1905 год.
- Ты почто порченную девчонку в дом привести хочешь? - Марфа сверкала злобно глазами, глядя на сына.
- Я люблю её, матушка. И не нужно так про неё говорить, - осуждающе предостерег сын.
- А как мне говорить про девчонку, которая с пришлым на сеновале кувыркалась?
- Перестань! - поморщился Павел и взгляд его стал сердитым. - Перестань, прошу тебя. Это было до того, как мы с ней вместе гулять стали. Что было, то было. Обратного не воротишь.
- Не воротишь, - согласилась Марфа. - А всё же, Дуська могла бы честь свою девичью сберечь. Вся в мать свою, Соньку гулящую, пошла! А этот Макар, пришлый, медку в уши глупышке залил, речами сладкими заговорил, вот и доверилась она его обещаниям. Да только медок горьким оказался. Пашка, не глупи, приведи другую жену в дом. Татьянку вот хотя бы! Дочкой называть стану, любить буду. Но только Дуську через порог не переводи. Стыдоба какая! Я ж, сынок, с благими намерениями к тебе, хочу счастливым тебя видеть, а не женатым на той, о которой люди шушукаются. Ты же сам не выдержишь!
- Люди шушукаются? - свирепо сказал Павел. - А мне всё равно! Значит, мама, не хочешь, чтобы она здесь появлялась? Тогда я сам к ней жить уйду. А ты оставайся здесь.
Павел хлопнул дверью и вышел. В самом деле, зачем мучить любимую? Мать же её заклюёт. Да, она совершила ошибку, доверившись плохому человеку. Но она ведь думала, что любит Макар её, что заберет из этой деревни и из нищеты в лучшую жизнь.
Мать Павла говорит, что она порченая, но разве для настоящей любви это помеха? Павел вспомнил, в каком отчаянии была девушка, стоя на берегу обрыва. Слухи о любовных делах Евдокии Масловой быстро разлетелись по маленькому селу, все шептались да осуждали девушку. Даже мать девушки бранила её, хотя Соне ли гневаться на дочь? Сама Софья замуж так и не вышла, хоть и была охочая до парней. А потом с женатым связалась, но из семьи увести не могла, зато Дусю родила. Дусин отец по настоянию жены в другое село перебрался и к дочке носа не показывал. И вот теперь Соня говорила, что дочери только лучшего хотела, пример свой приводила, вспоминала, как позорили её и дёгтем ворота мазали. А глупая дочь на ошибках чужих учиться не желает.
Павел вспомнил тот день, когда шел по проселковой дороге и увидел Дусю у обрыва.
- Стой, ты чего удумала? - закричал он, испугавшись.
- Мочи больше нет терпеть. Душа болит так, что аж ломает кости, - зарыдала она. - Прыгну, и всех избавлю от себя. Говорят люди, что им стыдно смотреть на меня.
- А ну, отойди от обрыва! - прикрикнул парень. - Ежели прыгнешь, так я за тобой. Вздумала людей слушать! Ты ни в чем перед ними не виновата. Отойди от края!
- Почто пристал? Что тебе нужно? Уходи! - закричала она.
Но парень будто не слышал её. Аккуратно подошел и рывком дернул её за руку от края обрыва. Она упала на землю и продолжала рыдать.
- Потешаются все в селе надо мной. И поделом! Подружки почти все отвернулись, постоянно подначивают, а уж парни и вовсе меня, порченую, брать в жены не хотят.
- А хочешь, Дуська, я на тебе женюсь? - выпалил парень. На самом деле он и сам удивился этим словам. Дуся ему нравилась, красивая, чертовка! Он часто смотрел на неё украдкой, да вот только она с другим любовь крутила. А как Макар уехал, так понял Павел, что вот теперь появилась возможность быть ближе к ненаглядной. Да только вот матушка не желала и слышать ничего о Дусе. А тут она у обрыва... Конечно, Павел не мог пройти мимо. Он снял свою тужурку и заботливо укрыл ей плечи девушки, дрожащей от холода и рыданий.
- Смеёшься, значит... - покачала она головой, всхлипывая.
- Не смеюсь. Люба ты мне, Дусенька. Смотрю и надышаться не могу. Давно смотрю.
- А как же... - она пристально посмотрела в его глаза, на что Павел усмехнулся:
- Никогда даже словом тебя не попрекну, что до свадьбы не сберегла себя. Что было, то было. А любовь она всё преодолеет.
- Какая любовь, Павел? - Дуся встала и положила ему руку на плечо. - О какой любви ты толкуешь? Твои речи сейчас сладки, будто мёд, а ежели он горчить начнет?
- О своей к тебе любви толкую. И, как ты говоришь - мёд мой горьким не станет. Ты, Дуся, не замечала ничего, а я дышать боялся, когда ты близко была. Ты не говори сейчас слов жестоких, не отталкивай, позволь просто рядом с тобой быть. Замуж за меня выходи.
- Глупенький ты, Паша. Твоя же мать меня с потрохами съест! Найди себе другую. А я тебя не люблю и замуж за тебя не пойду.
- Зато я люблю. И ждать буду столько, сколько понадобится. А сейчас пойдем, я до дома тебя провожу.
Вот так начиналась их любовь. Павел окружил её такой заботой и таким вниманием, что Дуся не смогла устоять и уже к осени согласилась за него выйти замуж, чувствуя, что и сама теряет голову рядом с ним.
***
- Паша, а чего ты здесь? Только же попрощались до утрени, - удивилась она, увидев жениха, входящего в калитку.
Сев на лавочке, Павел рассказал о ссоре с матерью. Дуся тяжело вздохнула и произнесла:
- Я не хочу тебя забирать у неё. Она тебя вырастила, она потеряла мужа и старшего сына, когда они уехали работать на прииск и их унесло бурным течением реки. Ты остался у неё один, кроме тебя больше нет никого... И то, что она против меня - это всё от материнских благих намерений.
- Никого нет, это правда, - печально ответил Павел. - Но и от тебя я не откажусь. У нас будут дети и матушка смирится, едва возьмёт первого внука на руки.
- Думаешь, так и будет? - с сомнением спросила Дуся.
- Уверен. Дуся, пойдем к Отцу Андрею, попросим нас обвенчать. Ты ведь всё равно не хотела шумной свадьбы, да и звать, как оказалось, некого. Посидим сами, ты подружку Зою с Никитой кликнешь, я Петра и Ивана, посидим и отметим.
Дуся подумала с минуту и кивнула. Да, она не хотела шумной свадьбы, после всех событий у неё лишь одна подружка осталась, Зоя. Правда и с ней она видится не часто. Та еще весной вышла замуж за Никиту и теперь муж у неё есть, а с Дусей видится от случая к случаю.
Павел взял Дусю за руку и так они прошли через всё село, гордо вскинув головы. В конце улицы стояла небольшая часовня, где Отец Андрей служил праздничные и воскресные Литургии.
***
В день, когда они венчались, в часовне стояло всего несколько человек - мать Евдокии, её подруга Зоя с мужем Никитой и двое друзей Павла - Иван да Пётр.
Мать Павла на венчание сына не пришла. Сказала, что церковь - это не ярмарка с шутами, выставленными на потеху. И что не пройдет и года, как у её сына глаза раскроются и он увидит, на ком женился.
Утром перед венчанием Павел собрал свои вещи в мешок, потянул коня за узду и пошел в дом жены "примаком" под осуждающие речи матушки.
****
Жили молодые ладно да складно. Оба работали в поле, Павел нанялся к богатому крестьянину, который работника не обижал. Три улика поставили и излишки мёда на ярмарку отвозили. Корова у них была, лошадь и куры. Так что не голодала семья.
В отличие от своей сватьи, которая знать не желала невестку, София приняла зятя очень даже хорошо. Лучший кусок пирога - ему, работнику и кормильцу. Как с полей с работы придет - так и чарочку нальёт. И дочке наказывала бабскими глупостями не беспокоить мужа, тщательно следить за его одёжкой, да с улыбкой встречать у порога. Чтобы даже ни на секунду не задумывался о том, что ему с матушкой было лучше, и чтобы не жалел, что её, порченую, замуж взял. А Дуся же и без материнского наказа знала, как ей с мужем обращаться. Любила она его крепко, оттого и улыбки ласковые расточала, теплом и заботой окружала.
Павел, несмотря на ссору с матерью, её одну не оставил - приходил во двор и рубил дрова, косил сено и таскал воду. Всё это под бормотание матери, которая никак не могла смириться с его женитьбой.
Продолжение