Рубиновый венец 36
— Итак, — холодно произнесла Августа Карловна, — я вас слушаю. Что за сведения вы обещали предоставить? – княжна строго смотрела на мужчину.
Фёдор Яковлевич огляделся и убедился, что рядом никого нет.
— Ваше сиятельство, я троюродный дядя Марии Георгиевны Касьяновой. Я знаю эту семью изнутри.
— И что же вы знаете?
— Могу рассказать подробности о её истинном положении. О том, зачем она приехала в столицу.
Августа Карловна насторожилась.
— Продолжайте.
— Отец девицы был заядлым картёжником. Георгий Петрович проиграл в карты почти всё семейное состояние. Умер, оставив дочь практически без средств к существованию.
— Это мне известно.
— Дед девицы тоже небогат. Сергей Иванович — бывший военный, живёт на пенсию. У него есть небольшое имение, но доходы, предполагаю, скромные.
Августа Карловна внимательно слушала.
— И что же они решили делать?
— А что они могли? Поехали в столицу искать богатого мужа для девицы. Надеются, что зять поможет семье финансово.
— Вы хотите сказать, что моего сына выбрали специально?
— А как же иначе? Молодой, богатый, неженатый. Да ещё и знатного рода. Лучшей партии не найти.
— И как они собираются его привлечь?
— Да уже привлекли! Девица носит фамильную диадему и изображает из себя богатую наследницу. Ваш сын попался на удочку.
Августа Карловна стиснула зубы. Значит, её подозрения верны. Мария — самая настоящая авантюристка!
— А какой вам интерес помогать мне? — прямо спросила Августа Карловна.
Фёдор Яковлевич вздохнул с притворной печалью.
— Дело в том, ваше сиятельство, что я борюсь за справедливость.
— За справедливость?
— Именно. Семейная реликвия — диадема императрицы Екатерины — досталась Марии совершенно несправедливо.
— В каком смысле?
— По старинному семейному закону она должна принадлежать старшему мужчине в роду. А это я, а не какая-то девчонка.
Августа Карловна нахмурилась. Значит, у купца корыстные мотивы.
— Значит, вы хотите отобрать у неё драгоценности?
— Не отнять, а вернуть по праву! — возмутился Фёдор Яковлевич. — Эта диадема — наша фамильная гордость. А девица таскает её по балам, выставляет напоказ.
— И что вы предлагаете?
— Честную сделку. Пусть продаст мне диадему за разумную цену. Всем будет хорошо.
— А если откажется?
— Не откажется. Когда поймёт, что замуж в столице не выйдет, сама согласится.
Августа Карловна начала понимать план купца. Сначала испортить репутацию Марии, а потом предложить выкуп за диадему.
— Но зачем мне в этом участвовать?
— А затем, что мы преследуем общую цель. Вы хотите, чтобы сын женился на подходящей невесте. Я хочу вернуть семейную реликвию.
— И как вы собираетесь действовать?
— Осторожно и деликатно. Не обижая никого, просто открывая людям глаза на правду.
— Какую правду?
— Что девица выдаёт себя не за ту, кем является на самом деле. Бедная сирота притворяется богатой наследницей.
Логика купца была понятна. Но методы вызывали сомнения.
— Мне не нравятся интриги.
— Это не интриги, а справедливость. Неужели вы хотите, чтобы ваш сын женился на обманщице?
Слово «обманщица» задело Августу Карловну за живое. Неужели Мария действительно обманывает Вольдемара?
— Хорошо. Но я не буду участвовать в грязных делах.
— И не нужно. Действовать буду я. А вы просто... не будете мешать.
— Что это значит?
— Если услышите сплетни о девице, не станете их опровергать. Если кто-то усомнится в её репутации, не станете заступаться.
Августа Карловна колебалась. С одной стороны, план казался разумным. С другой — не хотелось пачкать руки.
— Мне нужно подумать.
— Конечно. Но помните: каждый день промедления укрепляет позиции противника.
— Я не прошу денег, — продолжал Фёдор Яковлевич. — Мне нужно лишь справедливое возвращение фамильной ценности. А взамен я готов помочь вам отвадить племянницу от вашего сына.
— У вас есть конкретный план?
— Есть несколько вариантов, — купец понизил голос. — Можно сделать так, чтобы семья Фокиных сама попросила гостей уехать.
— Каким образом?
— Намекнуть Михаилу Константиновичу, что присутствие девицы вредит его репутации. Что в обществе ходят нехорошие слухи.
— Какие слухи?
— О том, что он покровительствует авантюристке. Что в его доме происходят неподобающие вещи.
Августа Карловна поежилась. Фокины — люди осторожные. Если они поймут, что их репутация под угрозой, то действительно могут попросить гостей покинуть дом.
— А второй вариант?
— Прямое воздействие на девицу. Объяснить ей, что дальнейшее пребывание в столице бесполезно.
— Объяснить как?
— По-разному. Можно распустить слухи через прислугу. Можно устроить неприятную встречу на каком-нибудь приёме.
— Это уже похоже на угрозы.
— Никаких угроз! — замахал руками Фёдор Яковлевич. — Просто... ясное объяснение ситуации.
Августа Карловна чувствовала, что купец говорит не всю правду. Его методы явно не ограничивались разговорами.
— И третий вариант?
— Самый простой. Открыть вашему сыну глаза. Рассказать ему правду о финансовом положении девушки.
— Он может не поверить.
— Поверит, если предъявить доказательства.
— Какие доказательства?
— Справки о состоянии имущества деда. Свидетельства людей, знавших семью.
Это звучало разумнее.
— У вас есть такие документы?
— Могу достать. Но это стоит денег.
Вот оно! Купец требует плату.
— Сколько?
— Тысяча рублей за полный комплект.
Тысяча рублей — не такие уж большие деньги для семьи Шумских. Но Августе Карловне не нравилось, что её хотят использовать.
— Мне нужно посоветоваться с мужем.
— Конечно. Но не затягивайте. Ситуация развивается стремительно.
— Что вы имеете в виду?
— Ваш сын становится всё более решительным. А девушка всё увереннее чувствует себя в обществе. Скоро может стать слишком поздно.
Августа Карловна кивнула.
— Хорошо. Я дам ответ через два дня.
— Превосходно. И помните: мы союзники в общем деле.
Фёдор Яковлевич поклонился и направился к выходу. Августа Карловна осталась стоять у картины, размышляя о разговоре.
С одной стороны, купец предлагал то, что ей было нужно. С другой стороны, его методы вызывали отвращение.
Но разве есть выбор? Ради сына можно и потерпеть неприятного союзника.
— Елена, — позвала она кузину. — Пойдём домой.
По дороге они молчали. Только в карете Елена осмелилась спросить:
— Августа, что это был за человек?
— Тот, кто может помочь Вольдемару избавиться от глупости.
— А методы у него честные?
Августа Карловна помолчала.
— Елена, иногда цель оправдывает средства.
После встречи в Эрмитаже Августа Карловна сидела в карете и кипела от злости. Кузина Елена молчала, больше не решаясь заговорить.
— Авантюристка! — наконец выпалила Августа Карловна. — Самая настоящая авантюристка!
— Августа, может быть, этот купец преувеличивает?
— Преувеличивает? — Хозяйка обернулась к кузине. — Всё сходится! Нищая семья, умирающий дед на пенсии, а девица щеголяет в диадеме и ищет богатых женихов.
Карета подпрыгнула на булыжной мостовой. Елена крепче вцепилась в поручень.
— Но, может быть, девушка искренна в своих чувствах к Вольдемару?
— Искренна? — фыркнула Августа Карловна. — Да она с первого дня рассчитывала на мою глупость! Думала, что я не узнаю правды.
— И что теперь делать?
— Теперь воевать. Этой интриганке не видать моего сына!
Елена вздохнула, но промолчала. Когда Августа Карловна принимала решение, переубедить её было невозможно.
— И этот мерзкий купец мне поможет, — продолжала хозяйка. — Пусть он и противный, но знает все слабые места этой семейки.
— Августа, только не делай ничего такого, о чём потом пожалеешь.
— Пожалею? — Августа Карловна холодно усмехнулась. — О чём мне жалеть? О том, что я спасла сына от брака с нищенкой?
Карета въехала во двор особняка Шумских. Лакей открыл дверцу.
— Елена, спасибо, что составила мне компанию, — сказала хозяйка. — И помни: никому ни слова о нашей встрече.
— Конечно, Августа.
Кузина уехала, а Августа Карловна поднялась в свой будуар. Нужно было всё обдумать.
Вечером Августа Карловна сидела за письменным столом. Перед ней лежали два письма — от управляющего и от купца Касьянова.
— Теперь у меня есть полная картина происходящего, — размышляла она вслух. — Осталось решить, что делать дальше.
Первый вариант — рассказать всё Вольдемару. Показать ему письма, объяснить, что его обманывают.
Но сын упрям. Он может не поверить или решить, что мать плетет интриги.
Второй вариант — воспользоваться услугами купца. Пусть он займётся этой Марией, а она останется в стороне.
Но связываться с таким типом противно. К тому же он может натворить глупостей.
Третий вариант — действовать через общих знакомых. Намекнуть княгине Долговой, графине Вороновой, другим влиятельным дамам.
— Да, — кивнула Августа Карловна. —Сплетни распространяются быстро, а обвинить меня будет не в чем. Однако, если об этом узнает Вольдемар, он этого не простит, - Августа была в этом почти уверена. К тому же, тень от девицы может лечь и на собственного сына, коли он будет рядом. А он пока рядом.
-Господи, - Августа сложила руки и посмотрела в потолок. – Вразуми. Ты видишь материнское сердце, знаешь, как оно страдает, помоги найти утешение.
Августа Карловна так ничего и не решила. Дала себе временную отсрочку. Очень надеялась, что варианты избавления от наглой дворянки все же появятся.
Тем временем в доме Фокиных Мария мирно вышивала в гостиной. На пяльцах распускались розы — подарок для Тамары Павловны.
— Мария, какие красивые цветы получаются, — похвалила хозяйка, заглядывая через плечо.
— Спасибо. Варвара научила меня этому в детстве.
— А где Варвара? Что-то её не видно.
— Пошла в церковь. Сегодня служба до позднего часа.
Тамара Павловна села в кресло рядом.
— Машенька, ты сегодня особенно задумчива. О чём ты думаешь?
Мария покраснела.
— Просто... размышляю о жизни в столице. Всё так ново и интересно.
— А Вольдемар Львович? Часто навещает нас.
Румянец на щеках девушки стал ещё ярче.
— Он очень воспитанный человек.
— И очень тебя ценит, — лукаво заметила Тамара Павловна. — Это видно по его глазам.
Мария опустила голову, скрывая смущение.
— Тамара Павловна, не говорите так.
— В этом нет ничего плохого. Молодые люди, оба симпатичные, нравятся друг другу.
— Я боюсь, что его родители будут против.
— Я тоже этого боюсь. И скажу честно, что на месте Вольдемара было бы спокойнее видеть другого господина. Но уж коли все так складывается, значит, так тому и быть. Когда человек по-настоящему любит, его никто не остановит.
От слова «любит» сердце Марии забилось быстрее. Неужели Вольдемар действительно её любит?
— Его семья будет против, - почти с уверенностью проговорила Мария.
— Тогда придётся проявить твёрдость, — просто ответила Тамара Павловна. — Истинные чувства стоят того, чтобы их отстаивать.
Мария кивнула и снова склонилась над вышивкой. Но мысли её были далеки от роз на ткани.
Она думала о Вольдемаре, о его нежных словах, о том, как он на неё смотрит.
За окном шёл дождь. Капли стучали по стеклу, словно напоминая: жизнь непредсказуема, и счастье нужно беречь.
Августа Карловна лежала в постели и смотрела в потолок. Третью ночь подряд она не могла уснуть.
В голове крутились одни и те же мысли. Купец Касьянов со своими предложениями. Сын, который всё больше отдаляется от неё. Эта девица, которая с каждым днём всё крепче держит Вольдемара.