— Лида, я больше не могу молчать. То, что я тебе сейчас расскажу, перевернёт твою жизнь. Но знай: твоя мать не умерла при родах, как тебе говорили все эти годы...
Лидия Петровна мыла посуду после ужина и думала о том, как быстро летит время. Вот уже сорок лет как живёт она в этой коммунальной квартире, сначала с родителями, потом одна. Соседи менялись, а она оставалась. Привыкла уже к шуму за стенкой, к очередям в общую уборную, к вечным склокам на кухне.
Стук в дверь прервал её размышления. Кто бы это мог быть в такое время? Часы на комоде показывали половину девятого.
— Иду, иду! — крикнула она, вытирая руки о фартук.
За дверью стояла Анна Семёновна, соседка из квартиры напротив. Лицо у неё было какое-то странное, взволнованное.
— Лида, можно к тебе? Поговорить надо, — сказала она тихо, оглядываясь по сторонам.
— Конечно, проходите. Что случилось? Вы такая бледная.
Анна Семёновна прошла в комнату, села на край стула, руки дрожали.
— Лида, я больше не могу молчать. Совесть не даёт покоя. То, что я тебе сейчас расскажу, может перевернуть твою жизнь. Но ты должна знать правду.
Лидия почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Анна Семёновна, вы меня пугаете. Какая правда? О чём вы?
— О твоей матери, Лида. О Катерине Ивановне.
— О маме? — Лидия опустилась в кресло. — Но что вы можете знать о маме? Она же умерла, когда я родилась. Отец всегда говорил...
— Не умерла она! — Анна Семёновна перебила её. — Жива твоя мать, Лида. Жива и здорова.
Мир вокруг Лидии закачался. Слова соседки звучали как-то нереально, словно во сне.
— Что... что вы говорите? Это невозможно. Отец не мог мне врать всю жизнь.
— Мог, Лида. И врал, — Анна Семёновна тяжело вздохнула. — Я знала твоих родителей ещё до войны. Мы в одном цехе работали, Катя и я. Дружили семьями.
— Но отец говорил, что мама умерла при родах от кровопотери...
— Слушай меня внимательно, — Анна Семёновна подвинулась ближе. — Катерина не умерла. Она... она ушла от вас, когда тебе было три месяца. Бросила семью.
Лидия почувствовала, как перехватывает дыхание.
— Как... бросила? Почему?
— Была у неё любовь на стороне. Иван какой-то, из соседнего города. Обещал ей золотые горы, новую жизнь. Катя и поверила, дурёха. Собрала вещички и уехала, оставив тебя с отцом.
— Нет, — Лидия покачала головой, — этого не может быть. Мой отец бы мне рассказал.
— А как он мог тебе такое рассказать? — Анна Семёновна всплеснула руками. — Что мать тебя бросила ради другого мужика? Легче было сказать, что умерла. И для тебя лучше, и для себя не так стыдно.
Лидия сидела и смотрела в одну точку. Всю жизнь она гордилась тем, что её мать погибла как героиня, отдав жизнь за дочь. Рассказывала об этом знакомым, жалела отца-вдовца, который один поднимал ребёнка.
— Анна Семёновна, а откуда вы всё это знаете? Может, это слухи?
— Какие слухи! — соседка замахала руками. — Я же их провожала на вокзал! Катька меня попросила. Говорит: «Аня, проводи нас. Боюсь одна ехать». Так я её с этим Иваном и видела последний раз.
— Провожали? Значит, вы знали, что она уезжает навсегда?
— Знала, — Анна Семёновна опустила глаза. — И молчала все эти годы. Думала, что так лучше. А теперь вот мучаюсь. Не дают покоя мысли эти.
Лидия встала, подошла к окну. На улице горели фонари, люди спешили домой после работы. Обычная жизнь, а у неё в голове всё перевернулось.
— Скажите, Анна Семёновна, а где она сейчас? Знаете ли вы?
— Знаю, — тихо ответила соседка. — Пишет мне иногда. Просит передать, как ты живёшь.
— Пишет?! — Лидия резко обернулась. — Вы с ней переписываетесь? И не говорили мне?
— Лида, пойми меня правильно! Я обещала твоему отцу молчать. Дал он мне слово взять, что никогда тебе не расскажу. А я женщина слова.
— Женщина слова! — Лидия горько рассмеялась. — Сорок лет скрывали от меня правду! А она что, интересовалась мной хоть?
— Интересовалась. В каждом письме спрашивает. Замужем ли ты, есть ли дети. Я рассказывала, что работаешь на почте, что хорошая девушка выросла.
— И что она отвечала?
Анна Семёновна помолчала.
— Говорила, что рада за тебя. Что гордится дочкой.
— Гордится! — Лидия стукнула кулаком по подоконнику. — Бросила трёхмесячного ребёнка и гордится! Хороша мамаша!
— Лида, не суди её строго. Молодая была, глупая. Голова от любви кружилась.
— А обо мне думать не надо было? — Лидия почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я всю жизнь мечтала о маме! Ходила на кладбище к чужой могиле, цветы носила! А она в это время где-то жила своей жизнью!
— Не всё так просто, Лида...
— Просто или не просто, а факт остаётся фактом! — Лидия вернулась в кресло. — Мать меня бросила. И все об этом знали, кроме меня.
— Не все. Только я и твой отец. Соседям тоже сказали, что умерла.
— А этот... Иван? Женился на ней?
Анна Семёновна неловко переминалась.
— Женился. У них дети есть. Сын и дочь.
— Дети? — Лидия почувствовала, как внутри всё сжалось. — Значит, у меня есть брат и сестра?
— Сводные. Да.
— И она их растила, воспитывала, а про меня только в письмах спрашивала, — Лидия покачала головой. — Знаете что, Анна Семёновна? Лучше бы я этого не знала.
— Лида, не говори так. Правда всегда лучше лжи.
— Какая правда? — Лидия встала и начала ходить по комнате. — Вся моя жизнь построена на лжи! Я сорок лет считала себя сиротой! Жалела отца, что один меня растил! А он просто скрывал, что жена его бросила!
— Отец тебя любил. Это же видно было.
— Любил? Или просто выполнял обязанности? — Лидия остановилась перед соседкой. — А вы знаете, сколько раз я себя корила, что замуж не выхожу? Думала, что должна об отце заботиться, потому что он ради меня всю жизнь один прожил!
— Ну зачем ты так...
— А он мне ничего не должен был! Жена от него ушла, вот и всё! Почему я должна была за это расплачиваться?
Анна Семёновна сидела молча, понимая, что сказать нечего.
— Скажите мне её адрес, — вдруг потребовала Лидия.
— Зачем тебе?
— Хочу увидеть её. Поговорить.
— Лида, подумай хорошенько. Может, не стоит? Столько лет прошло...
— Именно потому, что столько лет прошло! — Лидия села напротив соседки. — Я имею право знать, почему она меня оставила. Имею право услышать от неё самой.
— Адрес у меня дома. Принести?
— Принесите.
Анна Семёновна ушла, а Лидия осталась одна со своими мыслями. Всё, во что она верила, рухнуло за один вечер. Мама-героиня оказалась женщиной, которая бросила ребёнка ради любовника. Отец-страдалец оказался просто брошенным мужем. А она сама — не сиротой, а покинутой дочерью.
Соседка вернулась с листочком бумаги.
— Вот адрес. Только ты подумай ещё раз, Лида. Может, лучше оставить всё как есть?
— Нет, — твёрдо сказала Лидия, беря листок. — Не оставлю. Хватит лжи.
— А вдруг она не захочет с тобой встречаться?
— Тогда и узнаю правду до конца, — Лидия сложила листок и убрала в карман. — Спасибо вам, Анна Семёновна. За то, что рассказали.
— Не за что благодарить. Совесть замучила. Не могла больше смотреть, как ты живёшь в неведении.
Когда соседка ушла, Лидия долго сидела в темноте. Завтра она поедет по этому адресу. Увидит женщину, которая её родила и бросила. Поговорит с ней. А может, и увидит своих сводных братьев и сестру.
Странно, но злости почти не было. Была пустота. И понимание того, что жизнь её изменилась навсегда. Вчера она была сиротой, которая героически несла свой крест. Сегодня — просто брошенным ребёнком, которого обманывали сорок лет.
Она достала листок с адресом, перечитала. Совсем недалеко, в соседней области. Можно доехать за день.
Лучше бы я этого не знала, думала она, засыпая. Но теперь уже поздно. Знаю. И должна идти до конца.