Глава 1
- Ты никак поправилась, душа моя, - Павел улыбнулся и притянул жену к себе. - Наверное, ты хочешь радостную весть в сердце моё впустить?
- Хочу, - кивнула она. - Ребеночек у нас будет, Павлуша. Первенец твой.
- Несказанно рад. Да что там - счастливее меня нет человека! Ах, Дуся, как же мне сына теперь хочется быстрее на руки взять!
- А если девочка будет? - встревожилась жена.
- Баловать стану. Любить сильно буду. И никому в обиду не дам!
Счастливая Дуся рассмеялась и обняла мужа.
***
- Дуська, в положении, что ль? - Авдотья пристально посмотрела на молодую женщину, которая собирала Иван-чай у леса.
- В положении, Авдотья. Павел так рад, что с рук меня не спускает.
- Баловает, значит. Ну-ну... - Авдотья схватила ведро с грибами и пошла к себе домой.
А Дуся, оглянувшись на неё, покачала головой. Вот шла мимо, нет, надо подойти, остановится и вопросы задавать. А ведь не далее, как год назад чуть ли не камнями в неё швырялась и плевки в сторону Дуси летели. А после венчания так и вовсе баба злобно на неё глядела. Оно и понятно - подружка это Марфы, по соседству живут свекровь и Авдотья. А еще у последней дочка Татьяна имеется.
Недаром Марфа всё Павлу про Татьяну в уши пела - породниться с подружкой захотелось.
А вечером София пришла домой и принесла мешочек с травами.
- Что это, мама? - спросила Дуся.
- Да вот, мимо Авдотьи шла, так она мне мешочек с травами для тебя передала. Говорит, для ребеночка это хорошо.
- Чего ради она вдруг решила мне траву полезную передавать? - с сомнением посмотрела на "гостинец" Дуся.
- Я задала ей этот вопрос, - кивнула Соня. - Но она поведала мне, озираясь по сторонам, что с благими намерениями - за подружку свою она переживает. Мучается Марфа, но сделать первый шаг гордость не позволяет. Надеется Авдотья, что родится внучок и подружка её оживет, невестку примет. А для здоровья ребеночка вот травку передала, велела заваривать. Ты же знаешь, какая она травница отменная.
- Ты, мам, мешочек-то убери, - тихо произнесла Дуся. - Думаешь, по доброте душевной она ребеночка моего уберечь желает? И правда намерения благие? Извести его хочет, чтобы меж мной и Павлом разлад внести. Для Татьянки своей старается. Ты, мама, жизнь прожила, а словно вчера родилась.
- Неужто и впрямь такое может быть? - ахнула Соня.
А Дуся взяла и вытряхнула траву в ведро с очистками, затем отнесла его на конец огорода.
Полезный сбор или нет - проверять она не будет. И доверять тем, кто еще вчера её со свету сживал - тоже не станет.
Но едва она присела на лавку, как услышала шум во дворе и голос матери, грозный и сердитый. Дуся поспешила выбежать и увидела свекровь.
- Марфа Игнатьевна! - удивилась она.
- Сбор, что Авдотья дала... Где он?
- Выбросила, а чего?
- Выбросила - молодей. Не пей его. Авдотька ума последнего лишилась, раз решила грех на душу взять.
И больше не объясняя ничего, ушла Марфа к себе домой.
- Вот о чем я толковала тебе, мама, - пожала плечами Дуся.
А вскоре и Павел пошел к матери, чтобы поблагодарить её за то, что она решила прийти к ненавистной невестке и от беды её уберечь. Заодно и Авдотье по первое число досталось. Велел Павел не только от его семьи держаться подальше, но и к матушке носа не совать.
***
- Мать заболела, - сообщил расстроенный Павел. - Спину скрутило, встать не может. Лежит на кровати и охает. А лекаря, как на грех, в Ивановку отозвали на три дня. Придется завтра поутру скакать в Ивановку, уговаривать его приехать и мать посмотреть. А сегодня я, Дусенька, у матушки заночую.
- Еще чего! - возмутилась Соня, услышав этот разговор. - А ежели ей по нужде приспичит, ты её на дальняк на руках сам понесешь. Еще и придержишь, может? Сиди с женой, вдруг родить приспичит. А я сама пойду.
- Вы, мама? Но вы же с матушкой друг друга на дух не переносите!
- Я с ней не ссорилась никогда, а вот ей потерпеть придется, - лукаво улыбнулась Софья, собралась и пошла к Марфе.
- Я. Только к деду Захару заскочу, он из города мазь какую-то вонючую привозит, но говорит, что боль снимает. А еще сделаю ей отвар из сабельника, да настойкой живокоста спину натру. Чего смотрите? - развеселилась Соня, глядя на молодых. - Думаете, у меня ничего не болит? Болит, еще как, только вот ежели жаловаться стану, да от работы отлынивать - всё на вас свалится.
До самого утра Соня пробыла у сватьи, потом домой сбегала и вновь вернулась. Марфа сперва гнала её, но женщину просто так не проймешь. Аккуратно, но настойчиво она поднимала её и натирала спину настойкой, затем заварила чай, добавив туда отвар сабельника.
- Дед Захар сказал, что мазюку эту надо по чуть-чуть использовать, на ночь перед сном. Так что готовься, Марфа.
- Воняет-то как! - поморщилась женщина.
- Ничего, повоняет и перестанет. Зато скоро бегать станешь. У нас внук или внучка вот-вот появятся, силы нужны.
Марфа ничего не ответила, а Соня покачала головой.
- Вот ты вредная баба. Неужто внуков не хочется?
- Хочется, но не от дочки твоей гулящей. Такой же, как и ты.
- А ты, Марфушенька, о себе не забыла? - Соня ехидно улыбнулась и наклонилась к ней, шепча. - Как с Вовкой Ермаковым миловалась на чердаке, покуда твой муж первый раз на прииск уехал, неужто подзабыла? Покуда двое твоих ребятишек, что еще пешком под стол ходили, спали, ты у себя Вовку привечала.
- Откуда знаешь? - испуганно спросила Марфа. Как узнала Сонька её давнюю и многолетнюю тайну?
- Неужто подзабыла ты, что братец он мой двоюродный. Это же я тебе тогда медяки подкинула по его просьбе. Уезжая из села, Вовка мне всё рассказал, и дал мне медяки, велев тебе попозже передать. Любил он тебя крепко, жалел, что твой Александр семью плохо содержит и рублей не присылает. Да только знал он, что скоро муж с прииска приедет, и решил не быть третьим лишним.
Глаза у Марфы залились слезами. Было дело, голову она от Вовы Ермакова потеряла. Замужняя баба, с двумя детьми, а всё туда же. Александр и правда семью толком не содержал, а тут Вовка, который и гостинцы детям втихаря передавал, и платки ей красивые с ярмарки привозил.
А потом он исчез, не сказав ей ничего. Через десять дней после его отъезда вернувшаяся с полей Марфа обнаружила мешочек с медяками. Их хватило на то, чтобы протянуть и не опухнуть с голода покуда муж с заработок не приедет. А потом вернулся Саша, привез рублей немного, да недолго пробыв, опять на прииск подался. А Марфа со временем и думать о Владимире перестала, выкинув любовь из своего сердца. А тут Соня ей напомнила об этом.
- В пушку рыльце твоё, Марфа, а Дуську мою почем свет ругаешь. Знаешь, сколько раз мне хотелось людям правду рассказать? Да вот молчала я, усмиряла свой гнев.
- Соня... - Марфа заплакала еще горше. - Осуждая тебя, я будто бы себя обеляла. Мол, не принесла в дом нагулянного ребенка, как ты. А дочь твою гнобила - так себя забыла, верно. Ты прости меня.
- Не у меня прощения проси, у дочки моей. Знаешь, как она переживает? А как ей хочется, чтобы ты при родах присутствовала. Неужто у самой желания нет?
- Есть желание, есть, - произнесла Марфа.
- И гордыня имеется, - вздохнула тут же Соня. - Но ничего, я подниму тебя на ноги прежде, чем дочери родить вздумается.
Она и расстаралась - не отходила от Марфы, мазями её вонючими растирала, отварами поила, ходить заставляла, расхаживаться.
А Марфа была ей безмерно благодарна, ведь Соня взвалила на себя всё хозяйство - и козу с коровой доила, и птицам корм и воду давала.
Но уже через три дня Марфа сама потихоньку выходила во двор, а через пять дней и по селу прошлась.
Соня вернулась в дом, ничего не рассказывала она Павлу и дочери о их разговоре с Марфой. Пусть сама прощения просит, а не через кого-то.
Вскоре тот момент и наступил. У Дуси начались роды и Павла послали за повитухой, да велели Марфу позвать.
Марфа прибежала раньше, чем повитуха, и обе женщины успокаивали испуганную Дусю, хлопотали над ней.
И когда пришедшая повитуха приняла ребенка, Марфа попросила разрешения первой взять его на руки.
- Мальчик. Сынок у тебя родился, Дусенька.
Роженица посмотрела удивленными глазами на свекровь, но промолчала.
- Дай-ка сюда внука, - велела Соня и глазами показала Марфе на Дусю.
Пока Соня и повитуха ребенком занимались, свекровь села к невестке на кровать, взяла её руку в свою ладонь и произнесла, роняя слёзы на одеяло, которым была укрыта Дуся.
- Ты прости меня, девочка. За всё прости. Я же ведь думала, что благими намерениями сына своего от тебя отворачиваю. А оказалось, что благо его - это быть рядом с тобой. Не было во мне мудрости столько, сколько в твоей матери. Всё мечтала с Авдотьей породниться, а оказалось, что подругой лучшей Соня могла мне стать. Глупая была, оттого столько времени потеряно.
- Мама, я не виню вас, - тихо произнесла Дуся. - Кто знает, какая еще из меня свекровь выйдет?
Обе они прыснули от смеха и вошедший в комнату Павел радостно улыбнулся - наконец-то в его семье теперь будет всё ладно и складно.
ЭПИЛОГ
Мальчика назвали Василием. Через два года у них родился Матвей, еще через год Иван и в 1913 году наконец-то на свет появилась дочка Варвара, копия своей матери. Сыновей Павел в строгости воспитывал, а дочку баловал, как и обещал.
Всегда им помогали и обе бабушки - Соня и Марфа. В 1915 году Павел построил большой дом и теперь они жили все вместе, одной большой семьёй. Революция обошла их стороной - они не выступали ни за ту, ни за другую сторону. Честно трудились, разводили хозяйство. А уж потом их дети с этим хозяйством вступили в колхоз и строили новое будущее.
Свекровь из Дуси вышла отменная. Невесток всех привечала. И когда Варвара замуж вышла, зятя не обижала.
Конечно, пришлось познать им и горе - на среднего сына Матвея похоронка пришла в декабре 1942 года. Василий не был призван - он работал врачом в тыловом госпитале, куда свозили раненных. В сорок пятом вернулся к своей семье младший сын Иван.
А еще раньше, в 1944 году был комиссован и отправлен домой со службы зять Дуси, Игорь.
Павел по возрасту не подходил для службы, всё, чем мог он помочь в это время - это трудиться и молиться за бойцов. К тому времени уже не стало Софьи и Марфы, но всегда с теплом помнили о них дети и внуки.
У них была дружная семья и, пережив однажды недоверие и злобу, не допускали больше таких ошибок и потомству своему наказывали жить в любви и принимать в семью тех зятьев и невесток, которые по сердцу их детям.
Спасибо за прочтение и поддержку автора!