Глава ✓172
Начало
Продолжение
Марья Яковлевна Гиммис сидела перед секретером и в оторопи смотрела на стопку бумаги, пучок очиненных перьев и тяжёлую бронзовую чернильницу.
Ей предстояла поездка в Москву, и по всем правилам этикета следовало написать хозяевам дома, извещая о прибытии. А куда, простите, писать? Анна Павловна Каменская нынче обретается в имении в Сабурово Орловской губернии или в собственном доме на Смоленском бульваре? Решив, что лучше подстраховаться, Маша написала два письма своей опекунше, в коих извещала, что Николай Фёдорович возвращается в Первопрестольную в отпуск и по делам семейным - свататься!
Подумать только, потомственный дворянин остзейского происхождения без сомнений готов вести к венцу девицу происхождени самого подлого, пусть и выслужившую, ну надо же! личное дворянство.
Дворянство российское к браку относилось как к важнейшему жизненному этапу. Не секрет, что любовь любовью, а человека надо узнать, семейная жизнь - это не только соединение двух сердец, но и фамилий, состояний, земель. Как бы ни были огненны страсти сердечные, а разум обязан над чувствами превалировать - вы люди государевы, долг перед семьёй и родом выше страстей стоять должен. Следовало первым делом выяснить родственную близость кандидата в супруги. Ибо кровь - не водица, церковь православная браки среди родственников до четвёртого колена строго запрещала.
Веками и впрямь в одном большом котле рождений, браков, смертей и крестин каждый дворянин, даже самый захудалый, мог похвастаться родством с тем или иным знаменитым родом. Стоило копнуть поглубже - и выплывали на свет Божий троюродные тётушки двоюродных племянников, входите в императорские покои и увенчанные лаврами седые головы генералов-дядюшек и дедушек седьмой воды на киселе.
Николушке, слава Господу, оглядываться не на кого и спрашивать разрешения ни у кого не требуется, только братец Андрей есть, который кандидатуру невесты полностью одобряет - уже успели свести знакомство перед Наполеоновским нашествием.
Но свататься к девице следовало по всем правилам: явиться с визитом и небольшим подарком в дом невесты девушки избранницы и побеседовать сначала с батюшкой, а потом и с матушкой о матримониальных планах, дать родителям переварить новость, затем ещё раз явиться с визитом и получить или вежливый и мотивированный отказ, или согласие. Но и решение девицы свою роль играло, пусть и не столь часто, как пишут романисты, увы. Порой её приглашали в гостиную, порой - в сад. Вот только батюшка чаще всего озвучивал мнение родни, что следовало ответить - чаще всего решали без девицы.
И как бы ни был жених стар, отвратителен, изувечен или просто глуп отвечать следовало так, как велит папенька. Под сенью тенистого парка звучало робкое: "Я согласна" куда реже, чем:" Ах, сударь, мне ещё рано думать о замужестве" или "Мы с маменькой /папенькой едем на воды, на Кавказ, в Европу, их здоровье пошатнулось и долг любящей дочери ценой своего счастья заботиться о них".
А как часто вместо жениха заговаривала на балу с родителями понравившейся барышни матушка или батюшка потенциального жениха - и не упомнить! Молодого (или не очень) человека просто ставили в известность: "Ты женишься!" И не прекословя, шли под венец нелюбимые с нелюбимыми.
Какое же счастье в руки упало Марье Яковлевне с Николаем Федоровичем, и словами не передать. Просить руки любимой девушки у Анны Павловны, её благодетельницы и опекунши (и бывшей хозяйки крепостной души) было со стороны Николая актом уважения и привязанности к ним обеим.
За окном кое-где в старом парке особняка на Смоленском бульваре у Земляного вала ещё серели апрельские ноздреватые сугробы, обгорелые ветви деревьев уже окрасил зелёный дым юной листвы, качали головками подснежники, когда у ворот остановился экипаж и бравый офицер с орденом в петличке. Он уже был лекарем первого класса, дивизионным врачом 13-й пехотной дивизии и штаб-доктором (8-й класс Табели о рангах) Первого пехотного корпуса. В декабре прошлого, 1812-го, года впервые в истории отечественной медицины Н. Ф. Арендту была пожалована и присвоена ученая степень доктора медицины и хирургии без защиты диссертации, токмо лишь по блестящим результатам врачебной деятельности!
Но перед лукавым взором Анны Павловны он снова чувствовал себя и юношей страстным, и робким студентом.
- Будьте счастливы, дети мои, - по морщинистой щеке пожилой кроткой дамы скатилась слеза, жалко ей было отпускать в замужество воспитанницу и спасительницу, которую она успела узнать и полюбить.
Такую попробуй, удержи - сломает крылья, но вырвется, только любовь и нежность, забота и понимание способны удержать её вольный дух. И Машино "Я согласна" прозвучало не робко, а звонко и радостно.
Можно было перешагнуть приличия, ещё Пётр I издал указ, по которому никто не мог принуждать девицу к браку или отказывать влюблённым. Однако в обществе родительский авторитет был силён: молодожёны стремились получить благословение родителей на брак и не рвать по-живому родственных и дружеских связей - так и без наследства остаться можно. Но Указ государев родителям не указ - умудрённые жизненным опытом родители легко давали от ворот поворот вскружившим голову драгоценной дочке в паре туров вальса или мазурки сладкоголосым гулякам, картёжникам, повесам, мотам и кутилам. Что может дать их дочке, выросшей в неге и заботе сотни человек челяди красавец, имеющий пару десятков человек крепостных или картёжник, продавший в карты и дом, и имение, и деревни и драгоценности матушки? Любовь - она приходит и уходит, а похмелье горькое остаётся, вместе с детьми, долгами, обязательствами и заботами.
И этим двоим предстояло ещё многое: ему - возвращаться к театру военных действий и снова оперировать, оперировать и оперировать, ей - готовить семейное гнёздышко и быть готовой следовать за супругом, как велит долг жены военного хирурга.
Свадьбу решили играть после победы над французами, дай Бог, скорою. Венчаться непременно рядышком, в церкви Неопалимой Купины.
Продолжение следует..