Сильный текст-мистерия о том, как выскочить прочь с игрового поля и найти опору в полном хаосе. Встречайте новый фэнтези-цикл в портфеле «Абрикобукса» — «Нарушители» Елены Ядренцевой.
Никакой географии
Вы наверняка заметили, что фэнтези очень любит карты на форзацах. И это правда классно — сама рассматривать обожаю. Так вот: у этого фэнтези карты не будет. И знаете почему? Потому что мы не в состоянии сделать атлас этого мира. Смотрите сами:
Вот у нас есть Лес, В Котором Всё Начинается, причём в лесу есть дом и болото, но не слишком рядом. Потом — что напрямую следует из названий первых двух книг — тёмный замок и светлые сады (и там, у светлого сада, стоит, соответственно, и светлый замок — тут всё логично), потом где-то ещё Русалочьи броды, граница с территорией эльфов и, конечно, та сторона.
И это самое чёткое описание из существующих!
Поэтому карты на форзацах не будет.
Но это ничего, потому что в текст влюбляешься с первого абзаца. Я-то даже не влюбилась, а втрескалась. Что-то похожее (я барышня ветреная) у меня было с циклом «На Онатару» Кати Коробовой, но — слава издательским богам — отношения с книгами не предполагают моногамии. У меня уже гарем, как вы понимаете. (На этих словах я сыто, по-султаньи улыбаюсь, поблёскивая осоловевшими глазками.)
Симулякр как нарратив
Давайте попробуем зайти в текст из литературоведения, если из географии не получилось. Здесь я должна начать говорить о нарративе, но не могу и этого: «Нарушители» — тот редчайший случай, когда я сомневаюсь, что слово «нарратив» вообще уместно. Есть подозрение, что имеем мы тут дело не с нарративом, а с симулякром.
Или симулякр — это и есть нарратив?..
Смотрите, что говорит сама Лена о вселенной своей истории:
— Есть не только сказка и не только будни, а всё вместе, одно не сможет без другого <...> cопряжение этой стороны (почти нашего мира, но всё-таки не совсем, и с каждой частью это «не совсем» видно отчётливее) и той стороны (вроде бы сказочного мира с эльфами, русалками, минотаврами и своими законами).
О да, эта книга коварна и постоянно путает карты, шаловливым мальчишкой меняет местами фигуры на шахматном поле, ворует шашку из коробочки с нардами, пишет «плохой парень» на спине хорошего парня — и наоборот.
И это второй повод обожать и «Память Каштана», и «Память Гюрзы».
Давайте тогда сразу к сюжету.
С чего начинается «Память Каштана»
Всё начинается, как мы уже поняли, в лесу. Малыш Каштан моет кружку и понимает, что ничего не знает и ничего не помнит об этом мире (обычный такой день). Ну кроме отца — его попробуй забудь. Отец всегда здесь, немножко отстранённый, немножко будто бы не в себе, но определённо какой-то слегка… сказочный. В смысле волшебный. Например, может унестись чёрным ветром через окно, если злится сильно, и сотворить гирлянду из флажков.
Малыш Каштан же будто пришёл из фильмов Звягинцева: его окружают длинные тягуче-завораживающие сцены, наполненные странными, немного тревожными размышлениями, перетекающими то в самопророчество, то в вспоминание, то в предощущение, да и музыки почти нет.
…отмывал его чашки всегда я — тихонько, медленно, солью и специальной тряпочкой, пока разводы не исчезали. Чашки были: чёрная, красная и салатовая — моя любимая.
— Руки испортишь, — говорил отец, когда его вихрь ненадолго замедлялся и он успевал разглядеть меня. — Нашёл сокровища! Я новые принесу.
Я не хотел новые. Каждый раз, когда чашка проступала из-под налёта, подставляла салатовое брюшко — каждый раз мне казалось, что я обнуляю время. Чашка чиста, и, значит, дни начнутся заново. И не настанет тот, в котором мне придётся расстаться с отцом.
Дальше всё просто: игра зовёт Каштана через книжку про городские рынки, отцу это не нравится, но почему-то уже вечером он берёт сына за руку, и они идут через лес. И здесь жутковато и непонятно — впрочем, «жутковато и непонятно» — это специализация Каштана, просто он пока об этом не знает.
Всё скрипело, хрустело и царапалось, как будто лес стал новой, неразношенной одеждой — тут топорщится, там жмёт <...> Как будто самый воздух им противился и то леденел, то теплел, и в любом случае идти по лесу, всегда такому ясному и родному, сейчас было как раздвигать руками воду или самый тяжёлый сон.
Отец наскоро пытается объяснить сыну, что есть игра, и тому ничего не ясно, и нам тоже, но это так и должно быть. Собственно, потом отец проваливается в болото, его затягивает по подбородочек, он даёт Каштану ленточку, говорит сначала белиберду, а потом вроде бы заклинание и отправляет Каштана, повисшего на той стороне ленточки… на ту сторону.
Каштан хотел закричать, вцепиться в отца, но его будто потянуло в бурую даль, во тьму, в воронку, и в глубине её всё танцевала ленточка. Он заорал-таки, а ленточка вилась и вилась — спиралью, годовыми кольцами, не пойми чем. Сколько верёвочке ни виться…
И наверняка Каштану почудилось. Ведь не мог же отец сказать, когда Каштан уже провалился незнамо куда и вокруг в темноте заплясали цветные искры — ведь не мог же отец пробормотать:
— Не очень-то ты будешь рад, когда мы встретимся.
Вот в общем и конец первой главы, а с ней же конец экспозиции. Дальше — круче, кручёнее, кручинистей, выкрутаснее.
Суперсилы текста Лены Ядренцевой
1. Диалоги
Вот по ним я натурально схожу с ума. Осмелюсь сказать даже так: они как у Шварца, только лучше.
— Слушай, а кто тебя послал-то?
— Мой отец.
— А твой отец?..
— В болоте.
— Вот оно как получилось, — Алиса цокнула языком и подлила Каштану ещё чая. — Ну ладно…
Из диалоговой суперсилы следует, разумеется, хорошая динамика и легкочитаемость.
2. Язык и писательское мастерство
Лена Ядренцева сама филолог, выпускница журфака МГУ, Высших литературурных курсов и совместной магистратуры ВШЭ и CWS по литературному мастерству. Сейчас она помогает школьникам осваивать русский и литературу, взрослым — литмастерство, а писателям — делать свои тексты лучше. Поэтому язык — это вишенка на торте наслаждения её текстом.
Кстати, недавно Лена провела ламповый пилот вебинара по литмастерству, на котором мы разбирались в мышесодержащих продуктах, шкале яичности, гендере картофелин и даже писали тексты-в-3-предложения из-под разных оптик. Было невероятно, полезно, умно и весело! Я, например, написала эротическую сагу в стиле «50 оттенков серого» (да, в 3 предложения) о созависимых отношениях молотка.
3. Сама концепция и история
4. Посыл
Этот попрошу раскрыть саму Лену:
— Мир хаотичен, порой добр, порой жесток и предъявляет к тебе очень странные требования. Но даже в этом хаосе и бардаке может найтись чья-то рука, которую ты сожмёшь в ответ.
От себя могу добавить вот что:
Мы часто делим всё на чёрное и белое и не замечаем, что исполняем давно заученные и навязанные роли. Текст-мистерия, полный юмора, волшебства и превращений, напомнит: даже самые проверенные сказки были поведаны кем-то, о чьих мотивах мы уже ничего не вспомним.
Так может быть, пора рассказать свою собственную?
Но это вам не шашечку своровать.
Ай как не просто выскочить сначала за край клеточки, затем за границы навязанного сюжета, а потом и прочь с игрового поля! Но именно там и тогда начинается же настоящая жизнь — сокровищница, полная неогранённых алмазов.
Могу поклясться на мизинчиках!
5. Юмор
6. Это ещё и антиутопия!
Но об этом мы узнаем только в третьей книге цикла. Первые две — «Память Каштана: тёмный замок» и «Память Гюрзы: светлые сады» — уже вышли, причём под одной обложкой, что страшно удобно.
7. Лена Ядренцева — яркий автор
Во-первых, у Лены есть крутая коллекция мемов о писательстве. Помимо коллекции мемов у Лены есть ещё совершенно потрясающий блог в Telegram, который называется «Сомнительные достижения». Если вам нравятся форматы вселенных одного человека, организованных в почти твиттер-формате — подписывайтесь!
Проявленный в тексте автор с его опытом, видением, мышлением и восприятием — всегда большая радость. В этой экспериментальной рецензии я постаралась познакомить вас с голосом Лены Ядренцевой прямо сейчас, не дожидаясь вашей встречи с её текстом.
3 причины, по которым стоит читать эту историю
Говорит Елена Ядренцева:
— Это история, где всё не то, чем кажется. Это история, где много внимания уделяется отношениям детей и родителей и в целом детей и взрослых. Здесь показаны не только приключения героев, но и то, что эти приключения с ними делают. «Что остаётся от сказки потом, после того, как её рассказали». Сама всегда мечтала посмотреть, как живут сказочные герои в паузе между действием, в тот момент, когда сказку не рассказывают.
Всё так. Это и вправду уже второе открытие «Абрикобуксом» авторов, которые разрабатывают поджанры неосказки. Первым стала Алёна Малухина с её «Великой рекой», открывшей поджанр сказки-плутания для подростков. Интервью с Алёной, которое взяла у неё писательница Тамара Михеева, наш редактор отдела рукописей, тоже есть в нашем Дзене.
А Лены, получается, сказка-изнанка?
Или изнанка сказки?
Как бы там ни было, это определённо ещё одна суперсила «Нарушителей».
* * *
Первые две книги цикла — «Память Каштана: тёмный замок» и «Память Гюрзы: светлые сады» — уже вышли. Внутри — иллюстрации Юлии Биленко.
Текст: Дарья Анацко