - нахмурилась Тамар. Вся эта таинственность начала ее утомлять.
- Она вроде как оберегает свою деревню. Живет на отшибе, с односельчанами почти не общается. Часто и подолгу где-то пропадает. Но если нужно, всегда готова помочь.
- Чем же она помогает?
- Может дать совет, если кому-то нужно. Найдет врача, когда человек заболел. Да и сама может и рану зашить, и роды принять, и лечебный травяной настой приготовить. Людям кажется, что она знает все и обо всем. И что нет такой проблемы, которую тетушка Зейнаб не сможет решить.
- Похоже, она и вправду незаурядный человек, - согласилась Тамар.
- Даже больше, чем вы думаете, - заверил ее Поль.
ТЕГЕРАН: Голестан
Ранним утром майор вызвал служебную машину и велел отвезти его на улицу Давар, к скверу возле городского рынка.
Ночью он не спал, листал один за другим старые альбомы с фотографиями, где его жена и маленькая дочка выглядели совершенно счастливыми. Вот они на площади у фонтана кормят голубей, а вот на пляже 5-летняя Роя строит домик из песка, а мама что-то ей заботливо подсказывает. Роя-малышка, Роя-подросток, Роя-девушка. Как же летит время...
И теперь его дитя в руках этого грязного животного.
Что он за нее потребует? Чем сам Голестан готов пожертвовать ради ее спасения?
Нужно было как следует все обдумать, составить план. Но усталость, боль с пояснице, из острой ставшая ноющей, шок от того, что случилось, мешали соображать. Майору казалось, что он внезапно отупел и уже не сможет мыслить с прежней ясностью.
Но продолжал давать себе мысленные пощечины, чтобы растормошить растерянный мозг.
Ладно, Паук торговец. Какую бы цену он ни назначил, надо ее сбивать. Этот язык он понимает. Буду делать ему встречные предложения, пока не добьюсь уступок, как принято действовать на рынке.
Он не умнее меня, хоть и контролирует ситуацию. Я наверняка смогу его перехитрить, чтобы добиться приемлемой сделки.
Рою надо вернуть любым путем.
В 3 часа ночи он получил СМС:
"В 8 утра на том же месте, что и в прошлый раз".
Правильный текст, аккуратный. Никто не придерется.
И вот машина подъехала к той же точке, где во время предыдущей встречи Голестан мог позволить себе говорить с торговцем пренебрежительно и высокомерно.
Сегодня все изменилось.
Паук был на своем обычном месте, и запах жареных орехов разносился по округе. Теперь уже его в машину не усадишь.
Голестан приказал водителю оставаться на месте, а сам с трудом, превозмогая боль, выбрался наружу. Приняв по возможности надменный вид начальника, снизошедшего до общения с простолюдином, он неспеша направился к лотку торговца.
- Какой приятный сюрприз! - расплылся в улыбке Надим. - Для дорогого гостя мой лучший товар - бесплатно.
- Хватит паясничать, - одернул его Голестан. - Говори, чего тебе нужно.
- От жизни мне нужно многое, - продолжал дурачиться Надим. Затем добавил тише, - Да и от вас немало.
- Я служу в разведке, - напомнил майор. - К чему тебе информация из моей сферы? Кому ты сможешь ее продать внутри страны?
- На хорошую информацию всегда есть спрос, - назидательно ответил Надим. - Например, ветер нашептал мне, что вы теперь курируете проект "Шамс".
- Осторожнее, Паук, - процедил сквозь зубы Голестан. - За одно только упоминание об этом с тебя могут шкуру содрать. Живьем.
- С таким покровителем, как вы, мне никто не страшен, - рассмеялся торговец. - Но давайте начнем с простого. Где именно сейчас находятся 150 килограмм пропавшего урана?
- Нет, мы начнем не с этого, - твердо возразил Голестан. - Мне нужно подтверждение, что моя дочь действительно у тебя и она невредима.
- О, дорогой майор, разве уместно такое недоверие между друзьями? - развел руками Надим. - Я могу дать вам подтверждение, что девчонка у меня, прислав вам ее палец. Или лучше ухо? Но, боюсь, тогда уже нельзя будет утверждать, что она невредима, не так ли?
Краска бросилась в лицо Голестану. Он сделал шаг к Пауку, угрожающе нависая над ним. Надим и сам был крупным человеком, но майор рядом с ним выглядел каким-то гулом-людоедом из сказок "Тысячи и одной ночи". Отталкивающая внешность только способствовала этому впечатлению.
- Если хоть слезинка упадет из ее глаз, клянусь, я раздавлю тебя, как насекомое, имя которого ты носишь! - прошипел Голестан.
Надим сознавал свою неприкасаемость, а потому не испугался и на отступил, даже когда почувствовал мелкие брызги слюны майора на своем лице.
- Знаете, паук ведь вовсе не насекомое, - ответил он. - Это особый вид, с которым гораздо опаснее иметь дело. Так что насчет местоположения урана?
Голестан чувствовал, что должен еще надавить, но панически боялся рисковать жизнью дочери. Он глубоко вздохнул. Придется что-то отдать этому мерзавцу. Но самый минимум.
- Уран на юге, - тихо сказал майор сквозь зубы.
- Где именно на юге?
- В районе Чабахара, на небольшой секретной базе. Больше я пока сам ничего не знаю.
- Не скромничайте, майор. Не забывайте, что стоит на кону. Мне достаточно сделать один звонок...
Внезапно зазвонил телефон Голестана. Тот взглянул на экран.
Неизвестный номер. Берлинский код.
Майор растерянно взглянул на Надима. Это его выходки? Но Паук смотрел вопросительно и настороженно. Этот звонок точно организовал не он.
- Мне надо ответить, - сказал Голестан и отошел на несколько шагов в сторону, чтобы Паук не слышал разговора.
- Слушаю, - тихо сказал он в трубку.
- Папа? - голос Рои. - Папа, это я.
Он с силой сжал телефон, зажмурился.
- Ты в порядке? Где ты находишься? Кто с тобой?
- У меня все хорошо, не волнуйся. Просто хотела сообщить тебе, что я в безопасности.
Майор обернулся к Пауку. Тот по-прежнему стоял, внимательно глядя на Голестана. Картина в голове майора понемногу начала складываться.
- Ты сама решила позвонить или тебя попросили? - задал он главный вопрос.
- Да, одна моя новая знакомая сказала, что я должна поговорить с тобой, чтобы ты не волновался. Она говорит, что знает тебя.
- Эта знакомая сейчас рядом? Можешь дать ей трубку?
В динамике послышался шорох, какое-то приглушенное бормотание, затем ответил незнакомый голос:
- Здравствуйте, господин Майор. Меня зовут Ринат, мы с вами коллеги. Могли бы мы побеседовать, когда вам будет удобно?
События развивались слишком быстро, майору понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, с кем он имеет дело, и решить, как следует себя вести.
- Перезвоните мне через час, - произнес он после паузы и отключился.
Паук понял, что происходит что-то непредвиденное. Более того, что-то изменившее баланс сил в его переговорах с майором. Он видел, как изменилось выражение лица Голестана, как тот сделал почти незаметный жест водителю машины.
Это было нехорошо. Пора уносить ноги.
Пока здоровяк-водитель вылезал из машины, пока быстрым шагом приближался к его лотку, Надим успел броситься в ближайший переулок, прошмыгнуть в щель ограды строительной площадки и затеряться между пирамидами кирпича и мешков с цементом.